Ртуть - Харт Калли - Страница 2

Гвардеец сорвал латную рукавицу с крагой, а затем и кольчужную перчатку с той руки, которой он чуть было меня не придушил, и отшвырнул на песок. Полированный, сверкающий металл издал отчетливый вибрирующий звон, ударившись оземь. И звон этот, отдавшись эхом у меня в ушах, все же обратил в прах мои планы на вечер. Я только что попалась на краже малюсенькой гнутой железяки с рыночного прилавка, а пошла я на эту кражу, заранее взвесив риски и заключив: даже крошечный кусочек железа принесет прибыль. Но это?!.. Передо мной на песке лежало столько драгоценного металла, брошенного так, будто он ничего не стоит, что противиться искушению было невозможно.

Я двигалась со скоростью, которой гвардеец никак от меня не ожидал. Один молниеносный рывок в сторону, один гибкий взмах обеими руками – и я вцепилась в золото, выбрав тот кусок, что побольше. Перчатка, творение искусного мастера, была восхитительна: маленькие золотые колечки сплетались в тончайшее кольчужное полотно, неуязвимое, как известно, ни для клинка, ни для магии. Но кованые пластины латной рукавицы, которую носят поверх перчатки, весили на вид столько, что у меня голова пошла кру́гом – я в жизни не держала в руках такого количества золота.

– Стой! – Гвардеец ринулся за мной, но было поздно: я уже завладела рукавицей, уже сунула в нее кисть и защелкнула щитки на запястье, уже мчалась к крепостной стене Ступицы со всех ног. – Держите девку! – рявкнул страж королевы, и эхо оглушительного приказа заметалось над мощеным двором.

Однако никто и не подумал выполнить этот приказ. Толпа, собравшаяся поглазеть, когда гвардеец только поймал меня у рыночного прилавка, рассеялась в мгновение ока, точно стайка перепуганных детишек, стоило мне произнести слово «Третий».

Если этого человека приняли в гвардию королевы Мадры, значит, он выдержал суровую подготовку. Рекруты, прошедшие отбор, обучаются по жесточайшей полуторагодичной программе, включающей все виды боевых искусств, о каких только можно прочесть в пыльных лабиринтах зильваренских библиотек. За это время из них выжимают все соки и выворачивают наизнанку, так что дожившие до получения диплома превращаются в механизмы из плоти и крови, способные терпеть невообразимую боль и в совершенстве владеющие любым оружием, что делает их непобедимыми в бою. На каком-нибудь тренировочном плацу в казармах я бы не выстояла и четырех секунд против гвардейца с полной выучкой. Но Мадра требовала, чтобы ее королевская гвардия была лучшей из лучших. В своей ненасытной гордыне она не знала границ, а потому ее людям надлежало не только быть лучшими, но и выглядеть таковыми. В результате гвардейский доспех имел немалый вес. Так что да, на тренировочном плацу этот воин, в чьи лапы я попалась на краже железа, не оставил бы от меня мокрого места. Только вот мы были не на плацу. Мы были в Ступице, у самой стены, и настал час Расплаты, то есть раскаленный полдень, а говнюк был наглухо упакован в свои понтовые латы, как индейка в глину для запекания в праздничный день.

Он не мог бегать под грузом такого количества металла.

Даже трусцой.

И он уж точно не сумел бы залезть на гребаную стену.

Я рванула к восточной части стены, работая руками и ногами настолько быстро, насколько позволяли помятые ребра. Оттолкнулась, подпрыгнула и вцепилась в крошащийся песчаник, с разгону ударившись всем телом о каменную кладку так, что из легких вышибло воздух.

– Ох-охххх…

Ощущение было такое, будто Элрой размахнулся кузнечным молотом и шарахнул мне прямо в солнечное сплетение. Страшно даже подумать, сколько синяков я насчитаю завтра утром, если конечно, завтрашнее утро для меня настанет. Впрочем, на размышления времени не оставалось. Я поглубже засунула пальцы в узкую щель между здоровенными глыбами песчаника, оскалилась от напряжения и подтянулась на руках. Забила ногами в поисках опоры. Нашла. Но в этот момент моя правая рука соскользнула…

Распроклятая рукавица!

