Олигарх 7 (СИ) - Шерр Михаил - Страница 11

На передке дилижанса всегда два кучера. Еще двое постоянно в заднем служебном тамбуре. Они правят четверкой лошадей сменами по очереди, в ночное время на козлах чаще всего двое, потому что надо не только править упряжкой, но и следить за прожектором.

Свободные кучера отдыхают, смотрят за печкой при необходимости и служат пассажирам.

Ход у дилижансов очень мягкий и поездка в вчетвером в пассажирском купе абсолютно дело неутомительное и очень даже комфортное. Тем более что тепло, тебе подадут есть и на ходу можно нужду справить.

На наших новых трактовых дорогах дилижанс с упряжкой из четырех резвых лошадей без проблем идет со скоростью пятнадцать –двадцать километров днем и десять ночью. Все зависит от времени года, погоды и свежести лошадей.

Останавливаясь только для смены лошадей и в Верхнеудинске для пополнения расходников (воды, провизии и топлива), до Петровского Завода мы добрались всего за полтора суток. Это просто какая-то фантастическая скорость для нынешнего 19 века.

Мне надо было самому тщательно разобраться с положении дел в местной промышленности. Железоделательный завод здесь далек от современности. Основной рабочей силой тут еще не давно были каторжники и все технологии соответствующие.

Я честно говоря не очень верил, что здесь можно будет быстро что-то изменить и сделать его более менее современным. Но ознакомившись с заводом, я еще раз оценил организаторские таланты Яна и своих друзей детства.

Присланные ими люди не только быстро завершили все каторжные дела, но успешно ведут реконструкцию завода. До хорошего конечно еще далеко, но через год-полтора это будет вполне современное производство, которое обеспечит наши потребности в железе и необходимых механизмов чтобы начать индустриализацию Забайкалья.

Самая главная проблема сейчас создание Амурского пароходства. И строить пароходы надо на Сретенском заводе, а не таскать их в разобранном виде через половину Сибири или еще круче того из Европы.

А для этого необходимо в частности листовое железо нужного ассортимента и качества и паровые машины. Всё это должно производится в Петровском Заводе.

Закончив инспекцию Петровского Завода и убедившись, что всё там развивается в правильном направлении, я отправился в Читу.

Но не по уже проложенным дорогам, а по трассе еще прокладываемой.

Перед постановкой задачи рабочим партиям задействованным на прокладке будущей дороги, было окончательно решено вести её не полностью вдоль реки Хилок, а пройдя примерно треть, перед устьем реки Арей поворачивать на юг и идти него самого. Затем на восток до долины реки Ингода и вдоль неё до Читы, которая стоит на её левом берегу. Ингода частично судоходна именно от Читы.

Я конечно доверяю братьям, но решил все-таки сам пройти по этому маршруту.

Сказать, что трасса новой дороги прокладывается по совершенно диким местам, очень большая натяжка.

Вдоль Хилка и Ингоды есть дороги и тропы, которые использовали те же буряты, когда русских здесь еще не было. Участок вдоль Арея на самом деле действительно дикий, а все остальное достаточно проходимо кроме одного времени года — весны.

Сейчас пройти по этому маршруту настоящий подвиг. Но поисковые партии решили выйти в поле именно сейчас. И это совершенно правильно. Весна здесь в отношении проходимости путей самое тяжелое время и надо это хорошо понимать.

Иначе может статься, что проложенная что дорога куда-нибудь уплывет.

Но совершить очередной подвиг оказалось очень не просто и до Читы мы шли целых десять дней, оказавшись в ней девятнадцатого апреля.

Лично я был как выжатый лимон. Но вся моя «выжатость» и усталость исчезли когда я увидел разворачивающуюся стройку и радостного и счастливого молодожена Дмитрия Иринарховича Завалишина.

Свой медовый месяц, а со свой любовью он обвенчался две недели назад, бывший каторжник проводил в трудах и заботах. Василий поставил ему суперзадачу, за сезон построить новый город, превратив его в настоящую центр Забайкалья.

Чтобы отсутствие переправ не мешало развитию города, строится он пока будет исключительно на левом берегу Ингоды и Читинки.

Пока Чита будет строиться полностью деревянной, но уже началось строительство кирпичного завода. Это главная стройка Чита. Кирпич нужен в первую очередь для будущего машиностроительного завода и Арсенала.

Эта промзона будет на левом берегу Ингоды вниз по её течению от устья Читинки.

Начинаться она будет пристанью, которая возможно со временем превратится в речной порт.

Жилые кварталы, всякие присутственные места, храмы, школы и прочее будут на берегу Читинки на месте бывшего острога, где сейчас компанейское подворье и выше него по течению.

Ниже по течению Читинки от подворья до пристани будут склады, магазины и различные мастерские.

На западной въезде в Читу будет военный городок. Там будет казачья станица, казармы, административные войсковые здания, Арсенал и прочее имеющее отношение в казачьему войску.

Кроме госпиталя. Он будет на другом конце Читы.

В Чите меня ждал Иван. Василий идет вместе со мной на Амур и он безвылазно на в Сретенске. Там заканчивается сборка доставленного из Иркутска нашего второго парохода.

Иван остается в Забайкалье. Ему предстоит выполнить за лето колоссальный объем работ и строительство Читы, которое он должен обеспечивать, это самая малость.

Самое главное это два завода: Петровский железоделательный и Сретенский судостроительный. И как следствие создание Амурского пароходства.

Вниз по Амуру мы без проблем скатимся просто по его течения даже на плотах. А вот подниматься вверх…

Я много читал о том, как после муравьевских сплавов казаки и мужики поднимались по Амуру и какие лишения выпали на их долю. Как следствие было много смертей.

Ничего такого мне не надо. По Амуру надо подниматься только на пароходах.

Задерживаться в Чите я не стал и уже вечером отправился в Нерчинск. Мне обязательно перед походом на Амур надо своим глазом посмотреть на Нерчинский Завод. Доклады это хорошо, но я должен убедиться, что его каторжная история в прошлом и все там работает.

Тоже серебро должно бесперебойно отправляться на Алтай и причем ни на грамм меньше. Это категорическое требование Государя которое должно неукоснительно выполняться.

За неделю я в бешеном темпе промчался по маршруту Чита-Нерчинск-Нерчинский Завод-нерчинские рудники-стрелка Нерчи и Шилки, сделав почти восемьсот верст.

Главным выводом этого вояжа было еще подтверждение, что Василий молодец и большая умница, на которого можно положиться. Я не увидел ничего, что могло бы вызвать какую-то тревогу или неудовольствие. Даже общение с Кандинскими оставило у меня хорошее впечатление.

Около полудня двадцать шестого апреля мы подъехали к Шилке напротив места впадение в нее Нерчи, где нас уже ожидал второй компанейский пароход готовый к походу на Амур.

Когда-то здесь на правом берегу Шилки стоял самый первый Нерчинский острог, а затем, после перенесения острога в другое место, Нерчинский Успенский мужской монастырь.

По указу Петра Первого в 1712 году при монастыре был выстроен каменный соборный монастырский храм в честь праздника Успения Пресвятой Богородицы. Это наверное самое старое каменное здание России к востоку от Байкала.

Монастырь знаменит тем, что среди сосланных сюда были протопоп Аввакум и вице-президент Синода Георгий (Дашков). В жизни неистового протопопа после этой ссылке было царское помилован и лишь потом новые гонения и ссылки, закончившееся костром в Пустозерске. Бывший Ростовский архиерей, член Синода, Дашков умер здесь в апреле 1739 года в нищете, колодником.

Возле этого монастыря образовалось село Монастырское, оно росло и процветало. Но в 1773 году во времена екатерининской секуляризационной реформы монастырь был закрыт, а Успенский собор был превращён в приходской храм села Монастырского, которое постепенно начало приходить в упадок.