Генеральный – перевоплощение (СИ) - Коруд Ал - Страница 22

На даче был оборудован кинозал, и в первые два вечера я провел там. Был интересен репертуар фильмов, что смотрел Абакумов. Сплошь трофейные. Много Голливуда. Вспоминаю, как именно американская кинофабрика покорила нас, молодежь в восьмидесятые. Если бы еще тогда показывали МТВ с их танцевальными шоу, то коллапс Союза наступил раньше. Больно уж разительно отличалась жизнь простого, вернее, среднего американца от обычного советского человека. Дело даже не в джинсах, а чем-то большем. Видимая свобода, не закомплексованное поведение молодежи, незашоренность шмотками, потому что они есть и доступ к ним прост. Мы же не знали, что американцы отдали право шить их Китаю, потому и стоили они для них сущие копейки.

Свободу по итогу мы в девяностых получили, да такую, что впору было ограды ставить. На моей памяти лишь к концу десятых маятник качнулся обратно, власти постарались так, что позакрывали к чертям все.

Шмотками мы также наелись, когда выросли, как грибы по всей стране торговые центры, и появились маркетплейсы. Спасибо опять Китаю за дешевую одежду и обувь. Колбасы куча сортов, правда, ее есть нельзя. Кругом целлофан, яркие обертки, каждый двор заставлен автомобилями. Капитализм в полном разгаре. Потребление заметно выросло. Виной тому научно-технический прогресс или в самом деле смена социального строя, но факт таковой имелся. Ну и, конечно, мы получили в придачу полный букет буржуйских заболеваний. Преступность, проституцию, наркотики, безудержную коррупцию и олигархическую демократию.

Вот честно, что выберет сам народ, если дать ему такую возможность? Отказаться от социальных завоеваний и жить сыто, или дальше идти в светлое будущее ради всего человечества без портков? Даже не знаю. Если судить по молодым поколениям, выросшим после Перестройки, то потребление им милее. Так что и здесь будет также, решись кто-то на тихий переворот. К черту такие мысли, пойду лучше кино гляну! Да и дело к вечеру, скоро Антонина приедет, проверить, как я себя веду. Она в курсе, что на даче постоянно новые барышни. Как раз с города компания богемная подкатит, так что будет меня контролировать. Товарищ капитан. Мне смешно, хотя отчасти грустно. Последние свободные деньки перед первым прыжком в неизвестность. С Валдая жду интересных новостей. И по фронтовикам аналитику. И Судоплатов должен приехать из командировки, начнем давить бандеровщину и «лесных братьев» ускоренными методами. У меня для него уже два блокнота секретных сведений. Но нужна будет санкция товарища Сталина. Ничего, мы успешно начнем, и ее получим.

Есть еще один резон, об об этом позже. Сначала соберу для себя всю схему сдержек и противовесов и решу сиюминутные проблемы.

Уже слышно, как гремя, открываются ворота, шумят автомобили, затем раздаются голоса гостей. Пора идти, встречать. К тому же я учуял запах готовящихся шашлыков. Для этого сегодня был выписан повар с «Арагви». Он же приготовил овощи-гриль. Благо сезон и не нужно гнать самолет на юг. Сейчас бы еще разобраться, кто есть то. Неожиданно отлично заработала память Абакумова. Рассказывают, что он начисто был лишен того, что называют «приятностью», «харизмой». Более того, был неуютным в личном общении — холодно высокомерным, презрительно насмешливым. Так что у меня два пути: или играть его роль, или шаг за шагом менять «характер» министра. Во мне еще слишком много Ильича с его задорным и доброжелательным характером.

Публика молодая, артисты, люди из МИДа. Им приятно внимание и покровительство всесильного министра. А он охотно привечал у себя любителей джаза, Голливуда. Не отсюда ли пошли легендарные стиляги? Но увлечение Америкой после войны получило второе дыхание. Советские люди внезапно смогли широко познакомиться с их фильмами, журналами, книгами. Да и многие во время войны встречались с простыми американцами, перегонщиками самолетов, моряками. Военные выпили вместе на Эльбе, общались дальше по вопросам оккупации. Мы были такие разные, но одновременно чем-то похожи. Две великие нации. Внезапно чувствую себя в этой компании в своей тарелке. Веселые и незашоренные ребята. Дай вам волю, и тут лет через десять будет вторая Америка. Кто его знает, не лучше ли такой расклад? Управление миров двумя державами. Или неизбежен конфликт? Не прогадал ли товарищ Сталин, когда разошелся во мнениях с господином Барухом? Гордость — все-таки грех

