Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай - Страница 14

— Сколько раз пробовал его вытаскивать?

— Да раз двадцать! — Барут сердито потёр переносицу.

Фукис тем временем перевернулся на спину и раскинул маленькие лапки. Вода плескалась вокруг его тельца. Зверёк блаженно вздохнул.

— И как с этим на гонки выходить? — Барут присел на корточки рядом с водопоем. — Там будет вода. Специально. Фукисы не смогут пройти мимо. Часть испытания: зверь должен выбрать хозяина, а не слабость, так? А мой выберет любую канаву.

Я не выдержал и расхохотался. Несмотря на ставки, негодование торговца выглядело весело.

— Ты пробовал его звать?

— Звать? В смысле? Голосом? Ты же видел.

— Нет, по имени.

Барут замолчал. Его пальцы, секунду назад нетерпеливо постукивавшие по каменному бортику, замерли.

— У него нет имени.

— Как — нет?

— Нет. Не давал.

Барут отвернулся от водопоя и уставился на стену напротив. На стене не было ничего, кроме чьей-то кривой надписи углём.

— Барут.

— Ну чего!

— Почему? Я, конечно, слышал, что ты зовёшь его Фукис… Но думал — это привычка.

Барут коротко хмыкнул.

— Потому что я торговец, Макс. Покупаю зверей, продаю зверей. Моя работа. Знаешь, что бывает, когда даёшь имя тому, кого собираешься продать? — Он посмотрел на меня, и под привычной весёлостью мелькнуло кое-что настоящее. — Бывает больно. Я научился не давать имён. Проще так.

— Проще — не значит правильно. И ты ведь не продаёшь фукиса.

— Ой, начинается. — Барут закатил глаза. — Сейчас начнёшь говорить мне о связи зверолова и питомца, да? О доверии, привязанности и прочей душевной красоте?

— Не без этого. Просто факт: зверь без имени — зверь без якоря. У него нет причины возвращаться к тебе. Ты для него — тёплые руки и еда. А вода — блаженство, удовольствие и целый мир ощущений. Конечно, он выберет воду. Ты ему ничего не противопоставил!

Барут замолчал, глядя на Фукиса. Зверёк перестал плескаться и просто лежал в чаше, уткнувшись мордочкой в сгиб собственной лапки. Крошечный, мокрый и довольный.

— Я боюсь привязываться, — сказал Барут без ужимок. — Привяжешься — и потом режешь по живому. Очень много зверей прошло через мои руки. Каждого помню. Каждую морду, каждую повадку, каждый дурацкий звук по утрам. А они меня — нет. Потому что для них я был перевалочным пунктом.

— Этого ты не продашь. Фукис — твой. Навсегда. Ты ведь это знаешь.

— Давай вспомним про Афину, — горько сказал торговец. — Путь нашей группы полон дерьма, Макс. И если с ним что-то случится…

— Уже случилось. Лана, Красавчик, я и все остальные, включая тебя. Вспомни, что мы сделали, ради этого маленького комка меха. Не обманывай хотя бы самого себя. Он твой друг без имени, и это нужно исправить. Именно ваша связь приведёт его к тебе. Ваша! Не его! Отнесись к моим словам серьёзно.

Барут долго смотрел на зверька. Потом медленно вытянул руку и коснулся мокрой синей шёрстки кончиками пальцев. Фукис дёрнул ухом, но не отстранился.

— Шорох, — тихо сказал Барут.

Зверёк приоткрыл один глаз.

— Его зовут Шорох. — Увереннее. — Потому что он вечно шуршит. За пазухой шуршит, в кровати шуршит, жрёт — и то шуршит. Три месяца я не мог нормально спать, потому что эта синяя зараза устраивалась мне под бок и скребла шерстью по одеялу до самого рассвета.

Уголок его рта дёрнулся вверх.

— Да и в Оплоте Ветров вон сколько шороху навёл, да? — я подошёл к другу и хлопнул его по плечу. — Хорошее имя, Барут, потому что дал его как есть на душе. Теперь позови.

Парень выпрямился, отступил на три шага от водопоя и присел на корточки. Вытянул руку ладонью вверх.

— Шорох. Иди сюда.

Фукис поднял голову. Большие глаза, всё ещё мутные от водяного опьянения, медленно сфокусировались на хозяине. Зверёк моргнул раз, другой. Повернул мордочку к воде, в которой до этого лежал. Обратно к Баруту. Снова к воде.

Тишина растянулась на добрых пять секунд.

Рука торговца заметно дрогнула.

