Беглянка (СИ) - Негодяева Любовь - Страница 15

- Поведаешь о дальнейших планах?

- Конечно. Отсюда без остановок помчусь домой. Во дворце не должны знать о моем отсутствии. Через несколько дней приму послов и получу официальное известие о гибели детей. Объявлю в стране траур и демонстративно обижусь на Тиронского.

По окончании скорбного срока соберу народ на центральной площади столицы. Торжественно представлю преемника и для пущей убедительности на глазах у многочисленных представителей разных сословий попрошу прикоснуться к семейному камню. Реликвия отреагирует на прямого потомка, после чего я официально признаю родство.

- Идеальный план, - грустно ухмыляется собеседник. – Кровавый. Жестокий. Беспощадный. Все как ты любишь.

- О да, - резко вскидывает руку и молниеносным движением вонзает кинжал в горло жертвы. – Прости, ничего личного. Как уже упомянул, моему мальчику не нужны конкуренты.

Мощная магическая волна сотрясает окружающее пространство, едва не превращая нас с Мигелем в застывшие глыбы льда. С трудом разлепляем покрытые инеем ресницы. Не сразу удается побороть пронизывающий до костей холод и заставить сердца снова биться.

Устроившиеся на привал наемники вскакивают, но тут же падают замертво, потому что солдаты, сопровождающие Гардарийского, во время разговора незаметно покинули поляну и по условному сигналу правителя активировали ранее установленные артефакты.

Буквально за минуту князь избавляется от гильдийцев, не оставляя в живых ни единого свидетеля чудовищного преступления.

Костас с циничной усмешкой склоняется над поверженным братом и протягивает руку, намереваясь выдернуть клинок. Но донесшееся издалека ржание заставляет убийцу отпрянуть и скомандовать: «По коням!»

Через пару минут опушка пустеет.

- Наш жеребец на дальней поляне занервничал и спугнул заговорщиков, - шепчет братишка и сжимает артефакт, чтобы деактивировать. – Надо пробежаться и отловить как можно больше коней наемников. Их тренируют особым образом, приучая ходить и под седлом, и в упряжках.

С ошалевшими лицами выскакиваем из кустов и начинаем носиться вдоль берега за перепуганными скакунами.

- Привязывай к деревьям и догоняй следующих, - командует мальчишка. – Нужно не меньше десятка.

- Зачем столько?

- Неужели не слышала? Мужчины разогнали лошадей из обоза, но не тронули телеги с вещами. Заберем кибитки с приданым и княжескую карету.

- С ума сошел? – вскидываюсь от неожиданности. – Мы не мародеры!

- Лучше уподобиться им, чем сдохнуть от голода, - отрезает паренек. – Заберем лишь собственное имущество. Отринь сомнения и подумай о ребенке.

Последние слова прибавляют ногам прыти. Вскоре девятнадцать недовольных животных возмущенно бьют копытами и отчаянно негодуют из-за того, что по воле незнакомцев оказываются на привязи.

- Фух! – опираюсь на дрожащие колени и пытаюсь отдышаться.

- Надо сложить погребальный костер для дяди, - бурчит Мигель, отирая пот со лба. – Оттащим его на поляну или принесем дрова сюда?

- Первый вариант самый быстрый, - распрямляюсь и нервно обхватываю себя руками. – Уверен, что желаешь достойно проводить в последний путь того, кто не погнушался взять заказ на убийство племянников?

- Традиция хоронить магов, чья сила прошла через нас, появилась неспроста. Давай соблюдать неписанные законы, - заявляет безапелляционно. – Нужно вынуть кинжал. Это не обычная безделушка, а древняя реликвия, столетиями хранившаяся в сокровищнице Гардарийских. Папаша не поскупился. Видимо, сильно опасался соперника и подстраховался, чтобы не допустить осечки.

- Хочешь уничтожить улики?

- Собираюсь отхватить кусок наследства, причитающегося по праву рождения, - признается с надрывом в голосе. – Взгляни на рукоять. В углубления вставлены драгоценные камни разной формы. Два с одной стороны и столько же с другой. Светило символизирует удачу. Цветок с пятью лепестками – здоровье. Сердце – истинную любовь.

- А семиконечная звезда?

