Последний туарег - Васкес-Фигероа Альберто - Страница 9

Пауза, которая последовала, длилась несколько минут. За это время гости могли налить себе еще чаю, заправить кальян или отойти облегчить мочевой пузырь, если того требовала необходимость. Но главным образом она служила для того, чтобы слушатели могли обменяться мнениями или попытаться угадать, какой же подлый план задумал этот презренный человечишко, чтобы вернуть процветающее племя к горьким временам нужды и лишений.

Когда дыхание восстановилось, а желудки снова насытились сладостями и миндалем, интерес к рассказу многократно вырос. Опытный рассказчик обвел взглядом лица, повернутые к нему. Он улыбнулся одной из очаровательных дочерей хозяина и наконец продолжил:

– Этот грязный паразит, который, как вы уже знаете, привык жить за счет других, стал по одному вызывать своих соседей. И каждому из них он говорил: «Ваши колодцы щедры и дают обильную воду, но я могу предложить вам средства, чтобы нанять рабочих и выкопать новые. Таким образом, вы сможете увеличить свои поля, повысить количество и качество своего скота. Примите мои деньги, чтобы обеспечить будущее ваших детей, а если вы оставите мне документы на ваши земли в качестве гарантии, я буду взимать с вас всего одну монету в год под проценты».

Гасель Мугтар заметил, что среди собравшихся поднялся ропот. Одни обменивались взглядами, другие не сводили глаз со старика.

– Большинство бедуинов, – возобновил он свой рассказ, – будучи людьми доверчивыми, решили, что с бо́льшим количеством воды, земли и скота завтра они смогут оставить больше богатства своим детям. Поэтому они приняли предложение, пригласили рабочих, те выкопали колодцы, а бедуины начали распахивать новые земли под поля. Однако каково было их удивление, когда они поняли, что больше колодцев не означает больше воды. Воды было столько же, просто она была распределена между бо́льшим количеством колодцев, ибо Аллах, как известно, щедр, но не расточителен. Хитрый ростовщик прекрасно это знал, и, как он и предполагал, спустя два года у племени всего было ровно столько же, сколько и в начале, но долгов стало вдвое больше. А спустя четыре года все поля и все колодцы оказались в его владении.

Снова наступила тишина. Потом раздался шепот, сопровождаемый жестами разочарования, ведь никому не нравится, когда истории, рассказанные в саду, завершались печально. Старику пришлось поднять руку, чтобы его услы шали, и озвучить эпилог, который, как он считал, был самой сутью и моралью его повествования. Ведь рассказывать то, что ничему не учит, по его мнению, было бесполезным занятием.

– Как я уже сказал, этот дьявольский скорпион с ядовитым жалом добился своего. Но он не учел, что глубоко в душе члены племени по-прежнему оставались кочевниками. Уважая свои древние обычаи, они согласились заложить все, кроме своего скота. Скоро они собрали пожитки, согнали коз, верблюдов, овец и ослов и двинулись в путь. А жадный ростовщик остался с бесполезными богатствами, и некому было помешать ветру заносить поля песком. Он мог бы нанять рабочих, но у него не хватало монет, чтобы вдохнуть жизнь в то, что было брошено. И вот в одну из ночей, охваченный отчаянием, он бросился бежать. Но поскользнулся и упал в колодец, где воды было по пояс. Он не смог выбраться наружу, а его крики никто не услышал. Несколько дней он провел в ловушке и в конце концов умер от голода.

Раздались аплодисменты, в адрес рассказчика посыпались похвалы, и каждый из слушателей остался доволен справедливым наказанием столь презренного персонажа.

Шела, одна из юных дочерей Размана, почти подросток, с явным энтузиазмом обратилась к Гаселю Мугтару, сидевшему рядом:

– Чудесная история, которая снова учит нас, что эгоизм и жадность ни к чему не приводят. – С лукавой улыбкой она добавила: – Но больше всего она учит нас тому, что лучше быть женатым.

– И какое это имеет отношение к рассказу? – удивленно спросил туарег.

– Самое прямое! Если бы у этого презренного ростовщика была жена, она бы вытащила его из колодца… А ты женат?

– Я слишком беден, чтобы позволить себе больше одной жены, а ведь всем известно, что даже одна доставляет бесконечные заботы, – шутя ответил он.

– Деньги не главное, важны заслуги. А судя по тому, что я слышала, мой отец считает тебя почти героем… Ты действительно герой?

– Я просто выполняю то, что мне приказывают.

– Сколько джихадистов ты убил?

– Ни одного.

– Лжешь, – дерзко бросила девушка.

– Вспомни пословицу: «Человек, который лжет любопытной женщине, не заслуживает наказания, а заслуживает награды, ибо чрезмерное любопытство не угодно Аллаху».

Бесцеремонная девушка не смогла удержаться и рассмеялась.

– Я такой пословицы не слышала. Подозреваю, что ты только что сам ее выдумал. И это мне нравится, потому что доказывает – ты человек с выдумкой. Ты знаешь какой-нибудь стих?

Гасель насторожился, мгновенно почувствовав скрытую опасность в этом, казалось бы, невинном вопросе. Дети пустыни, туареги любили поэзию, и умение декламировать, а тем более сочинять стихи служило важным показателем ума и таланта в обществе, где высоко ценили остроумие, дар слова. Когда зажигались костры, рассказчики и поэты становились главными героями вечера, а доблестные воины и умелые охотники отступали на второй план.

Он искоса взглянул на дерзкую особу, которая явно пыталась загнать его в неудобное положение, может, даже унизить. После недолгого размышления он ответил:

– Я заметил, что большинство ваших гостей – люди образованные. Поэтому, полагаю, они могут почувствовать себя оскорбленными, если неотесанный шофер осмелится прервать их беседы и прочитать стихотворение, каким бы прекрасным оно ни было. Ведь, прозвучав из моих уст, оно мгновенно потеряет всю свою прелесть… – С хитрой улыбкой он закончил: – Ты ведь этого добиваешься? Чтобы я оскорбил слух тех, кто принимает меня с таким радушием? – Нет! Конечно, нет! – возразила девушка, но по ее глазам было видно, что она расстроена тем, как ловко ее жертва избежала ловушки. – Ничего подобного я не хотела. Но предупреждаю: с этого момента я буду за тобой внимательно следить, ведь ты только что доказал, что ты, черт побери, невероятно скользкий тип.

– Черт побери… Не слишком уместный способ выражаться для хорошо воспитанной юной особы, – заметил Гасель.

– Ну, не такой уж и юной и не так уж хорошо воспитанной. У меня шесть братьев, и один грубее другого.

– А что скажешь про сестер?

– У нас в семье всякое найдется, так что выбор у тебя есть.

– У меня нет ни малейшего намерения выбирать.

– Это мы еще посмотрим, ведь, как любит говорить мой отец: «Мы должны наслаждаться всеми благами, пока можем, потому что никогда не знаем, когда настанет время бед».

– Странное напутствие…

– Не такое уж и странное, если учесть, что мой прадед родился в Париже и дослужился до звания полковника Иностранного легиона. Ты можешь представить, каким был Иностранный легион в те времена?

Два часа спустя Гасель невольно задался вопросом: возможно ли такое? Сейчас он лежит на широкой кровати с мягким матрасом, нежными простынями, а всего неделю назад прятался среди скал, дрожа от мысли, что отряд убийц может вернуться и расправиться с ним, даже если для этого им придется перевернуть каждый камень в пустыне.

В тот день он ждал наступления полной темноты, прежде чем осмелился высунуть голову. Хотя вокруг царила тишина, он долго выжидал, внимательно осматривая местность с помощью прибора ночного видения. Терпение, присущее охотникам, было на исходе. Когда справа от него что-то тихо зашуршало, сердце заколотилось, но вскоре он успокоился, увидев, что это всего лишь змея, выискивающая мышей. Час спустя он заметил вдалеке фенька – маленького пустынного лиса с огромными ушами и вытянутой мордочкой. Однако пугливый зверек, уловив запах человека, а может, почувствовав опасность, быстро исчез из виду.

Гаселю понадобилось почти два часа, чтобы покинуть свое укрытие и размять затекшее тело – что было крайне необходимо. Потом он тщательно стер следы, чтобы не оставить ни малейших признаков своего пребывания в скалах, и вернулся к месту, где была зарыта седельная сумка.