После шашлыков и принятия энного количества напитков пошли в кинозал. Я с интересом просматривал старые Голливудские ленты, изредка их комментируя. Первым был вестерн с полным дубляжом. Народ живо обсуждал надуманную жизнь на Диком Западе. Необычные пейзажи пустыни, горы, кактусы, романтический флер ковбойского боевика, все это нисколько не соответствовало жестокой действительности. И если в Америке об этом хорошо помнили, то у нас принимали за чистую монету. Хотя и в то время существовал закон и вряд ли кто позволили творить черте что. Вторым шел мюзикл, дубляж был, кроме песен. И я, услышав от одной из девушек, что хотелось бы узнать текст, начал неожиданно для всех переводить. Народ удивился.

— Виктор, ты, когда так хорошо успел язык выучить?

Насмешливо роняю:

— Учителя были добросовестные.

Просидели до ночи. В былые времена на даче осталась бы одна из молодых особ, но не сейчас. Антонина смело увлекла в спальню молодого министра. У них нескончаемый медовый месяц. Но интересная, однако, была у министра жизнь! Можно сказать — он взял от нее сполна!

С утра сажусь в дачный кабинет, здесь также есть потайная нычка в выпиленном тонко бревне, и продолжаю прикидывать сложившиеся на сейчас расклады. Рассмотрим еще одного видного сталинского деятеля и моего предшественника на посту министра МГБ товарища Меркулова.

Начал служить в Красной армии в 1919 году политработником, в партии — с 20-го года. С 1921 года учится в МВТУ, Бауманском, начал с рабфака, занимался главным образом партработой, отличился в борьбе с троцкистами. Ушел из училища в 1925 году, не окончив, потому что открылась вакансия технического секретаря Оргбюро. Был под каблуком у его жены Голубцовой, расчетливой карьеристки. В 1930 стал техническим секретарем Политбюро. Каганович взял его в Московский комитет заведующим агитационно-массовым отделом, где он хорошо потрудился при партийных чистках. С 1934 года он уже в ЦК, зав. Отделом руководящих парторганов. В годы террора работал в тесной связи с Ежовым, но был один из первых, кто стал копать могилу «железному наркому». Маленков, неглупый, аккуратный, исполнительный карьерист, не имеющий собственного мнения, готовый на все, стал нужен Сталину, который над ним подсмеивался, но ценил. В 1939 его назначили секретарем ЦК и начальником Управления кадров. Ежов был арестован в его кабинете. Маленков вообще не брезговал полицейскими функциями, нередко сам участвовал в допросах. Быстро сблизился с Берией, с которого познакомился в 1937 году, когда они вместе руководили репрессиями в Армении.

Вот что писал впоследствии сам Меркулов:

В 1943 г. товарищ Сталин дал указание вновь выделить НКГБ из НКВД и назначил меня Наркомом госбезопасности СССР. С этого времени встречи мои с Берия, оставшимся Наркомом внудел СССР, стали, естественно, реже, хотя товарищ Сталин, вызывая меня, обычно вызывал и Берия, и наоборот. Я имел тогда возможность наблюдать, как вел себя Берия в присутствии товарища Сталина, как он никогда ему не противоречил, обычно поддакивал с явно подобострастным видом, говоря: "Правильно, товарищ Сталин! Верно, товарищ Сталин!'. И лишь выходя из кабинета товарища Сталина, Берия принимал свой обычный самоуверенный вид.

Ряд случаев убедил меня в том, что Абакумов, карьерист и интриган, хитро и тонко чернит меня перед товарищем Сталиным. Ловко использовав против меня известное провокационное шахуринское дело авиаторов, Абакумов в мае 1946 году стал Министром госбезопасности СССР. Сумев обманным путем войти в доверие к товарищу Сталину, Абакумов перестал считаться с членами ПБ, и Берия, насколько я заметил, стал бояться Абакумова как огня. Как говорится, нашла коса на камень. Поэтому в качестве председателя комиссии по приемке-сдаче дел МГБ Берия фактически потворствовал проискам Абакумова, который в процессе приемки от меня дел всячески старался найти против меня какие-либо материалы, а не найдя компромата, вынужден был извращать факты. Я не имел возможности защищаться документально, опровергнуть «материалы» Абакумова, так как аппарат МГБ был уже в руках Абакумова. Я должен был ограничиться тем, что акт сдачи дел подписал с обширными замечаниями.