Меня зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 21

Потом выкинул предметы своего труда в мусорный бак, который предстояло вывезти на помойку. От предшественника мне достались брезентовые рукавицы, дворницкий фартук и резиновые шлёпанцы, так что навесил на дверь замок и отправился отрабатывать свой нелёгкий хлеб. Вываливать зловонное содержимое мусорного бака в тачку не стал и погрузил его целиком. В калитку пройти не получилось, пришлось отпирать ворота. Ближайшая мусорка располагалась в соседнем квартале, пока добирался до неё, ощущал себя самым что ни на есть дурацким образом, не особо даже помогала вертевшаяся в голове строчка: «У нас в почёте всякий труд…»

У нас в почёте… У нас…

В жопу!

Вернувшись, поставил мусорный бак обратно под навес, а вот тачку оставлять там не стал и выкатил её на улицу, заодно прихватив с собой метлу, грабли и железный совок. Подмести тротуар от опавшей листвы много времени не заняло, благо её на мусорку не повёз и просто вывалил под росшие на задворках кусты. С боковым переулочком тоже разобрался буквально в пять минут, а вот в скверике завис надолго, ибо мусора там накопилось с избытком.

Сигаретные пачки, обрывки газетных листов, смятый пакет из-под молока, окисленная батарейка давно позабытого формата «элемент 373», проколотый резиновый мяч, один рваный кед, россыпь ржавых металлических пластин в форме буквы «Ш» из распотрошённого трансформатора, натянутая на ветки магнитная лента, разломанный радиоприёмник, какие-то стальные уголки, колено чугунной трубы, обрывки проводов и проволоки, обломки грампластинки, десяток закопчённых кирпичей — целых и половинок. Не было там, разве что, собачьего дерьма, что меня безмерно порадовало.

А ещё даже больше этого порадовали выуженные из заросшей высокой травой канавы бутылки: пяток «чебурашек», полдюжины водочных, три из-под вина. Парочку я сразу забраковал, углядев сколы на горлышке, остальные прибрал, решив сдать.

Ну а потом, когда тачка заполнилась уже наполовину, я добрался до спиленного тополя, который местные алкаши использовали в качестве лавочки. Там к битым бутылкам, размокшим под дождём сигаретным пачкам и окуркам добавились ещё и золотинки плавленых сырков, мятые консервные банки, целлофановые пакеты и рыбьи скелеты. Пока сгребал их граблями, нашёл сломанные очки и связку ключей, а ещё набрал с полрубля рассыпанной в траве мелочи.

Спина к этому времени у меня уже почти не сгибалась, и когда к месту распития горячительных напитков пожаловала очередная парочка забулдыг, улыбнулся я им не шибко-то и приветливо.

— Будете гадить здесь, я вам головы поотрываю! — пригрозил, выпрямляясь во весь рост, и парочку потасканного вида гномов будто ветром сдуло.

Провозился я там никак не меньше часа, а как сел на ствол перевести дух, вновь зашелестели кусты.

— О как! — удивился выбравшийся на прогалину меж деревьев милиционер. — Никак Тамарка дворника нашла?

— Участковый, что ли? — проворчал я, не став отвечать на вопрос.

— Старший лейтенант Малеев! — козырнул гном с короткой рыжеватой бородкой.

— Гудвин.

Милиционер удивлённо приподнял брови, но тут же расплылся в понимающей улыбке.

— А! Так ты тот самый орк, который к Эльке шастать повадился! Ну, Тамара! Ну, мать даёт!

И вновь я никак комментировать заявление участкового не стал, попросил:

— Ты, страшный лейтенант, проведи разъяснительную работу с контингентом, чтоб не мусорили. А то мне самому придётся.

— Только чтоб без рукоприкладства!

— Да какое ещё рукоприкладство? Зачем? — поморщился я. — Установлю самых отпетых и договорюсь, чтобы их в ЛТП определили. Я с пси-блока, мне это раз плюнуть. Так что поговори.

Гном махнул рукой.

— Да бесполезно с ними разговаривать. Пока трезвые — все всё понимают, а как шары зальют, так хоть кол на голове теши! И самых отпетых ты принудительным лечением не напугаешь, они и не в таких местах бывали. Гляди ещё, чтоб пику в бок не сунули. Поножовщину мне точно на вид поставят!

