Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 21

Дмитрий счастливо улыбнулся, словно ему сейчас подарили нечто такое, о чём он мечтал с детства.

— Так, чего ждём, поспешим к господину экзорцисту. Подозрительно всё к одному складывается, как по сценарию.

— Ой, я читала какой-то труд по мистике, просто ради любопытства. Так вот, там сказано, что тьма и колдовство, когда очень долго крутятся в одном пространстве, притягивают силы, способные эту самую тьму побороть. А вообще, это закон природы, на всякое действие всегда появляется противодействие. Но что насчёт меня?

— Не хотел тебе говорить, Ксения, но с каким-то очень важным делом в Россию вернулся твой отец. Он ждёт встречи с тобой. Это не обсуждается, завтра я сам повезу тебя. Следователь Селезнёв, когда делал доклад, сообщил, что я в курсе твоих дел. Сдал, так сказать. Отказаться невозможно. Но нам ещё ночь пережить, всё же идём вскрывать могилу колдуна.

— Ой, и Алексей? Я за вас буду всю ночь молиться. Пожалуйста, если это очень опасно, то, может, не стоит, а? — начинаю поскуливать от страха. Уже готова в обморок свалиться, только представив, как они все идут по зимнему, ночному кладбищу.

— Опасно оставить это дело как есть, чувствую, что на совести этого колдуна не одна загубленная душа. Так что, Алексей Петрович, целуй свою зазнобу, и поехали к господину католическому пастырю.

Алексею дважды повторять не нужно. Он снова меня обнял и очень деликатно поцеловал.

— Всё будет хорошо, до ночи ещё вернёмся, не бойся!

— Пойдём, пойдём…

Дмитрий утянул за собой моего молоденького жениха, а я взяла букет роз, и пока никто не видит, пару раз покружилась, надо же и откуда только во мне такие пылкие страсти разыгрались. Верно говорят, что у души возраста нет, а есть только иллюзии, как себя воспринимаешь, так и чувствуешь.

Я сейчас молодая, красивая и влюблённая. Не могу отпустить от себя образ жениха. Острый шип розы впился в палец и вернул меня в реальность.

Они поехали на такое дело, от одного упоминания которого кровь в жилах стынет.

Фридрих фон Экхарт не сразу понял, чего требуют знатные господа именно от него. Проверить склеп?

— Я специалист по одержимости, склеп, могила, труп, всё, чего коснулась Смерть ей и принадлежит. Уж поверьте моему опыту.

Дмитрий, Марк и Пётр Гордеевич растерянно переглянулись, они заполнили собой почти весь кабинет пастыря, как три богатыря на распутье, ждут подсказку от оракула, а тот, не боясь показаться несведущим, кажется, вот-вот откажет в помощи.

Дмитрий решил пояснить суть проблемы ещё раз:

— Этот труп очень старый, мы ещё не вскрыли склеп, чтобы не спугнуть того человека, в тело которого эта старая душа колдуна переселилась. Если кратко, то суть такая: человек давно умер, но с помощью магических заклинаний смог выйти из тела до момента визита Смерти и занять тело другого человека, тем самым фактически убив свою жертву.

— Постойте, — Фридрих поднял палец, закрыл глаза, словно сейчас ему кто-то нашёптывает на ухо более важную информацию, а голос Дмитрия не позволяет расслышать. Прошло несколько секунд в тишине, экзорцист, наконец, очнулся и вдруг сам продолжил. — Воровство тела? Я слышал о таком явлении. Было описано два-три случая, молодая женщина умерла, всего на несколько мгновений, а когда очнулась, никого не узнала. Она говорила на другом языке, постоянно рыдала, и её родные поняли, что теперь в теле другая душа. Но то случайность. А другие случаи описывают факты насильственного подселения. Колдуны намеренно выбирают себе жертву, долго её или его готовят. И потом осторожно убивают, вводят в летаргический сон на некоторое время или подвергают дурману через гипноз, и как только жертва теряет над собой контроль, колдун вселяется. Он ворует не только тело, но и жизнь, богатство, власть, чин, статус, семью. Это ужасное преступление.

