Зверь (СИ) - Горская Ника - Страница 16

Незаметно выдохнув, протягиваю руку и забираю предложенную вещь.

Натягиваю на себя футболку, которая ещё хранит тепло моего мужа.

Становится в разы лучше.

-- Спасибо. – произношу едва слышно.

Следующие несколько минут сидим молча. Оба смотрим на горизонт, где море встречается с небом, сливаясь в единое целое.

-- Я родился в Греции. – нарушает тишину Айдар.

Резко перевожу на него удивлённый взгляд.

Хотя чего удивляться? Я о нём много не знаю. Точнее почти ничего.

-- Я не знал своих родителей.

Слушаю его почти не дыша, боясь ненароком спугнуть внезапный момент откровения.

Мне так хочется узнать о нём чуточку больше…

-- Меня воспитала, по сути, чужая женщина, – продолжает Шакуров. – Ей было за сорок, когда она забрала меня из детского дома.

Я не раз задавалась вопросом почему рядом с ним нет никого из родственников, но даже предположить не могла что всё настолько печально.

-- Мария Георгиу стала матерью для годовалого мальчика.

Мне странно это осознавать, но в его голосе нет положенным моменту тоски или грусти. Он говорит так будто озвучивает о себе абсолютно обычные факты.

-- Конечно позже её ждал сюрприз, когда в подростковом возрасте во мне стали проявляться первые признаки двуликого. – усмехнувшись говорит он.

Так хочется задать вопросы, но я подавляю в себе это желание.

-- Мария - человек. – дополняет, повернув голову в мою сторону.

Не выдерживая его прямого взгляда, опускаю глаза ниже, к шее, и тихо говорю:

-- Ясно.

Ему скорее всего кажется, что мне не интересно. Пусть так и думает. Знал бы он, чего мне стоит это показное равнодушие.

Мысль резко обрывается, когда взгляд натыкается на мощную ювелирную цепь с крупным кулоном, которой прежде не было.

С виду цепь массивная, тяжёлая, притягивает к себе внимание. Кулон выполнен в виде какого-то замысловатого символа, который раньше я никогда не видела.

-- Что это? – вопрос вырывается раньше, чем я успеваю взять под контроль своё любопытство.

Сердце с грохотом врезается в рёбра, когда я ловлю выражение лица Айдара.

-- Ничего. – отрезает грубо.

Резко отворачивается, а через мгновение и вовсе встаёт с места.

-- Идёшь? – спрашивает без особого интереса.

Как ни пытаюсь отвести взгляд от его фактурного торса, у меня ничего не выходит. Глаза сами собой возвращаются снова, оглаживая каждую проступающую под смуглой кожей мышцу.

-- Нет, ещё побуду.

Айдар больше ничего не сказав уходит в дом, а я ещё около получаса занимаюсь самобичеванием.

Ну вот почему у нас с ним не получается просто поговорить? Как это делают обычные люди.

Какого чёрта мне нужно было спрашивать про эту цепь?

Что в ней такого что он так отреагировал?

Подарила одна из его девушек?

Точно нет. В этом случает вряд ли Шакурова заботило бы моё мнение по данному поводу.

Тогда что?

Вернувшись в дом, иду в свою комнату и принимаю душ. К тому моменту как я заканчиваю и выхожу из ванной, просыпается Матвей.

Умываю его, одеваю и вместе с ним иду в кухню.

Испытываю некоторое волнение, но с Айдаром не пересекаюсь. Что удивительно – почти до самого вечера.

В какой-то момент даже стало казаться что он меня избегает, потому что спокойно проводил время с Матвеем и Делией, но стоило мне выйти к ним как у Шакурова нашлись дела поважнее.

Я не хочу разбираться в его поведении, в мотивах что им движут, поэтому убеждаю себя, что всё ок.

За ужином мы почти не разговариваем. Наверное, вовсе молчали, если бы не весёлая болтовня сына, в которую он увлекает и нас.

После ужина Айдар куда-то уезжает, не обмолвившись и словом о своих планах.

Я снова ничего не спрашиваю. Это уже вошло в привычку, и, наверное, стало нормой для нас.

Ухожу в спальню, ощущая странную усталость, как будто кто-то выкачал из меня всю энергию.