Я вздохнул и спросил:

— Который час не подскажешь?

Участковый взглянул на запястье.

— Четверть третьего.

— О! Закругляться пора.

Нельзя сказать, будто в сквере совсем уж не осталось мусора, но стало заметно чище, и я решил наведаться сюда ещё на следующей неделе, а пока покатил тачку на мусорку. После наскоро освежился в душевой на этаже, переоделся и совсем уж собрался отправиться на поиски телефонной будки, но сразу опомнился и постучался в комнату коменданта.

В просьбе позвонить орчиха не отказала, а дядя Вова оказался на месте и велел приезжать. Ну и выдвинулся.

Честно говоря, не был так уж уверен, что поступаю правильно, вот только с учётом навалившихся проблем…

Ой, да о чём я вообще⁈ Что мне до тех проблем? Плюнуть и растереть!

Просто ускоренное развитие экстрасенсорных способностей — единственная возможность чего-то в этой жизни добиться, не вступая в конфликт с уголовным кодексом. Орк же! Орк с очень средним образованием!

Три года учиться только для того, чтобы потом медбратом вкалывать и больным утки выносить? Шибко так себе вариант. Не для меня. А вот третий пси-разряд — это неплохая заявка на успех. Третий разряд не все таёжные орки получают, о лесостепных и говорить не приходится.

Вырваться хочу, выделиться!

Всего и сразу хочу! Побольше, и можно без хлеба!

Глава 4

Четыре

Ещё я хотел денег. Точнее — деньги мне были объективно необходимы.

Подкатил перед выходом из общежития с вопросом об авансе к коменданту, но ожидаемо услышал предложение приходить пятого числа. Тогда сложил в спортивную сумку сполоснутые под краном бутылки и поспешил в пункт приёма стеклотары, благо ближайший располагался как раз по пути к трамвайной остановке.

Дул прохладный ветерок, и зародившаяся от раздумий о своих перспективах в этом мире щекотка внутри черепной коробки пошла на убыль, вернулась ясность мысли, но полностью меня так и не отпустило, поэтому, когда приёмщик придрался к безупречному вроде бы горлышку одной из «чебурашек», запулил я ею в деревянный ящик для боя так, что рассадил не только свою бутылку, но и парочку уже лежавших там до того.

— Эй! — возмутился рогатый нелюдь. — Аккуратней!

— Халявы не будет! — отрезал я. — Деньги гони!

Насчитали мне рубль шестьдесят, и с учётом найденной в скверике мелочи я в два раза перекрыл свой обычный дневной приработок, но это как-то не особо даже и порадовало. Это ж не на постоянной основе! Разовый же доход!

Растворённый в крови пси-концентрат продолжал будоражить нервную систему, и я едва удержался от того, чтобы перейти на бег. Ускорился уже только у трамвайной остановки — там рванул через дорогу и заскочил в заднюю дверь второго вагона.

Жил дядя Вова в обычной панельной девятиэтажке неподалёку от пирамидального здания НИИ Сверхтяжмаша, и в гости он меня не пригласил — встретил на углу дома, указал на гаражный кооператив.

— Идём!

Ворота стояли распахнутыми настежь, прямо за ними возились с видавшей виды легковушкой два мужичка. Упырь поздоровался с ними и повёл меня между рядами добротных бетонных гаражей. Дальше мы свернули в боковой проезд, дошли до предпоследних ворот, и дядя Вова отпер врезанную в них железную дверцу. Дабы последовать за ним, пришлось не просто втянуть голову в плечи, но ещё и наклониться.

Щёлкнул выключатель, гараж залил яркий свет, и у меня едва челюсть от удивления не отвисла. Нет, полки с разнообразным инструментом ничего особенного собой не представляли, но вместо автомобиля в центре помещения стоял хирургический стол, а включил дядя Вова не банальную лампочку, а медицинскую люстру, явно позаимствованную в операционной.

Не обошлось и без пациента: на столе лежал импортный радиоприёмник со снятой задней крышкой, и упырь начал собирать и перекладывать то ли вытащенные из него детали, то ли приготовленные на замену запасные части.