Шорох неуклюже перевалился через край чаши. Мокрые лапки шлёпнули по камню мостовой, зверёк пошатнулся — будто матрас после долгого плавания.

— ХА-ха-ха-ха-ха! — мы просто не выдержали. Картина была до того нелепой, что сдержать смех было невозможно.

Фукис оскорбился в лучших традициях и потянулся обратно к своей чаше.

— Нет-нет, ха-ха, Шорох, иди ко мне! — выдавил Барут сквозь слёзы смеха.

Зверёк замер и снова повернулся к хозяину.

Шаг. Ещё один — неуверенный, кривоватый. Остановился и тоскливо оглянулся на оставленную воду. По маленькому мокрому тельцу прошла дрожь.

Не развернулся.

Доковылял до Барута и ткнулся мокрой мордой ему в ладонь. Тот сгрёб зверька обеими руками и прижал к груди. Шорох уткнулся ему в шею и затих.

— Ну вот. — сказал парень. — Вот и славно, мелкий. Вот и славно.

Дал им несколько секунд, потом спросил.

— Можно? Отдай мне его на пару секунд.

Барут кивнул, не выпуская Шороха.

Я протянул ладонь и коснулся зверька.

Нити связи дрогнули и потянулись ко мне.

Тонкие, почти невидимые линии, по которым текла информация о звере — его сила и способности. Я уже делал это раньше, когда Барут впервые показал мне Фукиса. Тогда зверёк был слабым, неразвитым.

Сейчас…

Мои глаза невольно расширились от неожиданности.

Что за чертовщина⁈

Внимание! Получено опыта: 100000

Внимание! Получен уровень 40.

Внимание! Доступна эволюция Зверолова.

Обнаружены поглощённые эссенции насекомоподобных.

Предупреждение! Раскрыт потенциал высшей формы. Форма: Зверомор.

Требуется: поглощение ядовитого катализатора.

Требуется: ВСЕ очки характеристик должны быть распределены.

Строки продолжали мелькать — требования к зверям, пороговые значения силы, ловкости, потока. Я не успевал читать — система выбрасывала данные быстрее, чем голова могла их переварить.

Что за…

Форма, которую я уже принял. Но раньше система не выдавала ничего подобного! Раньше эволюция требовала ритуала и небольших условий, а здесь нужно идти ва-банк…

— Ну что? — Барут смотрел настороженно. — Всё нормально с ним?

— Всё отлично. — Ровный голос, ничего лишнего. — Здоровый зверь. Развивается как положено.

Барут кивнул. Шорох зевнул, показав крошечные зубки, и уткнулся носом хозяину подмышку.

Я отвернулся к стене, якобы разглядывая улицу. Сердце било в рёбра так, что удары отдавались в горле.

Такого количества опыта за приручение я не получал никогда!

Шорох был не тем, за кого его принимали. Разве бывает такая… «стихия»?

Не удивительно, что торговец так зарабатывает!

Нет, Барут не должен знать. Пока — не должен. Узнает, что держит на руках… Расслабится, потеряет фокус, начнёт относиться к зверьку иначе. А Шорох сейчас меньше всего нуждается в особом обращении. Ему нужен хозяин, который любит его просто так, а не за то, чем он является.

— Ты справишься, — сказал я, обернувшись. — Главное — не отпускай его. Во всех смыслах.

Барут усмехнулся, почёсывая Шороха за ухом.

— Расскажи мне про гонки. — Я сел обратно на скамью и резко сменил тему. — Что там вообще происходит?

Фукис устроился у торговца на плече и принялся подсыхать на утреннем солнце. Синяя шёрстка постепенно светлела.

— Гонки фукисов… — Барут присел на бортик водопоя. — Полоса препятствий, построенная на слабостях вида. Каждый фукис обожает воду — значит, на трассе будут водяные ловушки. Ручьи, фонтанчики, целые корытца с чистейшей ключевой водой. Тут уж что придумают, точно не узнать. Зверь должен пройти мимо.

— Звучит несложно.

— Для тебя — несложно. А для фукиса вода — это как… — Барут пощёлкал пальцами, подбирая слово. — Как эль для пьяницы. Они физически не могут пройти мимо. Инстинкт сильнее воли. Сам же знаешь.

— Что ещё?

— Ну, дальше идут «норы». Такое же пристрастие, особенно если после воды — контроля никакого! На трассе делают дырки разного размера. Зверь видит дырку — и всё, его тянет как магнитом. Уменьшится или увеличится, залезет и сидит. А иногда как бешеные летают по ним туда-сюда.