Купаю сына и уложив в свою кровать, долго читаю ему сказки. Потому что, взбудораженный играми со своим отцом, засыпать малыш категорически отказывается.

Сказки сменяются песнями, и Матвей начинает крутиться, ища удобное положение, как делает всегда перед тем, как уснуть.

Откидываюсь на подушку, придвигаю к себе сына, и, продолжая его обнимать, незаметно для себя проваливаюсь в глубокий, спокойный сон, не зная, что уже завтра моя жизнь сделает очередной виток, который кардинально изменит направление не только моего будущего…

Лера

Просыпаюсь настолько резко, будто меня что-то или кто-то разбудил.

Распахиваю глаза в полной темноте и в панике пытаюсь понять, где нахожусь.

Трясущейся рукой нащупываю лежащего рядом Матвея и только после этого выдыхаю.

В голове пустота, полная дезориентация.

Сердце в груди колотится с такой силой, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Холодный пот покрывает тело, руки дрожат.

Во рту пересохло, я судорожно пытаюсь вдохнуть. Непонятный, иррациональный испуг сковывает тело, парализует волю.

Я лежу неподвижно, прислушиваюсь к каждому шороху в ночной тишине.

Что это вообще было?

Что меня так напугало?

Ничего не понимаю, но чувство тревоги не отпускает, сдавливая горло и не давая дышать.

Лежу так несколько долгих минут, пока не успокаиваюсь достаточно для того, чтобы встать с кровати.

Аккуратно ступаю к двери, но замираю, вспомнив про радионяню. Включаю её и прихватив с собой динамик, спускаюсь на первый этаж.

Время два часа ночи.

В доме горит приглушенный свет.

Стараюсь идти, не создавая лишнего шума.

Вхожу в кухню, оставляю радионяню на столе и достаю из холодильника бутылочку воды. Отвинчиваю крышку и жадно пью.

Пытаюсь вспомнить снилось ли мне что-то, но не получается.

Становится страшно, когда память подкидывает воспоминание двухлетней давности. Как я точно так же проснулась среди ночи. А утром узнала, что потеряла родного человека…

-- Нет-нет-нет. – качаю головой, будто физически пытаюсь закрепить собственную убеждённость. – Это никак не связано.

В голову навязчиво лезут мысли об Айдаре.

Дома ли он?

Надеюсь, что да, потому что проверять это среди ночи было бы как минимум странно.

Опираюсь бёдрами на кухонный «островок», допиваю воду и отставив пустую бутылку, закрываю лицо руками.

Мне было так хорошо здесь.

До его приезда…

Присутствие Айдара снова разбередило едва затянувшиеся душевные раны.

Пройдёт ли это когда-нибудь?

Смогу ли я ничего не чувствовать рядом с ним?

Или это бессмысленные надежды и исцеление возможно только после реального расставания?

-- Лера?

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук его голоса.

Смотрю на входящего в кухню Айдара и по внешнему виду понимаю, что он только что вернулся. Откуда-то.

Проклятая ревность подкидывает варианты, о которых думать совсем не хочется.

-- Почему не спишь? – спрашивает подходя ближе.

Внимательный взгляд жжёт лицо и шею.

Близость его тела всегда действует на меня одинаково. К сожалению…

Дыхание перехватывает, пульс стремительно учащается.

-- Спускалась попить. – отвожу взгляд и отталкиваюсь от «островка». – Уже ухожу.

Делаю шаг и будто в бетонную стену врезаюсь.

Шакуров становится прямо передо мной, одним своим видом пресекая дальнейшую попытку уйти.

Ударившая в голову кровь мгновенно выбивает из зоны показного равнодушия.

Пытаясь увеличить дистанцию, отклоняюсь назад, вжимаясь поясницей в столешницу.

-- Что ты делаешь? – голос выдаёт моё резко взметнувшееся волнение.

Температура в помещении сразу взлетает до критических значений.

Тяжелый взгляд запускает внутреннюю волну дрожи. По венам буквально ток бежит.

Незаметно сглатываю.

Между нами начинает происходить неизвестная химическая реакция.

Закусив нижнюю губу, продолжаю находится под прицелом его пылающих глаз.