— Вот-вот! Это именно наш случай! Мы нашли первое тело, надеемся, что нашли. Нам нужна ваша помощь распознать оно это или нет, опасный он или нет, и главное, как его обезвредить, чтобы он больше не смог перепрыгивать, как блоха с одного человека на другого, — Пётр не выдержал и с большим энтузиазмом, чем нужно поддержал версию Фридриха. Однако про девушек-попаданок промолчал. Дмитрий готов был и по спине стукнуть старшего товарища, если бы тот лишнего сболтнул.

— Не совсем представляю, как остановить цепь событий. Тело может быть вовсе отброшенным, как старая одежда и никакой роли не играть. Но взглянуть нужно. Поедем сейчас, через четыре дня католическое Рождество, не хочу грешить в святой праздник. Сейчас соберу все атрибуты, и вам сделаю обереги, не такие они страшные, всего лишь кресты из деревьев, выросших на святой земле.

Фридрих начал очень быстро что-то доставать из разных ящиков большого чёрного шкафа. Порошки, камни, свечи, стрелы с серебряными наконечниками, большой флакон со святой водой, комментируя, что вода тоже не простая, а со святой земли, внимательно осмотрел все «богатства» сомнительного характера и осторожно сложил в саквояж.

У Дмитрия закрались смутные сомнения, кто-то вообще проверяет деятельность этого божьего человека? Но комментировать не решился. С благодарностью принял простой деревянный крест и положил в нагрудный карман сюртука, как велел пастырь, поближе к сердцу.

Последний атрибут заставил всех нервно сглотнуть. Острый осиновый кол, к сожалению, не поместился в саквояж, его пришлось завернуть в газету и взять в руки Дмитрию. Не сам кол страшен, а тот факт, что его придётся же в кого-то вбивать…

Наконец, полностью экипированный экзорцист произнёс эпичную фразу и показал на выход: «Господа, если эта тварь представляет опасность, то мы её прикончим, ведите!»

И господа повели, к сожалению, на улице уже стемнело, отчего сделалось ещё более страшно идти на странное дело, но никто не посмел выказать даже намёка на малодушие, тем более, что Фридрих, кажется, окончательно проникся идеей обезвредить колдуна.

Ночь тёмная, неприятная, пугающая, однако если нет метели, то уже хорошо, об этом себе под нос проворчал Пётр.

Расселись по каретам и доехали довольно быстро по заснеженным улицам столицы. Со сторожами старого погоста пришлось составить краткий и весьма неприятный разговор, но у Дмитрия нашлось четыре «авторитетных» заявления по пяти рублей на брата. Старший представился Кузьмой, взял лом, лопату и фонарь, проворчал своим «коллегам» о том, чтобы те проследили за картохой в чугунке, и повёл странных господ в центр старого кладбища.

— А что, как родственнички объявятся? Я после что им скажу?

— Скажешь, что замок заржавел, и ты новый повесил. Нам только взглянуть, — Дмитрий не перестаёт давить харизмой.

— Так и скажу. Этот ли, склеп-то? — через несколько минут круг тусклого света выхватил из тьмы склеп из серого мрамора. Типичный мужской «мавзолей», без ангелочков и прочих украшательств.

— А есть где-то высеченная надпись о дате и имени погребения? Может быть, табличка с гравировкой.

— Так, вона на первом ярусе, сейчас не видно, а ежели вот так подсветить, то и можно разобрать: «Строганов А. В. XVII/XII-22»

— Это не дата, для семнадцатого века слишком уж новый, скорее лет сто захоронению, не более, — прошептал Марк.

— Или камень с надписью перевезли, скажем, из Москвы. Это после выясним в церковных книгах. Странно, что дата одна, а число-то сегодняшнее. Вот ведь… Может, он знал? — так же тихо, как и Марк прошептал Пётр Гордеевич, словно боясь разбудить того, кто спит за этой тяжёлой старинной дверью. И только Дмитрий и Фридрих полны решимости вскрыть непреступную «крепость» страшного покойника. Если бы не загадочные цифры, то сомнения ещё одолевали бы, но теперь, показалось, что всё к одному. И только Алексей стоит молча поодаль, его к мавзолею не подпускает отец.

Сторож посчитал, что уже всё обсудили, да и картошка, должно быть, сварилась, пора бы закончить дельце, да отправить посыльного в кабак за беленькой. Такое дело надо хорошенько обмыть, а точнее, смыть грех. Дверь поддалась не сразу, пришлось навалиться и хорошенько стукнуть.