После развода. Верни мне сына, генерал (СИ) - Блио Элен - Страница 24

В общем…

- Я ей позвоню. – говорю спокойно телефон доставая.

- Что, прямо сейчас?

- А когда, Лёш? Смысл ждать?

- Да. Нет смысла. Правильно думаешь, Полина. Как настоящая генеральша.

Марина удивлена моему звонку, но встретиться в кафе согласилась сразу, назвала адрес.

И вот мы едем.

Сыну в гостиницу я тоже звоню. Там всё нормально. Рита читает, они пообедали сходили.

- Мы скоро вернёмся, сынок, тут… тут еще возникли дела.

- Мам, всё нормально. Тебе помощь нужна?

- Пока нет. Только… надо будет ремонт делать.

- Сделаем, у меня тут пацаны мои, одноклассники, подрабатывают. Ты знаешь, Кольку Сухорукова? Отец у него строитель? Я ему позвоню.

- Спасибо, сынок. Ритусе привет и поцелуи. И от меня, и от генерала.

- Хорошо. Генералу тоже… привет. – сын хмыкает и кладёт трубку.

Генерал тоже хмыкает.

- Одинаковые вы. – улыбаюсь и чувствую, как накатывает. – Знаешь, я так часто думаю… какой бы был Сашка? Похож на Максимку или нет?

- Я… я тоже думаю.

Он берёт меня за руку, переплетает пальцы.

- А еще думаю, что он всё это время мой ангел хранитель. Я только сейчас осознал… Знаешь, мы с мужиками как-то сидели, обсуждали, ну… Зверев у нас от огня заговорённый, ему шаманка туарегов сказала, что он свою любовь найдёт в огне, так и получилось. Еще есть у нас Матвей Сафонов, его жене сны вещие снятся. В две тысячи восьмом её сон спас от гибели целый военный штаб, а некоторое время назад благодаря её сну удалось обезвредить террористов и спасти несколько генералов, меня в том числе.

- Ничего себе.

- Вот так. А я… я тогда не подумал, а сейчас…сейчас понимаю, что меня Сашка охраняет. Вспомнил даже, было дело… один раз как будто слышу – «папка, оглянись»! Поворачиваюсь, а мимо пуля снайперская пролетает. Вот прямо там, где была голова…

Утыкаюсь ему в плечо. Как не реветь? Я же люблю его!

А если бы… если бы эта пуля… Или другие.

- Сашуля наш был рядом. Был. Поэтому я выжил, из таких переплётов выбрался. И к тебе попал.

Подъезжаем. У кафе тормозим, выдыхаем оба.

Марина видит нас не сразу. А когда видит…

- Господи, как ты его нашла? Где? Это же…

- Генерал Стерхов. Мой бывший муж.

Марина в шоке. И я прекрасно могу её понять, потому что я тоже в шоке.

И Стерхов… Сколько бы он не пытался делать вид, что это не так.

В общем, мы все, конечно, потрясены, но наше потрясение, к счастью, с положительной степенью и градусом.

- Как же так? Так бывает? – Марина повторяет эту фразу, наверное, раз двадцатый.

- Как видишь, бывает, - отвечаю я, делая глоток кофе. – Случай один на миллион, наверное. Провидение…

- Промысел божий… - тихо отвечает мне Марина, а потом начинает рассказывать.

- Ты меня, Полин, прости, но муж твой, Сергей, сволочь, конечно, был редкая… Не знаю как сейчас, но тогда… Он же Лариску склонял ко всему этому, она не нарочно. Ну, я понимаю, ты сейчас можешь сказать, не хотела бы – не дала бы, и будешь права, естественно. Просто… у каждого своя правда. Я Лару могу понять. Она тогда была тут в городе совсем одна. Квартиру снимала. Мать у неё в деревне, мать болела, там еще сестра матери жила, обе уже в возрасте, Ларка поздняя. С весны все выходные – в деревню на огород, помогать, потому что если Лариска не посадит – летом жрать им только лебеду…

Марина рассказывала, рассказывала, а я понимала, что у меня к Ларисе нет никакой злобы, никакого неприятия. И я на самом деле всё понимаю.

Да и никогда не считала виноватой её, Ларису. Виноватой в том, что к мужу моему в штаны, простите, полезла.

Лариса мне ничем не обязана была.

Она мне клятв верности не давала, в любви не признавалась, не орала на всех углах, что я единственная женщина – это мой муж должен был хранить мне верность.

А он, как оказалось, совсем не стремился это делать, несмотря на постоянные его признания в том, что я главная женщина в его жизни.

На самом деле я-то уже давно, да, практически сразу поняла и узнала цену его словам.

