Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 57

«Разбирали нацело, со всеми деталями, с дрезиной, - чтобы где-то собрать снова…» - сармат огляделся по сторонам. Несколько травяных кочек лежали на боку – тут протащили что-то тяжёлое. Десяток шагов по «травяному следу» - и Гедимин увидел едва заметные вмятины в подсохшей земле. Луч сканера «подсветил» их, добавив объёма.

« Hasu !» - выдохнул Гедимин, глядя на широкие разлапистые следы. «Сарматы?!»

Он посмотрел на карту. «Кто из наших рядом? Если тащили без транспорта – значит, недалеко. «Рута»? «Джойя»? «Джойя» ближе всего. Но над ними целый город – с него бы и начали, зачем так далеко ходить?»

- «Джойя», приём, «Пустошь» на связи!

Приёмник не уловил ничего, кроме слабой волнистой ряби, в наушниках прозвучавшей как шелест. Гедимин досадливо сощурился. «Опять к ним не пробиться! Пока с севера не зайдёшь, связь по нулям…»

- «Рута», приём!

- Приём, ликвидатор, - отозвался через полминуты сердитого шипения знакомый голос. – Если собрался есть новый мутаген и решил посоветоваться…

Гедимин поморщился.

- Кронион! Сам знаешь – я не дипломат. А приходится говорить с ксеносами за всю расу. Не мог же я их обидеть! Лучше скажи – это вы разбираете «хельдов туннель» под Елгавой?

В наушниках удивлённо хмыкнули.

- Разбираем что?.. Гедимин, я не могу уломать совет, чтобы послали наверх двух ликвидаторов. Некому осмотреть ближние километры, все ждут тебя. А ты про туннели под Елгавой.

«Значит, «Джойя»…» - Гедимин нехотя повернулся к темнеющим на горизонте развалинам Елгавы. Собственно, других вариантов не было. След из вмятин, повёрнутых пальцами то к туннелю, то от него, лежащие на боку травяные кочки и вывернутые с корнями и отброшенные суккуленты, – всё складывалось в прямую дорогу на Старый Город. Сармат вкопал растения в землю подальше от натоптанных троп. По суккулентам трудно было понять, живы они или нет, - выглядели ещё мясистыми, могли и укорениться. Некоторые уже и начали, прямо лёжа, - Гедимин только поставил их вертикально и подсыпал земли к корням. В Елгаву он не спешил. Он вообще не любил ходить туда…

Чем ближе к развалинам, тем приземистее и пестрее становилась трава, - излучение корёжило её, меняя окраску и форму стеблей и листьев, прижимало к земле, закручивало в спираль, но растения как-то выживали. Под просевшей стеной с давно обесточенными генераторами защитного поля и неисправными турелями не рос даже лишайник. Гедимин под скрежет металлофрила забрался на гребень и остановился, глядя на лабиринт складов, кольцевое шоссе и первый ряд высоток. С очередного здания осыпался верхний этаж, оголив балки. На них, свесив пучки хвостов, дремали радиофаги. Ещё стайка реяла над домами, вынюхивая источники излучения. «Что-то мало их в этот раз,» - подумал Гедимин и нехотя, стараясь не шуметь, спрыгнул на крышу склада. Внизу, в проулке, блеснул свежий слизистый след. Он быстро утекал в тень здания и вскоре исчез. Сармата передёрнуло. Сфалт он уже держал наготове, как и генератор защитного поля, - Елгава кишела эа-формой.

- «Джойя», приём! – прибор снова не уловил ничего, кроме белесой ряби. Стрелка-указатель качнулась к западу. Гедимин мигнул. «Новое «грязное пятно»? Надо проверить…»

Ниточка слизи высунулась из трещины в стене. Гедимин отправил в дырку ЭМИА-луч. Зашипела испаряющаяся органика. Сармат остановился, поводил излучателем вдоль стены. Вряд ли от этого был прок – «поджаренная» эа-форма не задерживалась на месте «поджарки», а трещин и проёмов в древних стенах было много. Сармат проверил, надёжно ли закрыты наушники, и пошёл тише, на широко расставленных пальцах. «Что она тут жрёт? Крыс давно нет, до радиофагов не дотянешься…»

Остов глайдера, упавшего когда-то на улицу, будто смяло со всех сторон. Фриловые детали исчезли. Те немногие, что уцелели, выглядели засунутыми в кислоту, - что-то высасывало органику отовсюду, даже пыталось въедаться в металлофрил. Гедимин покосился на нижние окна высоток и поправил сфалт на плече. Что-то нитевидное блеснуло в оконном проёме – и получило свой луч, прямо по блеску и резко вниз и в стороны. «Всё равно не добил…» - сармат поморщился и ускорил шаг. Не было случая, чтобы в Елгаве он не наткнулся на две-три эа-формы, - поэтому в городе давно пропали крысы, и поэтому же Гедимин старался сюда не заходить.

