Меня зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 36

— Гудвин!

— Я дворник, а не слесарь! Что мог — сделал.

Но комендант и не подумала от меня отстать.

— Почини кран, паразит! — потребовала она. — Ну, почини! Тебе сложно разве?

Я не удержался от обречённого вздоха.

— Да как же я его починю без инструмента? И там, поди, прокладка на замену, а это в хозяйственный идти…

— Инструмент в своей каморке поищи, а хозяйственный магазин на соседней остановке — сходишь, не переломишься!

Спорить с тёткой я не стал и протянул руку.

— Что? — озадачилась та.

— Руку позолоти! Не за свой же счёт материалы покупать буду. И работа тоже денег стоит. Гони трёшку!

— Побойся бога! — охнула орчиха. — Тут и рубля за глаза! — Но она тут же осеклась и подбоченилась. — И почему это я из своих денег тебе платить должна?

— Не должна — не плати, — пожал я плечами. — Понедельника дождись или дежурного слесаря вызвони. Жильца какого рукастого попроси, в конце концов. А у меня образования нет, ещё сломаю чего — потом отвечать. За три рубля так и быть — рискну.

Тётя Тамара выудила из глубоченного кармана халата кошелёк, расстегнула его и протянула мне рублёвую банкноту.

— Остальное, как починю? — уточнил я.

— И рубля хватит! Так уж и быть, сдачу требовать не стану!

Спорить я не стал и отправился в свою полуподвальную каморку. Отпер висячий замок, кое-как влез внутрь и решил при первой же возможности разобрать стащенный туда хлам. Когда в прошлый раз искал молоток и гвозди, натыкался на разводной ключ и плоскогубцы, вот сейчас, вооружившись ими, и отправился в душевую. Как и предположил изначально, дело оказалось в лопнувшей прокладке, но идти в магазин не возникло нужды, поскольку один из моих предшественников оказался на диво хозяйственным, и от него осталось несколько листов плотной резины. Вырезать уплотнительную шайбу нужного размера и затем проделать отверстие посередине получилось без особого труда — думал, понадобится дополнительно наматывать на резьбу сантехнический лён, но с краном оказался полный порядок.

Докладывать коменданту общежития о выполненной работе я не стал, отнёс инструменты в клетушку и отправился в комнату Эли. Завёл будильник на пятнадцать минут девятого и завалился спать.

Встал под металлическое дребезжание безжалостного железного чудовища лишь самую малость отдохнувшим. Времени оставалось в обрез, но всё же задержался и доел пирожки, потом только запер дверь и поспешил на трамвайную остановку. В итоге в горздрав прикатил ровно в девять — вроде бы не опоздал, и даже так заставил других себя ждать.

Других — это хмурого Петровича и парочку молодых нелюдей: лесного эльфа и городского орка. Один был тощим и долговязым, другой непривычно для моих сородичей низкорослым и чересчур упитанным. Оба в костюмах, оба в очках.

Вот же свезло с напарниками, так свезло!

— На дежурство надо являться за пятнадцать минут! — выговорил мне руководитель рабочей дружины горздрава.

Я в бутылку не полез и покладисто кивнул.

— Учту.

— Учти!

Дальше мне вручили красную нарукавную повязку, и пока я возился с её завязками, Петрович сказал:

— На Химфармзаводе сегодня дежурите.

Эльф при этих словах закатил глаза, орк скривился, но оба они промолчали, а вот я счёл нужным уточнить:

— Нас пустят на завод-то? Пропуска какие-то понадобятся?

Тут уж закатил свои поросячьи глазки и мой городской сородич.

— Химфармзавод — это квартал так называется, — заявил он.

— Там склады с медицинским оборудованием, — пояснил эльф и протянул руку. — Ант.

— Гудвин, — представился я в ответ, а после обменялся рукопожатиями и с пухлым орком.

Тот назвался Фёдором, и ладонь у него оказалась вроде бы мягкой и рыхлой, но стоило только мне чуть усилить хватку, и это своё мнение я переменил: несмотря на лишний вес, физкультурой толстячок определённо не пренебрегал.

— Старшим Ант, — оповестил нас Петрович и постучал двумя пальцами по запястью. — Выдвигайтесь!

