Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 22

— Не за что ещё. Но сильно не переживай. Вряд ли ты ему нужна.

Игорь всегда так говорил. Что он со мной лишь для того, чтобы поиграть. Вкусить молодого тела, испортить девочку. А потом сломать и выбросить, как испорченную игрушку.

Но это не так. Я так не считаю…

— Ладно, до завтра, — быстро отключаюсь и, положив телефон на тумбочку, направляюсь во вторую комнату. Открываю её, совсем позабыв, что закрыла её от двух мальчишек. Прохожу внутрь и словно оказываюсь в другом мире.

Лучи солнца проникают сквозь занавески, падают на белый холст. Вокруг столько картин, что можно было бы открыть собственную галерею. Но я слишком самокритична, поэтому прячу всё это от чужих глаз.

Подхожу к мольберту, сажусь напротив него на стул.

Я давно ничего не рисовала. Делаю это, когда меня переполняют эмоции. Шторм на душе бушует.

И в последнее время всё было хорошо. Но не сегодня.

Пальцы сами хватают кисти, краски.

Дотрагиваюсь пушистым кончиком до белой ткани. И не замечаю, как начинаю рисовать. В голове нет образа. Нет ясной картины. Но уже сделав пару мазков, понимаю, что рисую. А точнее — кого.

Причину всех моих проблем…

Гордей

Залетаю домой, широким шагом направляюсь к себе в кабинет. Чуть не сбиваю домработницу с ног. Меня мало сейчас заботит окружение. А вот мой ноутбук мне необходим.

На почте вся информация о Насте. Кажется, там что-то было о её ребёнке. Я не всматривался, не искал подвоха. А теперь… становится интересно.

Вряд ли Настёна мне соврала. Она не умеет.

Как же ей было хреново, что она напилась и переспала с первым встречным? Как сорвалась? Я помню её не такой.

Поэтому все это напрягает.

Даже если не ложь — я должен всё проверить.

Первым делом открываю крышку ноутбука, захожу на почту. Взглядом ищу нужную мне информацию. Всё не то. Есть художественная школа, не замужем… Это я всё знаю.

Наконец нахожу.

Где родила, когда… Ни имени малышки, ни фамилии, ни отчества.

Только дата. Родилась в мае. Значит, малютке сейчас семь месяцев, как и сказала Настя.

Совсем крошка… Но она так и выглядит. Порой боишься дотронуться. Вдруг больно сделаешь или что-то сломаешь.

Если посчитать девять месяцев от её рождения… Зачали её в сентябре. Как раз в то время мы с ней и расстались. Как сейчас помню эту тёплую погоду. Зелёная трава, ещё не пожелтевшие листья на деревьях.

Млять.

Её слова набатом звучат в голове.

«Я напилась в баре. Пыталась заглушить боль, оставленную тобой. И переспала с каким-то парнем».

И все ведь сходится.

Ровно девять месяцев назад мы уже не встречались.

Нет, Гордей, всё херня. Надежды, что это твой ребёнок — нет. Она ведь сама сказала. Зачем ей врать? Хотя причина есть. И это — я.

Запускаю пятерню в волосы и треплю себя по голове.

От этой новости что-то жжётся в груди. Ревную, черт возьми. Бешусь. От того, что у неё не единственный. И так понятно — всю жизнь бы верность мне не хранила. Но… Выходит совсем не так, как я думал.

Потираю переносицу.

Живёт одна, без отца ребёнка. Сама справляется, без чьей-либо помощи. А тут я. Вставляю ей палки в колёса. Неправильно это, но ничего с собой поделать не могу. Тянет меня магнитом в ту сторону.

Достаю телефон из кармана, набираю Андрея, помощника.

— Да, Гордей Алексеевич?

— У меня к тебе два задания, — глухо говорю. — Первое — свяжись с Покровской, скажи, что ничего платить не надо. Я уволил её.

— Великодушно, шеф, — отзывается он, а я кривлюсь. Изначально не собирался использовать это как манипуляцию. Но так вышло. Мне нужен был повод для приезда. И я хотел вернуть её в центр, чтобы… она была рядом.

Не вышло.

— Второе, — игнорирую его слова. — Завтра загляни в ЗАГС, достань свидетельство о рождении одной девочки.

— Э-э-э, а как представиться? И как это объяснить?

