Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 42

— Да весь наш Род являлся Слугами Александра Егоровича, — вздохнул Глава. — Но после «предательства» сына нас лишили служения… А Борислав состоял в должности старшего инспектора, контролировавшего речные перевозки из Оренбурга до Магнитогорска. Вы не представляете, насколько тяжёлая на этом маршруте логистика. Но сын справлялся, полностью отдавая свои силы служению Дружининым.

— И что же такого Борислав сделал, что его заподозрили в утечке важной информации? — скрывая иронию, спросил Басаврюк. — Мне кажется, его должность не подразумевала некие манипуляции с секретностью.

— Да в том-то и дело, что его кто-то подставил! — с горечью воскликнул Оленёв. — Николай Дружинин стал за ним присматривать, словно врага разглядел. А потом внезапно исчез. Через некоторое время пропал и Борька.

— Вырисовываются два варианта, — кивнул секретарь и аккуратно поставил блюдце с пустой чашкой на столик. Потом откинулся на спинку кресла, скрестил руки на животе. — Первый: его убили, как и Николая. Но я в такой вариант не верю. Глупо подставлять человека, скрывая свои тёмные делишки, а потом его устранить. Второй для меня кажется наиболее убедительным. Его где-то держат до сих пор, умело заблокировав ауру. Версия, что в его похищении замешаны Дружинины, становится более убедительной.

— Но зачем? — воскликнула молодая женщина. — Если Борис виноват, пусть ему открыто предъявят обвинение, а не мучают в заточении!

— Ну… — Басаврюк постучал пальцами по подлокотнику. Мысль, внезапно пришедшая в голову, ему понравилась. Но озвучивать её здесь он не собирался. — Возможно, ваш муж действительно оказался замешан в какой-то неприятной истории, и Дружинин хочет выяснить, кто стоит или стоял за спиной Борислава.

— Но вы же нам поможете? — с надеждой спросила то ли ещё супруга, то ли уже вдова.

— Постараюсь дать ход делу, — уклонился от прямого ответа эмиссар Шуйского. — Я на днях уезжаю в Уральск, там пробуду некоторое время. Хочу сразу предупредить, что решение вопроса может затянуться из-за моей командировки. Пока здесь, поговорю с графом Татищевым. Надеюсь, ему удастся через градоначальника надавить на полицию, чтобы та активизировала поиски. Это всё, что я пока могу сделать в силу своих полномочий.

Он поднялся с кресла.

— Спасибо вам, Тимофей Матвеевич! — вскочил следом старший Оленёв и даже схватил Басаврюка за обе руки, потряс их в порыве благодарности. — Вы вдохнули надежду в наши сердца!

Басаврюк едва не поморщился. Не любил он напыщенных и эмоциональных фраз. Понимал, что Глава говорит искренне, и всё же… мог бы обойтись одним «спасибо». А если гость ничего сделать не сможет? Конечно, во всех бедах будет виноват господин Галкин. Обещал же!

Распрощавшись с Оленёвыми, Басаврюк вышел из дома и с такой же неторопливостью пошагал к воротам. Калитку он открыл нажатием кнопки, приделанной с внутренней стороны. Узбек, дождавшийся его, пристроился следом.

Сев в машину, секретарь приказал ехать в Лесную Дачу. Надо обдумать мысль, которую он цепко держал в голове. Борислав, несомненно, уже мёртв. Прошло столько времени, что глупо надеяться на иной исход. Аурный след отсечён или уже полностью стёрт из астрала. Теперь вопрос: а для чего ещё нужен пленник, если он действительно находился у Дружининых? Вариантов хватает: как заложник или источник важной информации, а также для шантажа или обмена. Но есть ещё один вариант: корм для Ока Ра. Если Борислава «скормили» Алтарю, то когда? Не в тот ли миг, когда в подвале канцлера Шуйского шёл призыв сущности? И не повлияло ли это обстоятельство на ритуал?

Что же выходит? В теле Михаила Дружинина могла оказаться душа Борислава? Тогда понятно, откуда такая прыть у мальчишки. Впрочем, это всего лишь версия, которую предстоит проверить уже в Уральске.

Басаврюк заёрзал на месте. Борислава он совершенно не знал, и какими боевыми качествами тот обладал — оставалось лишь догадываться. Секретарю захотелось побыстрее оказаться в доме графа и связаться с канцлером, чтобы поделиться своими сомнениями и рассуждениями.

