Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 13

«Тут в сезон должны быть серьёзные ливни. Видимо, тогда чаша и переполняется,» - Гедимин остановился там, где следы русла терялись в глине и гравии. «Но для постоянной реки этого мало… Что, всё-таки, удерживает воду в подземных пластах? Я видел, как она прорывается у горных хребтов. За столько лет на материке так и не появилось водоёма?..»

30 день от осеннего равноденствия. Срединный разлом. Климат континентальный. Направление движения – юго-запад.

Под ногами шуршал пепел. Мелкие угли побелели от инея – заморозок выжал из воздуха остатки влаги. Не так давно Гедимин спустился с очередной горы в форме песочных часов, - озерцо в кратере на вершине обмелело, купаться пришлось, растапливая лёд, но сармат был не в претензии. А здесь, внизу, он запасся субстратом, набив все свободные полости под бронёй, и даже соорудил вещмешок из завалявшихся и ещё не истлевших пакетов – когда-то в них складывали пробы грунта и останки ксенофауны, делали их сарматы – несколько десятилетий им были нипочём. Тут когда-то был лес; катастрофа уничтожила его, поваленные стволы постепенно истрескались и искрошились до мелкой золы, но осталось немало пней и корневищ. Субстрат был нужен – и лучше из леса, «почистившегося» за годы распада, чем из ксенофауны и крыс, отловленных в «фонящих» городах.

Здесь воздух был сухим – значит, Гедимин был далеко от побережья. Вдоль него он уже прошёл, пережидая муссон за муссоном, - и только удивлялся, как в самую суровую погоду несут дозор «береговые стражи». Их паруса всё-таки рвались, «кости» трескались, но синевато-белое свечение «сшивало» их заново. Они всё так же не шли на контакт и отгоняли сармата от океана…

И стражи, и ливни остались на южном побережье. Здесь уже устоялась минусовая температура, но воды не хватало на снегопад. Гедимин шёл по мёртвому лесу, надеясь, что какой-нибудь лишайник да прижился тут, но нет – только угли и пепел поверх раскрошенного известняка и песчаных холмов. Постепенно местность шла на подъём; на вторые сутки Гедимин увидел далеко внизу тринититовый блеск – «горячие полосы» продолжались и здесь, и их вмяло глубоко во вздыбленный склон.

«Может, предгорья?» - Гедимин вгляделся вперёд – не покажутся ли горные пики? Местность шла на подъём уже не первые сутки; песок местами стряхнуло, оголился слоистый известняк – многометровый «чехол» осадочных пород. Склон плавно поднимался – чтобы на пятый день резко оборваться вниз. Гедимин остановился в паре шагов от гигантского разлома.

Это была расселина метров на триста в глубину; дальний её край кое-как разглядел сканер – до него было километров пять. На дне застыла вязкая лава. Над ней вздыбились всё те же слои известняка – что-то раскололо материковую плиту, и казалось, что «горячие полосы» - следы снятых скоб, когда-то «стянувших» её обратно.

Даже сканер не видел, где заканчивается разлом – лава и «горячие полосы» слишком сильно «фонили», слои белесой ряби на экране накладывались друг на друга… Речь явно шла о десятках, а то и сотнях километров. «Может, эта штука весь материк перепахала,» - Гедимин осторожно заглянул в разлом. Вниз устремился маленький камнепад – известняк был непрочен, склон крут, едва ли удалось бы спуститься на когтях, нигде не прокатившись кубарем. Сармат прошёл полсотни метров в одну сторону, в другую, - по тринититу «горячей полосы» можно было бы съехать, но как по нему поднимешься?..

«Срединный разлом,» - отметил Гедимин на карте. Она уже близка была к завершению… по крайней мере, доступная часть – ни на ледники, ни в гигантскую расселину лезть не хотелось. «Если что – медблока тут не найдёшь,» - напомнил себе Гедимин. Разлом манил, как и неведомые восточные земли, но…

«Пройду на запад. Я ещё не сделал метки про пирофор в Нефтяной Яме. И фрилом надо запастись. На той стороне, может, и развалин-то нет…»

45 день от осеннего равноденствия. Старый Город Миннеаполис. Климат резко континентальный. Направление движения – юго-запад.