Просто это было очень красиво вот так говорить. Это повышало его статус в его же собственных глазах.

Ему было приятно самому быть таким безнадежно влюблённым. Опять же – давить на жалость.

Он всегда мог сказать – это потому, что я тебя так сильно люблю, а ты меня нет.

И Сергей так говорил. Он вообще любил ставить меня в такое положение, делать меня обязанной ему только потому, что он любит, а я – нет.

Только вот на самом-то деле любви и не было. Одни слова.

Одна драматическая позиция, роль, которую Сергей, как ему казалось, очень успешно отыгрывал.

- Сергей настаивал, Лариса не могла отказаться. Ну, я не могу сказать, конечно, что она как-то дико страдала в этой ситуации. Сергей приятный, вежливый, обходительный, он ухаживал, какие-то подарки дарил. И на эту… на путевку в Сочи тоже он дал денег. Это ведь я предложила поехать. У меня была возможность, а у Лары… Ну, она попросила Сергея, и он не задумываясь всё ей купил и с собой денег дал.

- Да уж… - усмехается Стерхов. – Ирония судьбы…

Алексей прав. На самом деле такая ирония – Сергей отправил любовницу на отдых, чтобы она вернулась оттуда беременной от другого. И повесила ребенка на него.

- А Лариса… - я не могу не задать этот вопрос, - Лариса не боялась, что Сергей поймёт, что…

- Боялась сначала. Но она не хотела избавляться… хотела родить, очень хотела. Сказала мне тогда, что ей наплевать, даже если Сергей откажется…

- Почему она меня не дождалась? Я же написал ей…

Марина смотрит на Алексея, усмехается.

- А что вы написали? Что поможете? И пропали… и деньги еще прислали. Ну… Лариса как-то сразу решила, что деньги на операцию, что это и есть помощь. Она вам писала еще, звонила, но…

- Я улетел на Ближний Восток. И был без связи. Я реально готов был взять ответственность на себя. Да я бы… - он берёт меня за руку, пожимает. – Я бы и женился, если ребенок…

- Почему же потом не приехали? Не женились? – с вызовом спрашивает Марина.

- Потому что она ответила, что вопрос решила, я думал…

- Много вы думаете, мужики. И придумываете, то чего нет… У меня тоже бывший… приревновал к другу. Нет бы меня спросить, что да как! Он друга спросил, а друг, мудак, возьми и скажи, мол, всё у нас было. Сволочь…-

Она отворачивается, вздыхает. – Ладно, это моё, личное, вам не интересно. Но вот так бывает, когда не разговариваешь, а слушаешь всяких… подонков. Семью разбил, потом ходил довольный, ко мне подкатывал, мол, как я твоего от тебя легко убрал. Только вот… карма, она такая, карма.

Мы все молчим. Марина вздыхает.

- Нет теперь ни мужа, ни друга его. Оба сгинули. Но я не одна и счастлива. Значит… значит всё получилось, как надо. А с Ларисой… Она мне сразу сказала, что малышка ваша. Обрадовалась сильно.

Она силится улыбнуться, смахивая слезу, продолжает.

- Если бы вы, Алексей, приехали, всё могло бы быть по-другому. Лариса вас потом вспоминала. Долго. Но… Сергей ей деньги на девочку давал. Она к тому времени уже и жить стала получше, мать её померла, сестра тоже, она дом продала, собиралась вот ипотеку брать. Но заболела. Ларка до последнего мне говорила, хорошо, что есть Сергей, он Риту не бросит. И про тебя, Полин, она всегда только хорошее говорила. Как чувствовала. Перед смертью уже мне сказала, что лучшей матери у её дочери не будет.

Мы молчим.

Тяжело даются эти воспоминания.

Я люблю Риту, она мне родная, всегда так было, с первой минуты.

Но я, конечно, понимаю, что, наверное, лучше ей было бы, если бы её мама осталась жива. Просто, потому что в любом случае для ребёнка потеря близкого человека – трагедия.

- Марина, спасибо тебе, что ты всё рассказала…

- На самом деле… - она глаза отводит. – Была у меня мысль раньше рассказать, ну…Помнишь тогда, в клинике, когда Марго болела, ты спрашивала… Только я испугалась. Подумала, вдруг Сергей решит девочку сдать в детдом, или… Ну, не знаю, в общем, я побоялась. Тем более, что я про отца её знала? Только имя – Алексей. Ни фамилии ни помнила, ни какой другой информации не было. Телефон друга вашего, Зверева, я давно удалила. Ну и всё… Как искать, кого? Тем более Лара сама была уверена, что вы от неё отказались.