— Что ты тащишься? — не выдержав, прикрикнул Галкин на Рейнджера. — Побыстрее езжай, у меня ещё дел полно.

К его удовлетворению, телохранитель промолчал и выполнил приказ. Машина пошла ходко, и через несколько минут уже подъезжала к воротам Лесной Дачи. Едва вытерпев небольшую заминку с проверкой, Басаврюк дождался, когда Рейнджер затормозит возле крыльца, выскочил наружу и направился в дом. К счастью, графа искать долго не пришлось. Хозяин сидел в гостиной и читал газету. Казалось, он полностью поглощён этим процессом, что даже не заметил появления столичного гостя.

— Вы можете предоставить мне связь с канцлером, Ваша Светлость? — первым делом спросил секретарь, сдерживая раздражение. Впрочем, ему было не привыкать к такому отношению.

— Вам какая нужна: простая или по зашифрованному каналу? — поинтересовался Татищев, отметив странное возбуждение гостя.

— Желательно, ЗАС[1]. У вас есть такая линия, или мне воспользоваться компьютером?

— Обижаете, господин Галкин, — усмехнулся Татищев, вставая с кресла. — Идёмте, я отведу вас в переговорную.

«Переговорная» находилась где-то в глубине особняка. Басаврюк особо не старался запомнить дорогу, тем более, что с ними шёл один из охранников. При случае отведёт обратно в гостиную.

Граф остановился возле невзрачной на вид двери, на которой не было ни замка, ни замочной скважины, зато матово поблёскивала стеклянная панель. К ней-то Татищев и приложил правую ладонь. По панели пробежали изумрудно-алые всполохи. Что-то щёлкнул, полотно отошло в сторону.

— Прошу, — граф с усмешкой посмотрел на Басаврюка, заинтересовавшегося панелью. — Не пытайтесь выяснить алгоритм допуска. Он магический. Просто захотелось задекорировать замок современным атрибутом.

— Для меня это тёмный лес, — пожал плечами секретарь и вошёл в комнатку, оказавшейся, скорее, клетушкой без окон. Здесь был только столик с дисковым телефоном — невероятным раритетом, оставшимся от эпохи аналоговой передачи сигналов — и креслом, в котором мог расположиться человек для комфортного разговора.

Телефон не смутил Басаврюка. Он знал, что почти такой же находился в доме князя Шуйского. Только комната для связи была не в пример больше. Там даже операторы дежурили, постоянно сменяя друг друга!

Дождавшись, когда дверь закроется, отсекая его от оставшихся снаружи графа и охранника, секретарь сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, настраиваясь на разговор с Хозяином. Нужна ли тому информация по Оленёвым? Скорее, нет. Но у канцлера была одна полезная привычка. Он никогда сразу не выбрасывал на помойку даже самые странные сведения и факты. Всё это накапливалось в особой папке, и при случае извлекалось, систематизировалось и пускалось в дело.

Ощутив расслабленность во всём теле, Басаврюк набрал номер, с удовольствием слушая мягкое шуршание крутящегося диска, потом поднёс к уху трубку цвета слоновой кости. В мембране что-то щёлкнуло, и секретарь тут же произнёс:

— Код «белый».

Что означало, информация не имеет особой ценности, но должна быть доведена до Хозяина. Узел связи находился практически рядом с рабочим кабинетом князя, поэтому Басаврюк терпеливо ждал, когда оператор позовёт Сан Саныча. Даже учитывая разницу во времени, канцлер должен быть дома. Если же отсутствует, то оператор скажет «отмена». Послышался шорох, кто-то взял трубку.

— Говори, Тимофей, — это был князь.

— Был с визитом у неких Оленёвых, чей Род служил Дружининым, — Басаврюк старался говорить по существу. — Выяснил, что у Александра Дружинина больше полутора лет назад пропал младший брат Николай, и обвинение пало на Борислава Оленёва. Тот, якобы, сливал информацию конкурентам, а Николай его заподозрил, что и стало причиной его исчезновения. Как только он пропал, через некоторое время исчез и Борислав. Родственники последнего подозревают Дружининых в расправе над ним.

Тимофей сделал паузу, в которую вклинился голос Шуйского: