Зверь (СИ) - Горская Ника - Страница 20

-- Баба. – радостно кричит Матвей, когда я ставлю его на ноги и снимаю обувь.

Видимо мама настолько потрясена, что на время теряет дар речи, забывая привычно поумиляться визиту единственного внука.

-- Лера, что происходит? – через несколько секунд всё же задаёт волнующий её вопрос.

-- Я ушла от Шакурова, – озвучиваю очевидное.

Подхватываю на руки малыша и иду в свою бывшую комнату.

На то чтобы хоть немного обжиться на новом-старом месте у меня уходит два часа. Собираясь мыслями для разговора с родителями, занимаюсь тем, что раскладываю привезённые с собой вещи по шкафам.

Родители шокированы нашим внезапным появлением, но, стоит отдать им должное, стараются этого не показывать.

Чуть придя в себя, мама забирает Матвея к себе, а я улыбаюсь, когда через время до меня то и дело доносится его радостный смех. Вот кто явно чувствует себя комфортно в любой ситуации. И это не может не радовать.

Закончив с обустройством комнаты, иду купать Матвея, которого к этому времени бабушка уже успела накормить ужином.

Вымотанный активной игрой с дедом, малыш практически сразу засыпает, а я, перед сложным разговором, позволяю себе полежать рядом с ним ещё несколько минут.

Но сколько не откладывай неизбежное итог всё равно один.

Выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь.

Перед тем как войти в кухню делаю несколько особенно глубоких вдохов.

-- Лера, объясни наконец, что у вас случилось? – налетает мама с расспросами, стоит мне перешагнуть порог.

-- Перестань наседать. – вступается за меня папа.

С благодарностью смотрю на него, прохожу дальше и сажусь за стол.

-- Ужинать будешь?

-- Спасибо, не хочу.

-- Тогда сейчас чай нам всем заварю.

Мама суетится у плиты, ставя чайник на огонь. Достаёт заварку, кружки.

-- У нас с Айдаром… непримиримые разногласия, - решаюсь сказать то, чего они ждут, - жить с ним я больше не хочу.

Родители замирают, как по команде устремляя на меня удивлённые взгляды.

-- Он согласен с этим? – папа первым нарушает возникшую тишину.

Раньше я была уверена, что Шакуров против нашего развода. Хотя и не понимала почему. Но сейчас…

Сейчас я сама не знаю какой будет его реакция на моё решение.

И мне страшно.

Страшно вот так резко обрывать налаженную жизнь, страшно представить будущее, страшно думать, что он может мне помешать.

-- Не знаю, - говорю, как есть.

-- В каком смысле? Это из-за суда? – делает предположение мама.

Мои родители настороженно относятся к моему мужу. И если папа всегда ведёт себя сдержанно, то мама открыто ненавидит Шакурова.

Я понимаю её.

Ей так проще пережить потерю любимой дочери. То, что от случившегося не застрахована ни одна женщина для неё не аргумент.

Не знаю, чем закончится суд над Айдаром и будут ли его судить ещё и за второе убийство, но если родители и узнают об этом, то точно не от меня.

Обхожусь уклончивым пояснением, что некоторое время назад поняла, что будет лучше если мы расстанемся и суд над Шакуровым к моему решению отношения не имеет.

Не знаю поверили они мне или нет, но больше вопросов не задают.

К моей радости, мама касается своей любимой темы – внука. И её не остановить. Она с воодушевлением говорит о том, что нужно купить для Матвея кроватку и ещё много чего. Слушаю её, согласно кивая.

Если моё возвращение и напрягает их, то ребёнку они искренне рады.

Допиваю чай и пожелав родителям спокойной ночи иду в ванную. Принимаю душ, надеваю пижаму и прячусь от всего мира в своей комнате.

Присев на край кровати, беру с тумбы телефон и активировав экран задерживаю дыхание.

Смартфон светится неотвеченными звонками: четыре от Айдара и два от Леона.

Запоздало думаю о том, что нужно было не просто звук убрать, а совсем выключить мобильный.