«Ещё развалины?» - Гедимин сверился с картой и недоумённо хмыкнул – эту «фонящую» громаду он как-то пропустил. Она была заметно южнее группы старых городов к востоку от гор, стояла на холме, изрезанном оврагами, - и у подножия Гедимин нашёл глубоко ушедший в землю глайдер-амфибию. Там он и нарезал нейтронностойкого фрила. Черепа, лежащие на горках костей в покосившихся креслах, глазели на мародёра, но сармата давно не смущали мёртвые «макаки».

- Не провоцировали бы цепную реакцию – были бы красивыми кристаллами на стелах, - проворчал он, покидая судно. Несмотря на близость развалин, никто не разграбил глайдер раньше, даже не погрыз обшивку – то ли крыс тут не было, то ли что-то удерживало их в пределах города.

…Преодолев стену с давно вышедшими из строя турелями (часть валялась на земле – крепления расшатало от перепадов температуры), Гедимин понял, почему крысы не выходят. В городе понастроили высоток, они подступили к периметру почти вплотную против всех правил безопасности… да и строили их, наплевав на законы физики, - громадные здания снесло где наполовину, где на две трети, все улицы завалило обломками. Из них торчали упавшие глайдеры. Гедимин сунулся к ним в поисках аккумуляторов и досадливо поморщился – «Кислотные! Западный блок… Атлантис или Австралия?»

Пробираться через обломки, по пути обшаривая глайдеры, пришлось долго, зато по дороге сармат запасся мылом из неразграбленных бардачков – и наконец определился со страной. Это всё-таки был Атлантис – а потом на уцелевших домах показались и вывески латиницей, и бессмысленные «синские иероглифы» - когда-то на них была мода… На нижнем ярусе под защитой плиты – Гедимин сдвинул её неосторожным шагом – уцелели граффити. Сармат поморщился было, но тут же впился в них взглядом. Кто-то похвалялся силой своей банды – скорее всего, кучки юнцов… но в её название входило слово «Миннеаполис».

«Миннеаполис?! Помню, как же. Кенен Маккензи выбивал там заказы на убежища. И выбил-таки… вроде бы даже на два, «вип» и гражданское,» - сармат, проверив фон, медленно поднял передатчик.

- Приём! Гедимин Кет вызывает Миннеаполис! Кто жив, отзовитесь!

…Он ещё несколько раз посылал сигналы, проходя мимо изломанных и целых высоток. Внутри уже обосновались крысы, и сармат держался подальше от нависающих конструкций – он знал, как моджиски любят такие ловушки. Эти твари где-то брали воду и пищу – и сармат надеялся, что всё-таки не в бывших убежищах. Строить для крыс… Гедимина передёрнуло от одной мысли.

Кварталы высоток обрывались резко, нависая над очередной стеной, сделанной под камень или кирпич. Даже искусственные лианы местами уцелели, как и острия пик наверху – металлофрил от радиации распух, но ещё не везде раскрошился. Перемахнув через нелепую, ни от чего не защищающую стену, Гедимин увидел «булыжные» мостовые, двухэтажные домики с «черепичными» крышами и высохший котлован то ли пруда, то ли озерца, окружённый домами с террасами. Домишки не теснились, как высотки, - между ними хватало места и деревьям… сейчас от них остались обломки корней – то, что не вырыли крысы в поисках субстрата. «Вип-квартал,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Может, здесь и вип-убежище? Фон невысокий, могли уже выбраться…»

Он внимательнее пригляделся к инею на мостовой – и вскоре нашёл цепочки следов. Существа ходили поодиночке, и у их подошв не было рельефа – но и на отпечатки босых человечьих ног они не были похожи. «Обмотки?» - Гедимин остановился у цепочки странно широких, размазанных следов. «По камням, по холоду – в тряпье? Подошвы из фрила… хотя – что это я? Вип-убежище… я же помню, как их строили!»

Вспомнив, как его встретили в последнем таком убежище, Гедимин остановился и прикрыл глаза тёмным щитком. Из-за уцелевшего стекла ему мерещился пристальный недобрый взгляд.