- Силу, достоинство, честь, доблесть, отвагу, смелость и мужество.

Боязливо подхожу к убитому и, игнорируя накатывающие приступы тошноты, выдергиваю нож. Молча разворачиваюсь и направляюсь к реке, чтобы смыть кровь.

Опускаю клинок в воду и застываю, наблюдая за вьющимися по поверхности алыми нитями. Перед глазами мелькают мушки. Не верю, что делаю это. Мозг погружается в состояние отрешенности, не в силах принять жестокие правила игры. Тело действует на голых инстинктах.

- Смотри, - парнишка тычет пальцем в уголок белой бумаги, виднеющийся на груди жертвы.

Обреченно вздыхаю, обтираю правую руку о рубаху, приближаюсь и лезу в прорезной карман.

- Завещание, - шепчу удивленно. – И значок главы Гильдии наемников.

- Потом рассмотрим. Хватай за плащ и потащили. Время поджимает. День уже в самом разгаре.

Добираемся до дальней поляны и переодеваемся в высохшие вещи. Мигель показывает, как запрягается повозка. Приходится внимательно смотреть и в спешном порядке осваивать сложную науку.

Перегоняем кибитку к берегу. Собираем лошадей, нанизывая уздечки на длинную веревку. Конструкция вызывает сомнения, но других вариантов нет. Даже если часть животных доведем до каменного мешка, то провернутую операцию можно считать успешной.

Возвращаемся, сооружаем погребальный костер и укладываем погибшего. Брат шепчет какую-то молитву, а затем поджигает дрова.

Отхожу в сторону, открываю конверт, вытаскиваю завещание усопшего и принимаюсь читать. Складывается впечатление, что Лукас предчувствовал скорую смерть, но ни словом не обмолвился о последнем задании и заказчике преступления. Все распоряжения касаются только Гильдии. Новым главой назначается некий бастард Диллан. Каменный дракон.

Кажется, дядюшка догадывался о намерениях брата, но не предполагал, что в один момент потеряет ближайших соратников. Интересно, уцелел его ставленник или тоже подвергся нападению?

Печально вздыхаю и убираю письмо со значком в карман. При случае передам какому-нибудь наемнику.

Подхожу к рыдающему Мигелю, кладу руки на подрагивающие плечи и ласково глажу.

- Пойдем, дружок, - шепчу сквозь закипающие слезы. – В чем-то этот мужчина оказался благороднее и достойнее вашего с Аннеттой отца.

Вспомни, как дотошно он передавал Костасу драгоценности. Словно выкупал свободу племянников дорогими их сердцу вещами.

Ни разу не упомянул, что у владельца медальона были короткие черные волосы. Зато акцентировал внимание на светлых локонах Беатрис. Тебе не кажется странным, что три трупа довели до жуткого состояния, чтобы невозможно было идентифицировать личности?

- Он знал нас в лицо и догадался, что отпрысков Гардарийского нет среди путешественников, - вздрагивает брат. – Несмотря на это, настойчиво убеждал нанимателя в благополучном завершении миссии. О кончине няни ни один, ни второй не ведали.

- Не дает покоя один нюанс. Лукас так подробно расспрашивал князя об истинных причинах избавления от детей и планах на будущее, словно хотел, чтобы его услышали. Судя по ледяной волне, прокатившейся после смерти, он являлся невероятно сильным магом. Мог ли почуять установленный полог и намеренно вызвать родственника на откровенный разговор?

- Твои домыслы похожи на правду, - неуверенно поводит плечами и командует. – Поехали!

Дорога занимает около часа…

Как бы ни готовились узреть картину страшного побоища, увиденное повергает в священный ужас. Перед глазами предстают десятки растерзанных тел, утопающих в лужах крови.

Жуткая тишина царит вокруг. Здесь нет живых. Только в самой дали, понурив головы, стоят два черных жеребца. Шторм отмирает и приветствует странников тихим горестным ржанием.

Вылезаем из кибитки и медленно бредем вперед. Взгляд прикипает к сожженной карете Гардарийских и лежащим рядом обгоревшим трупам Беатрис, Эдды и Ксандера. Фаворитку узнаю по отрубленной руке. Нашелся-таки палач, наказавший любимицу короля за воровство.