Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 15

Скорее начинаю есть, в моей ситуации всё нужно делать очень быстро, никогда не угадаешь, сколько продлится прибывание в очередном доходном доме.

Петру Гордеевичу тоже подали чай и пирог, но он, видимо, не такой голодный, как я. Сразу перешёл к делу. Забрал у меня книгу и начал рассказывать, к сожалению, правда оказалась куда ужаснее, чем роман, написанный настоящей Ксюшей.

Изнасилование и удержание в «золотом плену» было, Михаил, действительно влюбился, и это какая-то дикая болезненная страсть: сорвать цветок невинности любой ценой. Он подарил девушке драгоценностей так много, что их хватило бы на несколько домов Перовых. Скорее всего, предлагал ей должность фрейлины, и своей любовницы, но она отказала. А потом ссылка, роды, и через какое-то время непонятная, внезапная смерть, после которой исчезла и дочь.

— Если бы не поразительное сходство, то я не поверил бы, что Ксения — дочь Китти. Однако книга и возраст указывают на то, что перед нами несчастная, незаконная дочь самого великого князя Михаила. Я был готов признать младенца своим, мы бы поженились, и репутация Катрины не пострадала. Но она не хотела, чтобы я нёс это бремя, после короткой и очень тягостной встречи она уехала в Италию. Это «прелестная» ссылка на воды по приказу царской семьи или кого-то из высочайших советников. Мне запретили даже думать о любимой, но я всё равно просил документы на выезд, чтобы самому позаботиться о Китти. Однако мне отказали и снова сделали внушение. А через некоторое время из Тайной канцелярии сообщили, что девочку отдали на воспитание, так как её мать умерла. К тому времени Михаил уже уехал в Пруссию и женился на Вильгельмине. Признаться, я надеялся, что Ксению отдали Жуковским, но короткий ответ с мольбой не напоминать о трагедии, заставил меня ужаснуться: о судьбе маленькой сиротки никто не знает, даже родные. Больше они не отвечали, должно быть, в очередной раз переехали. Только прочитав книгу, я узнал от сына, что девочка жила так близко от меня, и в ужасных условиях у подлых людей.

Когда Пётр завершил трагичный рассказ, я уже съела всё, что смогла съесть, допила чай и поведала печальную историю жизни Ксении в доме Перовых. Упомянула про какой-то контракт, и что дом, в котором живут мои «горе-опекуны», куплен ими на мои деньги. Возможно, как раз те самые драгоценности, какими царевич «расплатился» за преступление и стали фондом обеспечения.

Про падение с лестницы тоже рассказала и про причину хромоты.

Дмитрий Михайлович постоянно что-то записывает в блокнот, и с каждым словом его вид становится всё более и более сосредоточенным. Он как вулкан готов взорваться от негодования, я его прекрасно понимаю, вот только совершенно никаких идей, как вырулить из этой ситуации у меня нет.

И, кажется, у моих новых друзей тоже нет спасительного плана.

Над большим столом нависло тягостное молчание. Каждый из нас размышляет над ситуацией. И только Дмитрий Михайлович «работает». Он пролистал книгу, все мои тетради, сделал заметки, прекрасно понимая, что времени катастрофически не хватает ни на что основательное.

— Нам бы нужно послать за адвокатом, ввести его в курс дела до того, как кто-то из Тайной канцелярии найдёт Ксению. Второе, я сделаю срочный запрос по семейству Жуковских, они единственные ближайшие родственники, это важно, чтобы стребовать с Перовых дом. Третье, я уточню, кто ведёт это непростое дело, и для начала сам встречусь в частном порядке, нам нужно понять, есть ли плацдарм для манёвра или хотя бы для торга. Если Ксения выйдет замуж, сменит фамилию, то перестанет быть опасной для себя и для своих врагов. Обвинение в насилии в книге не указано, наоборот, роман придаёт романтический флёр истории. Великое семейство должно быть благодарно Ксении за эту версию событий. Уж сколько «первых увлечённостей» до брака было у царевичей, и ни одна из пассий не пострадала.

Марк Юрьевич вздрогнул, до этого сидел неподвижно, словно запоминал каждое слово своего друга. Но теперь смотри на меня и, кажется, о чём-то догадывается, но ждёт, когда Дмитрий Михайлович закончит речь.

