Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 5

Топот нарастал. В темном рукаве уже мелькали отблески фонарей, бросающих на стены пляшущие, уродливые тени вооруженных людей.

Я рванулся к лестнице. Ржавое железо впилось в ладони, заскрипело под моим весом. Я лез, не глядя вниз, слыша за спиной голос Левчика, который уже не кричал, а говорил громко, спокойно, обращаясь к тем, кто бежал:

— Ну что, мальчики? Пришли за нами? Опоздали чутка!

Я добрался до люка, уперся плечами в тяжелую деревянную крышку. Она не поддавалась. Я собрал все силы, сдавленно крякнул — и толкнул. Крышка с противным скрипом откинулась, упала на мостовую с глухим стуком. В лицо ударил холодный ночной воздух, полный прекрасных после зловонного подземелья запахов: реки, рыбы, дегтя, пива. Я увидел фонарь, висящий на кривом столбе, увидел темные силуэты домов на Набережной. Я обернулся, чтобы крикнуть Левчику, протянуть ему руку.

Он стоял внизу, спиной к лестнице, широко расставив ноги, загораживая ее своим телом. Из темноты рукава появилось трое стражников в тактических латах, вооруженные ММШ 2 (МагоМет Штурмовой). А за ними неспешной, тяжелой поступью, вышел капитан Гордый. Его стальное лицо в свете факела было невозмутимо. Серые глаза скользнули по Левчику, затем медленно, неумолимо поднялись вверх. И встретились с моими.

Артефакт «Скрыта» на моей груди вспыхнул ледяным огнем и с треском лопнул. Чары рассеялись. Я был виден. Значит, он не такой уж и абсолютный. Важное, но сейчас бесполезное для меня знание.

— Вовчик, беги! — заорал Левчик, бросаясь на охрану с голыми руками, просто чтобы отвлечь, задержать, создать секунду хаоса.

Капитан Гордый даже не пошевелился. Он смотрел на меня. И произнес спокойно, тихо, но так, что каждое слово долетело до меня сквозь шум борьбы внизу:

— Ваше Сиятельство. Спускайтесь. Не заставляйте нас лезть за вами.

Левчик, прижатый к стенке, затих. Он смотрел на меня снизу вверх. И в его глазах уже не было команды. Была мольба: беги!

А я стоял на коленях у люка, одной рукой вцепившись в его раму, другую бессильно свесив вниз, в синеву подземелья. Два квартала, вся эта бешеная скачка, весь пережитый страх — упирались в этот выбор. Свобода, холодная и одинокая, была тут, за спиной. Среди толпы на шумной, пьяной, живой улице. А там, внизу, в сыром мраке, был мой брат, которого я должен был защищать.

Я видел, как капитан Гордый делает неторопливый шаг к основанию лестницы. Время, которое он отсчитывал про себя, истекло.

И я понял, что проиграл. Не потому что они были быстрее. А потому что я не смог оставить его одного в этой синей, адской темноте.

Мои пальцы разжались. Я не полез вниз. Просто отпустил руку, и мое тело само, тяжело и неловко, соскользнуло по лестнице вниз, в объятия охраны, под ледяной взгляд капитана, видя только горькие, полные стыда и облегчения глаза Левчика.

Люк над нами оставался открытым. Квадрат ночного неба, фонарный свет, манящая вывеска кабака — все это было там, в двух метрах над головой. Бесконечно далеко.

— Прости, брат, — шмыгнув носом, шепнул Левчик.

— Не дрейфь, прорвемся, — попытался я подбодрить его.

И мы плечом к плечу, сопровождаемые бдительными стражниками, двинулись на выход, к светлому будущему и поротым жопам.

Глава 3

— Как ты мог⁈ — бушевал батя в своем кабинете, куда меня буквально впихнули «добрые» руки слуг.

Тут же сидели две мамы: Наталья Андреевна — это моя, и его вторая жена, Елизавета Васильевна. Кроме них, тут присутствовали моя сводная (опять⁈) сестра София — дочь второй мамы, и старший брат Андрей — суровый парень, наследник рода и отличник магической и боевой подготовки.

Итак, батя бушевал, моя мама меня жалела, вторая мама, судя по тонкой усмешке, находила ситуацию забавной, Софья источала тихую ненависть — впрочем, она ненавидит всех, это ее нормальное состояние, а Андрей копался в телефоне.

Больше всего в жизни брат не любит тратить время попусту, и вообще, с самого детства он жуткий сноб и аккуратист. Кажется, даже к своей жене в постель приходит строго по расписанию и остается там не дольше положенного. Поэтому вынужденное присутствие при моей, пока только моральной, порке, он воспринимал как наказание и молча страдал, уставясь в телефон, где просматривал биржевые сводки.

— А чего сразу я? — пошел я в отказ. — Это все Левчик нарулил.

— И что? И что, ты мне скажи⁈ Кто в вашей компании мозги⁈ Кто должен за ним присматривать? А если бы произошло непоправимое? Если бы вас похитили? Или убили? В столице агентов иностранных государств, как блох на собаке! И они спят и видят, как бы ослабить нашу империю. А вы, вместо того, чтобы нам помогать, создаете лишние проблемы!..

— Да ладно. Всего-то и сходили в кабак… — вякнул я, и это было моей ошибкой.

Батя и так был на пределе, а тут я, вместо того, чтобы покаяться, врубил ни хрена не понимающего мажора.

— Выйти всем! — рявкнул он, и я поежился, прекрасно понимая, что сейчас будет.

Это потом он мне мозг совокупит и придумает изощренное наказание. Но сейчас я буду порот. Батя в гневе лют, но отходчив. Поэтому лучше пару минут потерпеть, чем потом месяц страдать….

Спустя тридцать минут я тащился к себе в комнату, одной рукой держась за стену, а второй оттягивая штаны, чтобы они не слишком сильно терлись об исполосованный зад.

Я уже большой мальчик, чтобы вы знали, мне уже девятнадцать лет. Ну, почти. Через месяц будет, но батя по-прежнему считает, что одни слова, без физического их подкрепления, туго доходят до моего неокрепшего мозга. Приходится превозмогать, потому как я еще ни разу не маг и ставить щит не умею. Да и не помогло бы это — только еще больше взбесило бы моего родителя.

Итак, я дошел, доковылял и даже в конце дополз до своей комнаты. Стянул с себя ненавистные брюки, нашел заживляющий пластырь — только это мне и позволялось. Ну, он хотя бы кровь может остановить. Вздохнув, недрогнувшей рукой — сказывался большой опыт — обклеил им зад, как обоями комнату.

Грустно посмотрел на себя в зеркало — морда белобрысая, смазливая, плечи раскачаны, костяшками пальцев можно дерево шлифовать, а ладонью коромысло перерубить. Однако все эти достоинства меркли перед мощью батиного ремня, сделанного из кожи какого-то монстра — шершавой, колючей и очень крепкой. Про массивную золотую пряжку с гербом империи я вообще молчу — она у меня на жопе во многих местах хорошо отпечаталась.

Упал на кровать на живот — голым, потому как переодеваться сил не было, да и спать уже пора.

Но сон никак не шел, болело все — от макушки до пяток. А раз забыться не вариант, надо понять, что вообще происходит, и, наконец, заняться памятью. А то я постоянно не понимаю, что происходит вокруг меня — приходится лихорадочно перебирать воспоминания, чтобы не ляпнуть лишнего.

Битый час я, борясь со вспышками боли, копался в себе, структурируя информацию и пытаясь осознать, в какую задницу меня занесло.

Быть может, благодаря тому, что я постоянно зачитывался книгами о всяких попаданцах, мне легче было понять и принять произошедшее. Вот только я-то считал это все фантазиями авторов, а реальность оказалась куда суровей.

Итак, что мы имеем в сухом остатке?

Я — главный герой, со всеми плюшками и превозмоганиями. Здесь меня зовут Владимир Федорович Романов. Дылда почти девятнадцати лет, неинициированный, мажор из мажоров, а живем мы в век аристократии и магов.

Отец у меня — родной брат императора и по совместительству Великий Канцлер. Братья дружны, друг другу доверяют безгранично. В том же духе воспитали и своих детей. Правда, погодками в наших семьях были только я и Лев, он же Левчик — единственный сын императора и наследник престола.

Про нас говорили — член и голова. Как понимаете, я был головой, а этот… И если вставал он, я напрочь отключался, потому как, хоть его идеи и граничили с безумствами и грозили нам поротыми жопами, но были всегда полны веселья. Да и потом было о чем вспомнить.