Олигарх 7 (СИ) - Шерр Михаил - Страница 23

— Разговор, случайно услышанный мною, состоялся за несколько дней до выступления. Я уже не помню точно хронологию тех дней, но именно из-за услышанного меня не было на Сенатской площади. Князя Андрея там тоже не было, ни среди мятежников, ни среди сразу же присягнувших новому Государю. О гибели вашего родителя, ваша светлость, я узнал уже после ареста. Уже не помню от кого, но слышал, что князь погиб от руки какого-то поляка и это были какие-то очень старые счеты. Это было как-то мимолетно, да и согласитесь обстановка не способствовала сохранению хорошей памяти, хотя я много раз пытался вспомнить от кого.

Слова о плохой памяти Торсон произнес с такими извиняющими интонациями, что я даже немного опешил, неужели он действительно полагает, что я за это ему предъявлю какие-то претензии.

Видимо это у меня было написано на лице, поэтому после короткого взгляда на мою личность, Константин Петрович закончил достаточно бодрым голосом.

— Мы никогда не были отрезаны от информации о происходящих событиях в России и Европе. Конечно эти известия приходили с некоторой задержкой. Но о ваших дуэлях полагаю знали все. Московская дуэль была известна очень подробнейше, как и дуэль с графом Американцем. И вы знаете ваши противники сочувствия наверное ни у кого не вызвали. А, — Торсон ухмыльнулся, — грешно так говорить об усопшем, но о генерале, не помню фамилию, общее мнение было, что поделом старому негодяю и развратнику. Известно было и о какой-то вашей таинственной дуэли в Европе. А когда стало известно о вашем приезде в Сибирь и решениях Государя, то общее решение было принять ваши предложения и никогда без веской причины не заводить разговоров с вами о тех событиях.

При словах о веской причине, Константин Петрович посмотрел на крестного и мне стало понятно, что он есть одна из этих веских причин.

Мое предположение почти тут же и подтвердилось. Торсон закончив рассказ откланялся и отошел в остальным, которые внимательно слушали Василия. Он что-то говорил и показывал на карте, разостланной на одном из столов. Услышанное тут же бурно обсуждалось и было плохо понятно что говорил мой друг детства.

Торсон как-то гармонично подключился к ним, только старший Бестужев бросил быстрый, но очень острый взгляд на меня и крестного, который тут же начал говорить.

— Я, Алексей, никогда не собирался говорить с тобой на эту тему. Но Торсон сам спросил у меня разрешения рассказать тебе всё.

Крестный говорил необычно глухим голосом и очень медленно. Правая кисть у него немного дрожать и он прижал её к столу левой.

— Я был с князем Андреем во время того, — крестный скривился, — приключения во Франции когда на нас напали разбойники. Я был ранен, потерял сознание и пришел в себя только на следующий день., Иногда… — Сергей Федорович подбородком показал на свою прижатую к столу кисть. — Раненая рука не позволяет мне владеть клинком так как твой отец, но на пальцах он мне объяснил как выполнять знаменитый прием французского герцога. Когда Андрей Алексеевич дрался с графом, я был секундантом и видел этот удар.

Что-то подобное я предположил сразу же и не удивился рассказу крестного, но услышанное дальше меня потрясло, особенно заключительные слова.

— Под Лейпцигом мы опять встретились, все трое. Князь Андрей опять дрался с графом и убил его, по крайней мере так мы подумали в тот момент, — крестный сказал это с такой горечью, что меня реально затошнило. — Если бы я знал, что этот проклятый поляк выжил, то никогда не уехал бы в Америку. Но предложение вернуться на флот было из тех от которых не отказываются. А твой отец категорически посоветовал принять его. Почти приказал. Слухи о твоем французском приключении дошли до меня и я сделал вывод, что земной путь Белинского все таки закончил клинок князя Новосильского. А Константин сразу же попросил у меня разрешения рассказать тебе о тех делах.

Крестный замолчал. Я видел что он ждет от меня какого-то резюме или уточняющего вопроса.