Ни с кем из них я не хочу разговаривать…

Лера

Следующие два дня нахожусь будто в прострации. Моя жизнь слишком неожиданно изменилась и времени на то, чтобы морально подготовиться не было.

Поправляю на Матвее кепку и машу рукой, когда они с мамой уходят на прогулку.

Как только за ними закрывается дверь, выдыхаю так сильно, что невольно сутулюсь.

Причина этому внутреннее напряжение, которое я испытываю рядом с матерью. Звучит неправильно, странно, но, к сожалению, это так. Её постоянное «я же говорила» доходит до крайности.

Всего два дня в родительском доме, а я уже всерьёз задумываюсь о съёмном жилье.

На моей карте не так много денег, но на пару месяцев жизни без излишеств точно хватит. Тем более я собираюсь вернуться к работе, которой занималась до брака с Шакуровым.

В очередной раз внутри всё сжимается стоит мне подумать о нём.

Иду в ванную и нервно забрасываю грязное бельё в стиралку.

В голове на постоянном повторе крутится мысль о том, что было бы если бы в тот вечер в Греции я, уложив сына, вернулась к нему? О чём Айдар так сильно хотел со мной поговорить?

Хотел рассказать о своём прошлом?

Или о том, что я его истинная пара?

И самое главное, чего он хотел этим добиться?

Думал, что личное признание сможет для меня смягчить удар?

Если так, то это слишком самонадеянно с его стороны. Моя реакция была бы той же.

И коробит меня даже не сам факт того, что он отказался признавать меня своей парой, а то, что он вёл себя настолько лицемерно. Держал меня всё время рядом, а сам…

Удивительно, что он до сих пор не заявился сюда.

Впрочем, он и не звонит после того вечера, когда я не ответила на его звонки.

Трясу головой, прогоняя навязчивые мысли.

Плевать на Шакурова! Пусть катится ко всем чертям вместе со своими тайнами.

Лучше всего у меня получается не думать о нём, когда я чем-то занята. Поэтому берусь за тряпку и навожу в ванной практически идеальный порядок. Отдраиваю каждый уголок, вычищаю швы между плитками, пока они снова не становятся белоснежными.

В какой-то момент сдаюсь.

Опускаюсь на бортик ванной сильно зажмуриваюсь, но слёз сдержать это не помогает. Закусив губу, тихо плачу.

Айдар оборотень, выходит он с самой первой нашей встречи знал кем я ему прихожусь, но при этом начал встречаться с моей родной сестрой. Был с ней в отношениях, сделал ей ребёнка.

От постепенного осознания мерзости его поступков, хочется удавиться.

В моём понимании это высший уровень цинизма, подлости и жестокости.

И если Айдар правда думал, что сможет что-то исправить, то он идиот.

Никогда не прощу его, а тем более не забуду всё то, что он заставил меня чувствовать.

Как я могла влюбиться в чудовище?

Для себя объясняю это действием парности. Пусть и не в полной мере, но истинность действует и на человека тоже. И я обязательно найду способ избавиться от уродливой тяги, что уже не один год топит мою душу.

Вздрагиваю, когда в кармане джинсов вибрирует мобильный.

Почему-то уверенна в том, что этот звонок не от родителей, поэтому отвечать не спешу.

Встаю, бросаю взгляд в зеркало. Морщусь от увиденного. Выгляжу отвратительно.

Открываю холодную воду и несколько раз умываю лицо.

Телефон перестаёт подавать признаки жизни, но обрадоваться этому не успеваю, потому что вибрация возобновляется.

Промакиваю лицо полотенцем, бросаю его на стиралку и достаю из кармана смартфон.

Леон.

Что ему от меня нужно?

Раздумываю над тем стоит отвечать или нет.

Ощущение такое будто и он меня предал. Лёня ведь с самого начала знал всю правду и не рассказал мне. Сделал это во всеуслышание. Максимально жестоким способом.

Мне кажется, если бы он рассказал мне всё наедине, то было бы в разы менее болезненно. Хотя я могу ошибаться. В любом случае уже нет смысла думать над тем, как могло быть.

-- Да. – принимаю вызов.

-- Привет, Лера. – впервые слышу в голосе Бережнова волнение. – Как ты?