На подступах к северо-западным кварталам сармат остановился. Целая полоса высоток «стряхнула» верхние этажи, и на бывшем шоссе громоздились обломки, стащенные в груду. Гедимин быстро огляделся. «Сами они так не падают. Вокруг ничего нет, всё в проходе. Как баррикада.»

Соседняя улица, ведущая на северо-запад, выглядела так же – то ли обломки удачно завалили проход, то ли им сильно помогли. В щели между ними пытался просочиться огромный ком слизи. Гедимин с шипением дёрнул переключатель, расширяя луч на всю баррикаду. Сфалт качнулся из стороны в сторону, дожигая утекающие слизевые нити, но поздно – мелкие ошмётки успели скрыться из виду. Гедимин зябко вздрогнул. Меньше всего хотелось думать, откуда тут столько бывших сарматов… и не знал ли Гедимин кого-то из них, когда тот ещё не был хищной колонией амёб.

«Вал,» - сармат дошёл до третьей улицы, точно так же загромождённой обломками. В общую груду притащили и остатки глайдера – металлофриловый каркас, раньше лежавший на двадцать метров южнее. Там ещё и пятно осталось, - двести лет машину никто не трогал…

«Кто-то строил вал. От эа-формы… и, возможно, других чужаков,» - Гедимин покосился на балки, оставшиеся от верхних этажей. Похоже, стены осыпались не сами, - кто-то хорошо поработал кувалдой над перекрытиями.

Сармату перебраться через вал было нетрудно, - заодно он и рассмотрел внутреннюю сторону, отвесную, почти без уступов. Куски перекрытий укладывали друг на друга, где удачных плит не хватило – применили штифты из обломков балок или прошлись сваркой. Найдя ещё один сварной шов, Гедимин резко выдохнул и развернулся к давным-давно закрытому люку. «Елгавское убежище?! Всё-таки там кто-то выжил?!»

Люк был недалеко – на стоянке, заваленной ободранными остовами глайдеров.

- Елгава, приём! Слышите меня?

Гедимин стоял у закрытого люка. Передатчик молчал. Можно было подумать, что массивная крышка и не поднималась с самого Применения – но сармат видел чистые, даже не запылённые стыки. «Кто-то выходил, много раз, и сегодня – тоже,» - был уверен Гедимин. Он постучал кулаком по крышке, та откликнулась глухим гулом. Передатчик молчал по-прежнему – и через минуту, и через десять. Крышка не шелохнулась. Луч сканера упирался в чёрные ипроновые щиты – на Елгавское убежище экранирующих материалов не пожалели…

«А кто-то там всё-таки есть…» - Гедимин глянул под ноги. На фриловом покрытии, обдуваемом ветрами, пыль не копилась, и следы не отпечатывались. «Как им объяснить-то, что я не враг?»

Он задумчиво посмотрел на стену невысокого здания напротив убежища. Облицовка «под кирпич» из хорошо пригнанных фриловых пластин, - не сразу и заметишь, где стыки… Минуту спустя на «кирпичах» дымилась глубоко прорезанная надпись на языке Северного Союза – и, если бы сидящие в убежище включили внешние камеры, они бы «засекли» её из-под земли: «Я сармат. Мирный. Приходил говорить. Не бойтесь.» Чуть ниже, подумав, сармат приписал: «Гедимин».

«А помнят ли они северянский?» - Гедимин покосился на слегка оплавленные, потрескавшиеся, но не исцарапанные и не изрисованные стены. «И вообще какую-нибудь письменность? Две сотни лет – это в человеческих поколениях… Десять, получается. Атлантисский и австралийский языки уже не вдруг опознаешь. А письменность… она изменилась? Или её вовсе забыли?»

- Станция «Джойя»! Приём!

В этот раз почти получилось, но с северо-запада наплывала рябь лучевых помех. Стрелка-указатель упорно разворачивалась в одну и ту же сторону. Гедимин, озадаченно хмыкнув, пошёл туда же.

…Соединённые вместе арки «хельдова туннеля» уходили на запад – а ближний его конец, уже облицованный снаружи и обшитый проводами изнутри, упирался в складской ангар. Гедимин уставился на кое-как пересобранную подстанцию. Кольца накопителя, потемневшие за две сотни лет «зарядки», снова были нанизаны на штырь, часть проломов в стенах заделали. Гедимин с фонарём заглянул в ангар, быстро опустил взгляд, - пылевой слой внутри почти стёрся от накладывающихся друг на друга следов. «Сарматские,» - сердце пропустило удар. «И… вот тут – узкий «мартышечий». Растрёпанный по краям… кто-то был в обмотках?»