— Елизавета Павловна знает об этой истории? — как бы мне было не приятно, но надо поставить все необходимые точки и наконец-то прикончить эту историю.

— Да, во всех подробностях. И это сломало семейную жизнь твоих родителей. Князь Андрей любил жену, но чувство вины не давало ему спокойно жить. Он считал себя виновным в несчастьях и сломанных судьбах Белинского и его жены. И в тоже время искренне называл графа негодяем и клятвопреступником. Предложение вернуться на флот мне сделал Государь Александр Павлович, сам понимаешь отказаться было нельзя, тем более что твоя матушка согласна была со своим мужем и попросила меня молчать.

Крестный глубоко выдохнул, как будто что-то вытолкнул из себя.

— Ты знаешь, Алексей, я все эти годы ждал какого-то страшного окончания этой истории. В глубине души у меня было ожидание очередного воскрешения Белинского. А вот сейчас я понял — это все в прошлом и оно больше не встанет у нас на пути.

План действий на следующие несколько месяцев мы с Василием разработали заранее и сразу же по прибытию в Софийск начали его осуществлять.

В этом году должно состоятся еще два сплава по Амуру и все кто придет с ними должны будут остаться в его низовьях. Господа декабристы остаются в распоряжении моего друга детства. Для них начинается испытательный срок на профпригодность. Посмотрим кто из них окажется способным служить не щадя живота своего.

Пятнадцатого сентября мы должны уйти из Софийска в Забайкалье. Идти мы конечно должны будем на пароходах, использование любого другого транспорта не позволит нам успеть пройти вверх по Амуру до его ледостава.

Первоначально мы планировали, что наши пароходы будут первое время ходить на дровах. Но одной из приятных неожиданностей, подготовленных крестным, были большие угольные сараи продемонстрированные мне в Софийске и Николаевске.

Сергей Федорович пару минут понаслаждался произведенным эффектом, а потом сообщил потрясающую новость.

— Ты, Алексей Андреевич, частенько вспоминаешь фразу отца Александра Македонского о способностях осла груженного золотом. Вот это, — крестный показал на угольные груды почти доверху заполнившие большой дощатый сарай на пристани в Софийске, — наглядное подтверждение её истинности.

Я не большой специалист в угольных делах, но внешний вид угля мне понравился, а самое главное его количество. Из слов крестного можно сделать вывод, что кто-то за золото продает нам уголь и в очень не малых количествах.

— Не буду вас долго томить, — Сергей Федорович с улыбкой окинул нас с Василием своим взором. — Это японский уголь, а конкретно с Матсмая.

Хоккайдо в России сейчас называют Эдзо или Матсмай. Знакомое мне название появиться лет через сорок.

На Кюсю, самом южном из четырех главных островов Японии есть угольное месторождение Тикухо. Оно разрабатывается с начала прошлого века и того, что там добывается японцам хватает выше крыши.

Но на Хоккайдо есть еще не разведанное еще более крупное месторождение и я примерно знал где. Оказалось, что наши южнокурильцы нашли нужных людей среди японцев начавших торговать с нами и те, воспользовавшись подсказкой, быстро разведали это месторождение.

Идейным вдохновителем и организатором всего этого дела был крестный. Золото, добываемое на Аляске, доставляется в Петропавловск и дожидается там моего приезда. Естественно никто его в дело не пускает, санкции на этио я не давал. Но Сергей Федорович человек особенный и все знают про наши очень близкие отношения.

Поэтому он смело взял несколько килограмм золота и снарядил в Японию посольство.

Япония сейчас очень отсталая страна и единственные товары, который могут быть предложены европейцам это золото и серебро. Это на самом деле главная причина почему сёгуны закрыли свою страну для всего остального мира в шестнадцатом веке.

А здесь вдруг появляются люди и предлагают японцам золото. А главное за что? За каменный уголь, который в огромных количествах тут же был найден на западе острова в бассейне реки Исикари.