Зато Татьяна не выдержала:

— Значит, у этого дела есть двойное дно? Что-то такое тайное, о чём Катерина должна была молчать? Или Ксения представляет угрозу? Не понимаю, это же интимное дело, какая тут политика. Кроме обвинения в насилии ничего не пришьёшь, но он откупился…

Мы снова молчим, ждём, когда Дмитрий соберёт пазл из кусочков событий. Сейчас его опасно сбивать.

— Думаю, вы правы, двойное дно у истории есть, и кто-то очень много знает, судя по этой записи в тетрадке о том, что приезжал какой-то человек и рассказал подлинную историю. Но, как я понимаю, это тоже ложь, в книге только романтика и любовь по взаимности. А со слов Петра Гордеевича романтикой в тех событиях и не пахло. Тем более необходимо мне лично встретиться со следователем по делу. Ксении придётся жить у кого-то из нас, думаю, что лучше всего, если её под своё крыло возьмёт Наташа. У нас охрана и отдельный вход на наш этаж.

— Но я хромаю, эта такая яркая примета, что стоит полиции сделать объявление в газете и меня тут же опознают.

— Придётся сидеть дома на нашем этаже, гулять в закрытом дворе. Думаю, что это дело не будет долгим. До Нового года всё разрешится.

Татьяна Алексеевна сидит молча, смотрит на меня, потом на Петра, словно принимает непростое решение, я вижу, что ей очень хочется меня забрать к себе, но доводы Дмитрия Михайловича неоспоримы, да и Пётр молчит.

Неожиданно слово взял Марк Юрьевич, и разговор внезапно вывернулся в такое русло, о котором мы и подумать не смели. Теперь понятно, отчего у него было такое лицо, пока он слушал «доклад».

— Я думаю, что здесь замешана политика. Какая-то пикантная ситуация, связанная с Михаилом.

— Не понимаю, — Пётр обвёл нас всех долгим взглядом, для него это дело, типичное бытовое насилие.

Но Марк лишь ухмыльнулся, понимая, как мало мы знаем, вздохнул и выдал свою версию:

— Королева Пруссии Вильгельмина отличалась сумасбродством в молодости, но и это не всё. Она некрасивая, если мягко сказать, а, откровенно говоря, уродливая. Связь с Екатериной – это бунт Михаила, он, думаю, многократно высказывал царственным родителям своё нежелание жениться на «Прусской ведьме», именно так частенько называют королеву простые граждане. Я жил несколько лет в Кёнигсберге, знаю, о чём говорю. Но родители оказались непреклонными. Михаил стал принцем-консортом Пруссии. Думаю, что парень от досады перестал лично общаться с семьёй. Его жизнь не такая ужасная, есть любовницы, он развлекается охотой, светскими вечеринками и совершенно отстранился от политики. Практически предал родину, не поддержал ни единого дипломатического предложения и контакта, таковы слухи, но думаю, небеспочвенные. Некоторое время назад возникли внушительные сложности с этим некогда союзным государством. Михаил пальцем о палец не ударил, чтобы смягчить категоричность своей жены. И я больше, чем уверен, что в деле о смерти Катерины замешана именно королева Вильгельмина, она просто убрала возлюбленную мужа, ей наплевать на то, что Катрина сама стала жертвой обстоятельств и не любила Михаила, это уже никого не волновало, ваша матушка оказалась крайней. А вас, юная леди, кто-то успел спрятать.

Марка прервал звон упавшей ложечки, какую держал в руке Пётр, кажется, ему стало совсем плохо, и не только ему. Слова Марка как «лезвие Оккама» отрезали лишние домыслы, и внезапно в запутанном деле исчезли пробелы. Сомнений нет, всё произошло именно так, и никак иначе. Потому и Тайная канцелярия, и секретность, чтобы не раздувать политический скандал с «невесткой» ещё больше.

— Друзья мои, оставлю вас, пора наведаться в Тайную канцелярию, пока дело не кажется слишком секретным, я ещё смогу выяснить, кто его ведёт. А вы, Татьяна Алексеевна и Ксения пока отдохните, поговорите и после поезжайте к нам, Наташа всё устроит, я по дороге заеду домой, предупрежу её. А Петру Гордеевичу советую пока дома не показываться, поживите с сыном в гостинице или у родственников, всего пару дней. После того, как вывернем дело в нужное русло, всё успокоится, можете возвращаться, — Дмитрий Михайлович быстро поднялся, за руку попрощался с мужчинами, а нас приобнял за плечи. И тут же сбежал приводить мои плачевные дела в порядок.