Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана - Страница 61

Эйнар бледнеет еще сильнее. Он смотрит на меня, и в его глазах — мучительная борьба.

Он не хочет уходить, но он и боится оставаться.

— Эйнар, — тихо говорю я, не отрывая взгляда от Джареда. Мой голос звучит куда спокойнее, чем я себя чувствую. — Иди. Помоги Лоррет. Она там одна.

Это не просьба, это приказ. Ему нельзя здесь оставаться — Джаред сметет его, как пыль и он мне ничем не поможет.

Эйнар пятится, кинув на меня мучительный взгляд и исчезает в палате.

Но это еще не конец. У меня ещё есть одна тоненькая ниточка.

Я резко поворачиваю голову к двум бугаям-охранникам, которые всё ещё стоят на посту у двери палаты Ронана и Милены. Они настороженно наблюдают за происходящим, их руки лежат на эфесах мечей.

— Вы! — мой голос, к моему удивлению, не дрожит. Он звучит властно, почти как у Ронана. — Помогите. Этот человек представляет угрозу.

Охранники переглядываются.

Они чувствуют исходящую от Джареда волну силы, ту самую, что сковывает все тело. Они — всего лишь охрана, а не королевские гвардейцы. Их работа — не пускать посторонних в палату, а не вступать в схватку с кем-то, от кого пахнет древней силой и смертью.

И все же, один из них, пошире в плечах, делает нерешительный шаг вперёд.

— Господин… вам здесь не положено. Вам надо покинуть…

Джаред медленно, очень медленно поворачивается к нему.

Он не рычит, не принимает боевую стойку, лишь немного качает головой.

— Ты, — говорит он тихо, — сейчас умрёшь. Если сделаешь ещё хоть один шаг.

В словах нет угрозы. Есть простая констатация факта.

Охранник замирает.

Его рука дрожит на рукояти. Он сглатывает, понимая что это не блеф.

Джаред вполне может исполнить обещание, даже не превращаясь в дракона.

Ледяная пустота растекается у меня внутри.

Последняя ниточка, последняя надежда на спасение обрывается.

Джаред снова смотрит на меня. И на его губах появляется та самая, едва уловимая улыбка, от которой кровь стынет.

— больше никто мне не помешает вернуть тебя, Эола. С этого момента ты снова только моя.

Его рука сжимает моё предплечье.

Хватка не человеческая — стальная, неумолимая. Но именно она разрывает ледяное оцепенение страха.

Во мне вспыхивает дикое, неконтролируемое отчаяние. Адреналин прожигает вены, заменяя ужас слепой, животной яростью.

— НЕТ!

Я рвусь назад с силой, которой сама от себя не ждала.

Моя свободная рука бьёт его по груди, по плечу, я пытаюсь вывернуться.

— Пусти! Отстань! Помогите! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!

Мой крик, хриплый и полный чистого ужаса, эхом разносится по коридору.

И он, кажется, на секунду пробуждает охранников от того ужаса, что в них вселил Джаред.

Они видят не просто нарушителя порядка — они видят, как насильно тащат женщину, лекаря.

Их долг, наконец, побеждает инстинкт самосохранения.

С рычанием они бросаются вперёд, выхватывая мечи.

Джаред даже не оборачивается.

Он просто отбрасывает меня в сторону, как пустую котомку. Я врезаюсь в стену, больно ударившись плечом, и едва удерживаюсь на ногах.

Но, самое главное, я свободна!

Я пользуюсь этим и бегу по коридору, продолжая отчаянно звать на помощь.

Тем временем, за спиной я слышу пугающие звуки.

Короткие удары, всхлипы, полузадушенные хрипы и тяжелые шлепки грузных тел. На все про все уходят считанные секунды. Охранники больше не издают ни звука.

Я вижу спасительную лестницу вниз.

Вот только до нее еще с десяток метров.

Тем временем, Джаред уже настигает меня.

Он хватает меня за плечи и с размаху припечатывает к холодной каменной стене. Воздух вышибает из лёгких.

Его лицо — в сантиметрах от моего.

я вижу каждую морщинку у его глаз, каждый жёсткий волосок в бровях. Чувствую его дыхание — горячее, тяжёлое.

— Не подходи! — я выставляю перед собой руки, как будто они могут остановить его. — Зачем я тебе?! Что тебе от меня нужно?! Ты уже всё от меня получил! Боль, страх, что еще?!