Дурацкая конструкция…

Золото лязгнуло, металлический звон разнесся песнью сирены, когда я хлопнула рукавицей о стену, пытаясь найти за что ухватиться. Пальцы мои – проворные, цепкие, созданные для того, чтобы взламывать замки́, вскрывать запертые окна, ерошить густые волосы Хейдена, – не справятся, если я не смогу согнуть руку в запястье. А я не могла это сделать.

Вот дерьмо!

«Если хочешь жить, делать нечего – придется бросить рукавицу», – мелькнула самая что ни на есть нелепая мысль. Рукавица весила фунта четыре[1], не меньше. Это была не просто украденная часть гвардейского доспеха. Это было образование для моего брата. Три года жратвы. Билеты на юг, туда, где полуденные ветра, гуляющие по выжженным плоскогорьям, на двадцать градусов прохладнее, чем здесь, в Зильварене, Серебряном городе. У нас будет достаточно денег, чтобы купить небольшой дом, если захотим. Без лишней роскоши, конечно. Просто надежный дом, защищенный от непогоды, то, что я смогу оставить Хейдену в наследство, когда – или все-таки если? – гвардейцы меня сцапают окончательно.

Нет, бросив рукавицу, я потеряю нечто такое, что куда дороже жизни. Я потеряю надежду. А расстаться с этой штукой просто так я была не готова. Сначала можно и руку вывихнуть, а там посмотрим…

Короче, я решила побороться.

– Девка, не дури! – заорал гвардеец. – Сорвешься! Даже до середины не долезешь!

Если воин вернется в казармы без латной рукавицы, будут последствия. Я понятия не имела, что его ждет, но подозревала, что ничего хорошего. К примеру, этому засранцу могли отрубить руки до запястий и закопать его по шею в песок, чтобы заживо сварился на полуденной жаре. Да и хрен с ним. Я иду домой.

Пальцы были разодраны в кровь, плечо горело огнем, пока я болталась на одной руке, елозя ногами по стене в поисках неровности, от которой можно будет оттолкнуться. Вверху я приметила участок кладки, которая выглядела пусть и старой, но еще относительно крепкой. По крайней мере, оставалось на это надеяться. Дай ветрам время, и они сожрут все подчисту́ю, а Зильварен служит их любимым лакомством тысячи лет. Песчаник обманчив. Городские строения и стены казались основательными на вид, но на деле таковыми не являлись. Одним мощным пинком можно было обрушить целое здание – такое реально случалось. Не то чтобы я была слишком тяжелой, но тут большого веса и не требовалось. В общем, я действительно готовилась рискнуть здоровьем и жизнью, ударившись о кирпичную кладку.

Сердце ухнуло в пятки, когда я все-таки оттолкнулась ногами и прыгнула вверх… а потом оно отрикошетило и застряло в глотке, когда я опять врезалась в стену животом. Адреналин хлынул в кровь, едва я осознала, что случилось три чуда подряд.

Первое: каменная кладка устояла.

Второе: моя левая рука нашла за что зацепиться.

Третье: плечо не выскочило из сустава.

Теперь нужно было нащупать опору для ног.

Для ног… Опору… Для обеих…

СУКА!

Сердце опять чуть не вылетело из груди, потому что подошва сапога соскользнула с каменного выступа и я закачалась на одной руке.

Где-то подо мной раздался испуганный женский возглас – похоже, мне опять посчастливилось собрать зрителей.

Вниз я смотреть не стала. Понадобилось некоторое время на то, чтобы прекратить раскачиваться и снова обрести точку опоры. После этого удалось немного перевести дух.

– Девка! Разобьешься же! – крикнул гвардеец.

– Может, и разобьюсь! А вдруг нет? – отозвалась я.

– Все равно зря стараешься! В этом городе нет ни одного барыги, настолько тупого, чтобы купить краденую часть доспеха!

– Да прям! Могу хоть сейчас вспомнить парочку!

Вообще-то, я не могла. Как бы тяжело ни приходилось зильваренцам, даже в самые черные времена, когда целые семьи умирали от голода, ни один обитатель этого города не рискнул бы связаться с такой опасной штукой, как латная рукавица, поблескивавшая на моей правой руке. Но это не имело значения. Потому что я не собиралась ее продавать.