Мы зашагали по тротуару, но уже на следующем перекрёстке свернули с широкого освещённого уличными фонарями проспекта, по которому катил общественный транспорт и легковые автомобили, в темноту бокового проезда. Потопали дальше, миновали жилую пятиэтажку, и яркие прямоугольники окон сразу остались позади, с одной стороны потянулась аллея, с другой — высокий кирпичный забор, не иначе огораживавший те самые склады Химфармзавода. Колючей проволоки на нём не было, а кое-где деревья росли едва ли не вплотную: для несунов тут было раздолье.

Только есть ли на территории что-то ценное? Ясно и понятно, что в хозяйстве всё сгодится, но стоит ли оно риска оказаться схваченным за руку?

По асфальту протянулись многочисленные трещины, тут и там чернели лужи, приходилось беспрестанно смотреть под ноги. И никакого тебе уличного освещения!

— В следующий раз без опозданий давай! — проворчал шумно отдувавшийся Фёдор. — Пока звено не соберётся, назначение не дают, вот сюда и законопатили.

— Так и так законопатили бы! — не согласился с орком Ант. — Ну сам посуди: не тёток же сюда отправлять! А по злачным местам ходить у нас опыта нет. Ну и вот!

Он сунул в рот сигарету, но чиркнуть зажигалкой не успел, сорвался с места.

— Стоять!

Из кустов к аллее бросились две тёмные фигуры, да только эльф оказался необычайно проворен — ему удалось настигнуть беглецов задолго до того, как те затерялись в окрестных переулочках. Я за это время только и успел, что до деревьев добежать, а Фёдор от нас так и вовсе безнадёжно отстал.

Задержал Ант двух парнишек лет двенадцати на вид — человека и эльфа. Мне он сказал:

— Гудвин, трубки подбери!

— Это не наше! — тут же заявил один из мальчишек.

— В милиции расскажешь! — фыркнул Ант и потянул парней за собой.

Я опустился на корточки и выбрал из травы с два десятка стеклянных трубочек полуметровой длины. Ещё примерно столько же оказались раздавлены, с их обломками возиться не стал. Нагнал своего быстроногого напарника и спросил:

— И что теперь?

— Сдадим сторожам, — заявил тот, оглянулся и крикнул: — Федя, не отставай!

— А сторожа что? — не понял я.

— В десять наряд приедет, заберёт этих вредителей, — пояснил Ант. — Со всего же города собираются, паразиты! Украдут на копейку, поломают на рубль. Но даже не это главное: вот свернут шею или расшибутся, с забора прыгая, и кому за них отвечать?

Вдалеке мигнул свет автомобильных фар, высветил что-то схожее с силуэтом человека, но тот сразу шарахнулся в сторону и скрылся из виду — не иначе на склад нынче наведались не одни только попавшиеся нам неудачники.

Парнишки принялись канючить и просить их отпустить, но мой напарник оказался неумолим.

— Будет уроком! — отрезал он. — А безнаказанность порождает вседозволенность. Так по кривой дорожке и покатитесь!

— Мы не покатимся!

— Мы больше не будем!

Но — нет, довели малолетних оболтусов до проходной, вызвали сторожа. Молодой человек нашему появлению особо не обрадовался, но всё же запустил в бендежку, темноту в которой разгоняло мерцание работавшего с выключенным звуком чёрно-белого телевизора.

Сторож включил свет и потребовал:

— Выкладывайте!

Парнишки замялись, но деваться им было некуда, сначала один кинул на стол увесистый рулончик фольги, затем его примеру последовал и другой.

Задребезжал звонок, и Ант попросил сторожа:

— Запусти, это с нами.

— Сам запусти, — отозвался молодой человек. — Пойду старшего позову.

— Гудвин, присмотри за ними пока, — сказал мне напарник.

Я покачал головой и взял фольгу. Та оказалась серебристой с одной стороны и жёлтой с другой, а ещё необычайно тонкой.

— На кой она вам?

Мальчишки переглянулись, и эльф нехотя произнёс:

— Бомбочки запускать.

— С селитрой, что ли?

— Ага.

— Это ж фуфло! — фыркнул я. — Она ж враз прогорит! Нормальная фольга на молокозаводе!

— Туда ехать далеко. И там сторожа с собаками.