— Чего я хочу?! — его голос как грохот камней прямо у моего уха. — Ты сама знаешь, моя прекрасная женушка. От тебя мне нужно только одно. Тоже, что и раньше. Избавь меня от этого проклятия. Скажи, все что ты знаешь. И это… — он делает резкий жест, охватывая все вокруг себя, — …кончится.

Это безумие. Абсолютное, вопиющее безумие.

— Я ничего не знаю о твоём проклятии! — я кричу ему прямо в лицо, изо всех сил пытаясь вырваться. — Ты слышишь? НИ-ЧЕ-ГО! Я врач! Я лечу реальные болезни, а не магические штуки! Я не та, кто тебе нужен! Если уж на то пошло… — я делаю рывок, но он бесполезен, — …я вообще не твоя жена! Я видела тебя в лицо всего ДВА РАЗА В ЖИЗНИ! В монастыре и сейчас!

Тишина.

На секунду в его глазах отражается лишь недоумение.

А потом Джаред взрывается такой чистой, первобытной яростью, что мне кажется, он сейчас превратится прямо здесь и разнесёт все к чертям.

— МЫ ЭТО УЖЕ ПРОХОДИЛИ! — его рёв оглушает меня.

Он бьёт кулаком по камню рядом с моей головой, и я вздрагиваю от того насколько сильно содрогается стена. В ней появляется вмятина от его кулака.

— В монастыре ты тоже разыгрывала этот жалкий спектакль! Притворялась, что не узнаёшь меня! Кричала, что ты не Эола! И знаешь что? Я поверил. Поверил в твоё безумие. И пока я предавался сомнениям, ты воспользовалась этим и подготовила побег! — он нависает ещё ближе, и его голос скатывается в опасный шепот, — …Вот только еще раз это не сработает. Больше ты мне голову не запудришь.

Он с силой прижимает меня к стене, отчего последние остатки воздуха покидают мои легкие, а перед глазами маячат темные круги.

— Игры закончились, Эола, — он говорит, и каждая фраза как угроза. Пугающая и осязаемая. — Твой отец поклялся, что ты знаешь как победить это проклятье. Так что, хватит испытывать мое терпение. Ты выкладываешь мне все, что знаешь. Прямо сегодня. Прямо сейчас. Или, клянусь своим родом, я найду способ заставить тебя говорить. И это будет так беззаботно, как в монастыре.

Я задыхаюсь от ужаса и бессилия.

Он не верит.

Он давно для себя все решил. Что моя жестокая правда про ничего не подозревающую Ольгу, угодившую в тело его невесы, лишь очередная уловка.

А там, в конце коридора, без сознания лежит, возможно, единственный человек в этом мире, который мог бы меня защитить.

И неизвестно нуждаюсь ли я в нем сейчас сильнее, чем он во мне…

Ольга

Я чувствую как задыхаюсь от его ярости.

Но где-то в самой глубине, под этим ледяным слоем паники, шевелится что-то твёрдое. Не храбрость, а, скорее, ледяное отчаяние, которое уже не боится угроз.

— Делай что хочешь, — выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло, но без дрожи. — Бей. Ломай. Угрожай. Но ты не добьешься от меня другого ответа. Потому что его НЕТ. Потому что я сказала правду. Я не знаю ничего о твоем проклятье. Оставь меня в покое.

Я вижу, как его глаза сужаются, как в них вспыхивает новая, ещё более опасная ярость, которая смешана с уязвленной гордостью. Похоже, он не мог даже подумать о том, что я посмею стоять на своем и не испугаюсь угроз владыки “Грозовых Пик”.

— Советую подумать ещё раз, — его голос становится ледяным и очень-очень тихим. Он отодвигается на полшага, давая мне прочувствовать эту крошечную свободу перед новым ударом. — Внимательно подумай над своими словами, Эола. Потому что если это правда… если окажется, что ты и твой отец все эти месяцы водили меня за нос, разыгрывая глупый фарс только для того, чтобы я даровал этому жалкому пьянице титул… — он делает паузу, и в его глазах загорается холодный, расчётливый огонь. — …то у меня просто не останется другого выбора. Я буду вынужден преподать урок. И тебе. И ему. За то, что осмелились обмануть меня. За то, что потратили мое драгоценное время.

Его слова обрушиваются на меня как тяжелые камни.

Ощущение такое, будто на шею набросили удавку и медленно, неумолимо затягивают ее.