Акушерка для наследника дракона (СИ) - Карниенко Лилия - Страница 5

— Вы с ума сошли, — выдохнула Арина, уже не скрываясь.

Старший лекарь дернулся.

— Что вы позволяете себе...

— Эта печать связана с силой ребенка! — отрезала она. — И она тянет ее через мать. Вы душите обоих.

— Это древний обряд династии!

— Тогда у вашей династии очень скверные обряды.

Рейнар шагнул вперед.

— Можно снять?

Арина посмотрела на королеву, на запястье, на дрожащую золотую линию.

— Если не снять, она не выдержит. Если сорвать неправильно, удар может пойти по ребенку.

— Значит, снимайте правильно.

Ни одного лишнего слова.

Она распахнула сумку, достала тонкую серебряную иглу и на секунду задержала ее над огнем лампы. Руки были спокойны. Страх, если и жил в ней, отошел далеко, туда, где не мешал делу.

— Держите ее руку, — сказала она Рейнару. — Крепко. Что бы ни произошло, не отпускайте.

Он взял запястье королевы так осторожно, что Арина невольно отметила это. Сильные пальцы, способные сломать кость, сейчас держали женщину бережно, словно одно неверное движение могло причинить ей больше боли, чем уже причинено.

Арина коснулась иглой самой яркой части линии.

Метка вспыхнула.

Огонь не вырвался наружу, но золотой свет ударил под кожу так резко, что королева закричала, а лампы в комнате одновременно дрогнули. Помощницы ахнули. Кто-то у стены шепнул молитву. Воздух стал плотным, почти звенящим.

Арина не остановилась. Игла скользнула вдоль дуги еще раз — точно в место натяжения. И на этот раз золотая линия треснула, будто ломаясь изнутри.

Королева судорожно вдохнула и вдруг задышала глубже.

— Теперь, — хрипло сказала Арина, отбрасывая иглу. — Теперь пойдет. Ваше величество, слушайте меня. Еще немного. Вы сможете.

И роды действительно пошли.

Трудно. Больно. На пределе. Но уже без той невидимой петли, что сковывала тело. Королева кричала, теряла силы, снова собиралась, хваталась за простыни, за руку мужа, за голос Арины, будто за канат над пропастью. А Арина вела ее через боль, через страх, через растущее ощущение, что эта ночь уже навсегда останется между ними всеми.

Последний отрезок оказался самым жестоким.

Ребенок шел тяжело. Королева почти обессилела. Пот стекал по вискам Арины. Поясница ныла. На пальцах остались красные следы от слишком крепко сжатых тканей и кожи. Но когда она почувствовала долгожданное правильное движение, когда поняла, что ребенок наконец пошел как нужно, внутри у нее вспыхнуло злое, упрямое облегчение.

— Еще раз! — приказала она королеве. — Последний, слышите? Сейчас! Смотрите только на меня!

Королева вскрикнула.

И в ту же секунду мир будто раскрылся золотым пламенем.

Сначала Арина подумала, что ослепла от ламп. Но нет — свет рождался не вокруг. Он шел изнутри.

Тонкие золотые жилки огня пробежали по воздуху над животом королевы, по складкам простыней, по рукам Арины. Не жаровня. Не свечи. Магия. Дикая, древняя, слишком сильная для комнаты, полной людей.

— Наследник, — в ужасе и восторге выдохнул кто-то за спиной.

А через миг ребенок оказался в ее руках.

Тяжелый. Скользкий. Горячий.

Живой.

На одно страшное мгновение он не закричал, и у Арины сердце ухнуло вниз. Она быстро освободила его дыхание, развернула, проверила рот, нос, растерла спинку. И тогда младенец вдохнул с таким яростным, пронзительным криком, что у одной из помощниц подкосились ноги.

По комнате прокатился общий выдох.

Но облегчение было недолгим.

Кожа новорожденного под руками Арины была слишком горячей. Не как у всякого ребенка сразу после рождения. И в его крике слышалось что-то странное, металлическое, почти звенящее. А потом по крошечным пальцам, по плечам, по груди пробежали тонкие золотые искры, будто внутри него не кровь пульсировала, а жидкий свет.

Арина завернула ребенка в полотно, но полотно на краях едва заметно затлело.

— Осторожно! — вскрикнула помощница.

— Воды! — рявкнул один из лекарей.

Но Арина уже поняла: воду не успеют, да и вода не поможет тому, что не похоже на обычный огонь.

Она крепче прижала ребенка к себе, поддерживая голову и спину. Младенец закричал еще раз и вдруг затих, словно узнавая ее руки.

На миг все замерло.

Потом Арина вспомнила про королеву.

Слишком тихо стало на постели.

Она обернулась резко, всем телом.

Королева лежала неподвижно. Лицо стало почти прозрачным. Ресницы дрогнули в последний раз. Губы приоткрылись.

Нет.

Арина сунула младенца ближайшей помощнице.

— Держи! Крепко!

И бросилась к постели.

Пульс. Шея. Запястье. Грудь.

Сердце еще билось, но так слабо, что каждый удар приходилось выслушивать как далекую каплю в темноте.

— Чистое полотно! Быстро! — приказала Арина.

Она работала стремительно, не давая страху обрести голос. Заставила поднять королеву чуть выше. Проверила кровотечение. Снова поднесла к губам воду. Похлопала по щекам, зовя обратно. Давила на точки под ключицами, растирала ладони, пыталась удержать уходящее сознание.

Королева открыла глаза.

Только на несколько секунд.

И посмотрела не на мужа, не на комнату, не на золото, не на свет. На Арину.

В этом взгляде было столько отчаянной, торопливой ясности, что у Арины похолодели пальцы.

Она наклонилась ближе.

Губы королевы дрогнули.

— Береги... моего сына... — выдохнула она хрипло. — Во дворце ему нельзя доверять никому.

Каждое слово вышло с усилием, будто разрывало ей горло.

Арина замерла.

Не от смысла — от того, как эти слова прозвучали. Не как бред умирающей. Не как страх за ребенка вообще. Как предупреждение. Позднее, страшное, слишком осознанное.