— Андрей, не тупи. Это не от бизнеса, а от меня лично. Дай денег, не будь наивным пацаном.

— Да, тупанул, извиняюсь. Завтра постараюсь.

— Не постарайся, а сделай, — чеканю с нажимом. Нужно узнать как можно скорее, иначе не успокоюсь.

— Понял. Кстати, Гордей Алексеевич, вы помните, что у вас послезавтра благотворительный вечер?

— Помню, — рявкаю. Ненавижу подобные мероприятия. Можно помочь нуждающимся и без всякой этой показухи и сборов. Редко хожу на такие встречи, но иногда появляться надо. — До завтра.

Отключаюсь, опускаю телефон на стол и снимаю с себя пальто. Так спешил, что забыл раздеться.

Избавившись от одежды, бреду в душ. Затем спускаюсь вниз, на первый этаж. Сегодня без ужина в ресторане, приготовлю что-нибудь дома.

Спускаясь вниз по лестнице, не нахожу своей жены, вечно зависающей в телевизоре на диване по вечерам.

Прохожу мимо Нины, домработницы.

— Где эта? — киваю на диван.

Пожимает плечами.

— Опять где-то шляется, — цежу сквозь зубы. Вернула старые привычки? Когда я с ней познакомился — она была той ещё гулякой. Вот как я на неё напоролся?

Жалею об этом в который раз.

Забываю о жене, готовлю лёгкий ужин. Работаю и иду спать.

Катю не нахожу в её спальне даже утром. Загуляла. Снова. У неё бывают периоды, когда она пашет как проклятая, что-то со своими цветочными салонами, а иногда так. В загулах.

Закрываю на это глаза и еду в офис.

А к вечеру Андрей присылает мне на телефон фотографии свидетельства о рождении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сглатываю перед тем, как открыть фотографию.

Первым делом в глаза бросается пустая строка. В графе «отец» стоит прочерк.

А полное имя малышки звучит так: Покровская София Викторовна.

Настя не обманула…

Дала отчество своего отца.

Ребёнок от другого мужчины…

Почему-то меня это не отталкивает. Нет неприязни. Детей я люблю. Плевать, что чужой. Может, когда-нибудь решусь и возьму малыша из детского дома. Сделаю счастливым и его, и себя. Но не сейчас — не с моим графиком работы и такой женой.

Да и сейчас мне хочется только одного. Точнее, одну…

Прости, Настён, но я не оставлю тебя в покое, пока снова не верну тебя.

Да, теперь я точно уверен, чего хочу.

Вернуть себе свою малышку обратно…

Спускаюсь по лестнице и прижимаю к уху телефон. Внимательно слежу за гололёдом под ногами и параллельно сильнее прижимаю к себе дочку, одетую как капуста.

Перестаралась я с одёжкой. Она стала на килограмм тяжелее, и мне уже не так просто держать её на руках. Надо было бы ехать из дома сразу к Игорю, но я решила, что вопрос с художественной школой должен решиться в ближайшее время.

Раз здание принадлежит Гордею, нужно это исправить.

Нет, я не попросила Игоря выкупить его — это бесполезно. Волков не продаст.

Но уже сообщила своим ученицами, что здесь мы обитаем до Нового года. А после праздников переезжаем в новое место. Какое — я пока не нашла. Дел других полно.

Сегодня вот едем к Игорю и Васе.

И если я не потороплюсь… он меня убьёт.

— Ты где? — спрашивает меня по телефону. Вовремя звонит! Когда я пытаюсь не упасть и не уронить дочь.

— Скоро буду. Такси жду. Полчаса — и мы у тебя.

— Сними розовые очки. Час пик. Вечер. Какие полчаса?

Я нервно смеюсь, высматривая среди множества фар ту самую белую машину с рекламным баннером на крыле и шашечками на крыше.

Этот чёрный тонированный автомобиль явно не такси.

— Ну, минут сорок, — неловко кривлюсь и наконец наступаю на снег. Чувствую себя в безопасности и семеню на месте, замерзая с каждой секундой всё сильнее. Рука сейчас заледенеет!

Вижу, как подъезжает автомобиль с нужными мне номерами.

— Ладно, я скоро буду.

— Погоди, — не даёт мне отключиться. — Я кое-что сделал по твоей просьбе. Поэтому можешь не переживать.