Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф - Страница 59

Технарь покрутил пальцем в воздухе, словно подбирая слова.

— Там дыра. Пространство есть, а сигнала нет.

— Экранирование? — предположил Волков. — Очень сильное?

— Экранирование я бы увидел. Экранирование — это стена. А здесь — как будто стены не существует. Как будто этого места нет, — Павлик снова поднял пластину, потом опустил. — Такого я раньше не встречал. Ни в артефактах, ни в описаниях.

Я смотрел на остров. Особняк безмятежно белел на фоне скал и зелени.

— Там что-то важное, — очень тихо сказал Кью. — Что-то, что хотят спрятать.

Глава 22

Ночью мы подошли к острову на вёслах, чтобы не шуметь мотором. Лодка скользила по воде бесшумно, словно призрак. Павлик сидел на носу, сжимая в руке сканер. Волков — на корме, постоянно оглядываясь по сторонам. Я был на вёслах: ловил ритм и думал о том, что нас ждёт.

Небо осталось светлым: сумерки не давали темноты по-настоящему, но в промежутке с часу до двух ночи наступал тот особый момент, когда свет делается серым, матовым. Именно тогда глаза устают быстрее и внимание притупляется.

— Заворачивай, — шепнул Павлик.

Я навалился на вёсла, направляя лодку к скале.

От второго причала было одно название: узкий щит досок, кое-как прилепленных к граниту. От него шла неприметная тропинка к стене особняка, нависающего над скалой. Самое нижнее окно находилось на высоте добрых трёх метров над землёй и, судя по размеру, оно у технического помещения.

Павлик первым соскочил на доски, беззвучно скользнув в только ему видимую брешь защитного контура. Прошёлся до ближайшего камня, приложил ладонь к граниту. Замер, прислушиваясь к своей магии, а затем достал сканер и провёл им, считывая что-то глубоко под землёй. Три красных огонька мигнули дважды и сменились ровным зелёным.

— Выгружаемся, на проникновение три минуты, — технарь махнул нам рукой.

Выудив из лодки сумку с приборами, он тут же начал копаться в ней. Достал медную пластину и, воспользовавшись магией земли, вытянул из скалы каменные ступени прямо к окну. Втиснул пластину под оконную раму, дождался, пока руны засветятся, мигнут и погаснут.

— Готово.

Мы быстро поднялись по лестнице, пока Павлик, просунув лезвие ножа в щель, отжимал створку.

Я пролез первым, приземлился на бетонный пол. Огляделся.

Коридор. Низкий потолок, голые стены, редкие лампы, горящие тусклым жёлтым светом. Направо — дверь. Налево — лестница вниз.

— Вниз, — шепнул Павлик, глядя на сканер. — Основные помещения под нами. Наверху ширма.

Мы двинулись. Я впереди, далее Киселёв со сканером, Волков замыкал и прикрывал. Лестница уходила всё глубже. Стены становились грубее, пока бетон окончательно не сменился гранитом. В самом конце нас ждала металлическая дверь.

Кью поводил сканером и показал два пальца:

— Там двое охранников. Судя по ауре, спят.

— Никого не чувствую, — хмуро мотнул головой Волков.

— Дверь и стены экранируют, поэтому и не видишь.

— А ты?

— А у меня прибор чувствительный, — Кью довольно усмехнулся.

Он убрал сканер и прилепил к металлу рунную пластину. В замке глухо щёлкнуло. Павлик вопросительно посмотрел на нас, и мы с Волковым синхронно кивнули. Технарь толкнул створку.

Мы влетели внутрь. Быстро продавить защиту задремавших на посту стражников оказалось делом непростым, и вскоре стало понятно, почему. У охранников висели нехилые магические артефакты защиты, примерно четвёртого уровня. Неслыханная роскошь для простых бойцов без дара. К примеру, у столичных полицейских в ходу были в основном артефакты второго и третьего уровня.

Комнатушка оказалась небольшой, типичный пропускной пункт с парой столов и тесной подсобкой. Но главной здесь была ещё одна массивная дверь, ключи от которой быстро нашлись на поясе одного из спящих.

А за ней нас ждал сюрприз.

Здоровенная комната, размером со спортивный зал, почти целиком заставленная столами. На них — инструменты и множество недоделанных артефактов. Амулеты, браслеты, подвески, перстни — все с рунами, все с символом осьминога. Павлик взял один, повертел.

— Это не кустарщина, — сказал он тихо. — Качество отменное. И материалы дорогие. Такие с рук не купишь.

В комнате было ещё три двери. Одна вела на склад, вторая, по словам Киселева, к ещё одной проходной с охранниками, а третья — в лабораторию. Это помещение оказалось ещё больше производственного. Своды из тёсаного гранита уходили в темноту над головой. В центре стоял длинный стол, весь заставленный горелками, колбами, ретортами и другой всячиной, необходимой для синтеза зелий.

— Масштабно, — Димка присвистнул, оглядывая бесконечные ряды столов. — Судя по количеству мест, тут не меньше тридцати человек в смену работает.

— Больше, — мрачно отозвался Кью, проводя пальцем по чистой столешнице. — Химические синтезы такого уровня требуют круглосуточного контроля. Реторты ещё тёплые. Реактивы едва успели остыть.

Я остановился у лабораторного стола.

— Выглядит так, будто им скомандовали «стоп». Никакой спешки, никакого разгрома. Просто встали и вышли.

— Словно эвакуация по расписанию, — Димка кивнул на брошенные инструменты. — Вот почему такие большие лодки сегодня подходили к причалу.

Мы с Волковым переглянулись.

Дверь в проходную в конце производственного помещения открыли по уже отработанной схеме. Пашины указания, затем артефакт, щелчок, тишина. Охранники за ней тоже дремали.

Я разбудил одного.

Он пришёл в себя медленно, мутно хлопая глазами. Когда понял, где находится, сначала дёрнулся — и тут же замер. Взгляд скользнул по нам и споткнулся. Я заметил, в какой именно момент: когда он увидел чёрные плащи. Горло дёрнулось раз, другой. Охранник сглотнул.

Инквизиция. Он понял это сразу, без объяснений.

— Работники были? — спросил я.

— Были, — голос был ровным, почти без дрожи, но с лёгким скандинавским акцентом. — До вечера.

— Куда делись?

— Пришли лодки, всех погрузили. Мне сказали: твоя смена ночная, стой у двери. Я и стоял.

— Ночная смена на работу вышла?

Он помолчал секунду.

— Нет, кроме охраны никого.

Больше он ничего не знал. Его напарник — тоже. Картина и без того ясна: объект эвакуировали организованно, заранее, оставив лишь охрану — расходный материал, призванный изображать присутствие.

Мы спустились ещё на уровень ниже. Здесь уже не пахло реактивами. Было тише, суше, а на столах вместо колб лежали бумаги. Лаборатория была рабочим местом. А этот зал — центром управления.

Столы завалены черновиками и отчётами, пол усеян обрывками бумаг. Я поднял несколько листков: тексты на русском, английском, японском и испанском перемешивались в пёстрый коктейль. У одной стены стеллажи с папками. На другой — большая карта.

Я подошёл к ней.

Карта империи была наполовину сорвана со стены, один угол болтался. Рядом, судя по пустым гвоздям, недавно висела ещё одна, вероятно, карта колоний, но её успели забрать. А эту не успели или не захотели.

Я приподнял нависающий край.

Красные флажки. Их было много, особенно в крупных городах: Петербург, Москва, Казань. Несколько точек вдоль финской границы. Две или три на Балтийском побережье. Одна на Кронштадте.

Рядом с каждой — пометки мелким почерком на шведском. Язык я знал плохо, но, чтобы понять замысел, хватило.

«Genombrott» — прорыв.

«Utbyte» — подмена.

«Misskreditering» — дискредитация.

Я смотрел на карту молча.

— Глянь сюда, — позвал Павлик.

Он стоял у соседней стены. Там висели схемы — листы, покрытые именами, фотографиями, стрелками и датами. Финский сенат, список фамилий, напротив каждой — снимок, пометки. Часть имён была перечёркнута.

Я пробежал глазами и заметил русские.

Офицеры. Чиновники. Несколько аристократов.

— Серьёзные люди, — заметил я.

— Да, — Павлик кивнул, — но не первой величины. Не министры, не генералы, — он прищурился. — Это второй уровень. Те, кто принимает решения не публично. Те, кого не видно на торжественных приёмах, но без кого механизм не работает.