Ртуть - Харт Калли - Страница 15

– Я… не знаю. По-моему, никакого особого плана у них нет.

– Ну да… – покивала Мадра и принялась опять прохаживаться передо мной туда-обратно в глубокой задумчивости. – Удивительно, что фейри не потрудились подумать, как убить бессмертную королеву, Сейрис. Похоже, они безрассудны и плохо готовы к противостоянию с такими, как я. – Шелка зашелестели – она снова приблизилась ко мне. – Должна сказать, суматоха, которую ты сегодня устроила, меня изрядно взбодрила. Пощекотала нервы, как… как… – Она подняла глаза к сводчатому потолку и нахмурилась, подыскивая сравнение, потом пожала плечами и опять устремила взгляд на меня. – Наверное, все дело в том, что меня слишком давно одолевает скука. Так долго занимать трон и не видеть никаких угроз для своей власти… Тоска. Томиться во дворце, пить вино, резать для развлечения простолюдинов – здесь больше и заняться-то нечем. Но ты на секунду заставила меня вспомнить о былом…

Даже широкая, леденящая душу ухмылка не портила ее красоту. Возможно, если бы обитательницы Третьего сектора вели такую же роскошную жизнь, какой наслаждалась Мадра, они выглядели бы не менее прекрасно, но так или иначе, в ярости или в надменной отстраненности эта женщина все равно была самой восхитительно красивой из всех, кого я когда-либо видела.

Она вдруг резко повернулась ко мне, рассмеялась звонко и холодно, а затем обвела рукой зал:

– Потому-то мы и встретились именно в этом месте. Я хотела убедиться, что здесь все осталось как прежде. Если в Зале зеркал ничего не изменилось, изгнанные фейри не могли вернуться. Я и без того знала, что так оно и есть, но проклятая паранойя опять меня одолела. Пришлось проверить лично. – Она посерьезнела. Передо мной стояло дивное юное создание в роскошном наряде, взбалмошное и капризное сообразно возрасту, но было в этих прозрачных голубых глазах что-то древнее и злокозненное. – Пора бы мне уже проявить строгость в обращении с чернью, Харрон. Никакого больше снисхождения к подонкам общества. – Она обращалась к капитану гвардейцев, но при этом пристально смотрела на меня.

– Воистину, ваше величество, – подобострастно закивал Харрон. – Долг королевы – защищать своих верноподданных и отводить от Зильварена любые угрозы. Все, что вы вершите в мудрости своей, – во благо.

Угодливая тварь! Мерзкий подхалим! Куда исчез капитан Харрон, который задержал меня на улицах Третьего сектора? Где человек, который вывел меня из подземелий и дал напиться из собственной фляги? Это заискивающее существо не имело с ним ничего общего. Он словно съежился под взглядом королевы и был напуган по неизвестной мне причине.

Мадра его ужимки, судя по всему, тоже не оценила – уголки ее рта едва уловимо опустились в презрительной гримаске.

– Разберись с ней, Харрон. Когда закончишь, собери своих людей и отправляйся туда, где ты ее нашел. Избавьте меня от ее соседей по сектору. Ото всех.

От моих соседей по сектору?..

Она же не имеет в виду…

Меня накрыла волна паники.

– Нет! – выпалила я. – Мой брат ни при чем, я говорила! Он не брал рукавицу. Клянусь, он…

Лицо королевы ничего не выражало, когда она вскинула руку и провела указательным пальцем по моей щеке. С меня градом катил пот, мне казалось, что я излучаю запах страха всеми порами, а женщина, стоявшая передо мной, была спокойна и безучастна; на безупречной, невероятно бледной коже не было даже испарины.

– Ты крыса, – ровно произнесла она. – Крысы – бич этого города испокон веков. Убьешь одну, а глядишь – поздно, потому что где-то уже подросло ее отродье и десяток таких же тварей подбираются к тебе. Десяток крыс, еще толще и уродливее той, жрут зерно, которое им не принадлежит, лакают воду, на которую у них нет права. Крысиное гнездо можно уничтожить, только выследив его обитателей и выкурив их из норы. Даже если фейри не вернулись в Зильварен, тебя ведь кто-то обучил боевым искусствам. Кто-то показал тебе, как убивать и калечить моих людей. Думаешь, я позволю пламени мятежа тайно тлеть и дальше? О нет. – Она оскалилась и схватила меня за подбородок – ногти вдруг сделались острыми, длинными, глубоко впились в мою кожу. – Ты взяла то, что принадлежит мне, девочка, а я не из тех, кто отпускает воров на все четыре стороны. Поэтому взамен я возьму то, что принадлежит тебе. Сначала твою жизнь. А потом превращу в столб черного дыма тех, кто был тебе дорог. Когда же их не станет, я сотру Третий сектор с лица земли. На его месте будет только зола. И в ближайшую сотню лет даже распоследние идиоты дважды задумаются, перед тем как украсть у меня что-либо, и вспомнят тот черный день, когда Сейрис Фейн нанесла оскорбление королевской власти Зильварена и сто тысяч человек поплатились за это жизнью.

^Целый сектор города будет предан огню из-за меня. От сотни тысяч человек останутся пепел и кости. Нет, эта угроза не могла быть всамделишной… Элрой однажды рассказал мне, как забивают коров на скотобойне: выбирают момент, чтобы застать животное врасплох, и засаживают ему в лоб арбалетный болт. Именно так меня поразило чувство вины – неведомо откуда и точно промеж глаз.

Зашелестело атласное платье, по переливчатой ткани волнами прокатилось разноцветное сияние, как по нефтяной пленке, – королева Мадра развернулась и зашагала прочь по огромному залу, бросив через плечо:

– Заставь ее звучать, Харрон. Хочу послушать, как ее музыка разносится эхом от подземелий до бойниц самых высоких башен. Пусть споет для меня. Мы так давно не тешились сладостными нотами…

Больная тварь. Извращенка. Вот кто она такая. Прекрасное лицо Мадры многих вводило в заблуждение, но за безупречной маской скрывался уродливый монстр с черным оскалом ненасытной пасти. И я его видела. Я угадывала его в речах королевы. Слушала ее хрустальный голос – и слышала отзвуки произнесенного тем же голосом бесчисленного множества приказов о зверствах…

Глаза Харрона остекленели, когда он обнажил меч. Шорох клинка, выскальзывающего из ножен, заполнил все пространство вокруг. Этот человек не знал ни сожалений, ни угрызений совести. Проблеск сочувствия, проявленного им, когда он вел меня из подземелий в этот зал, исчез, растворился во мраке. На смену ему пришло… ничто. Пустота.

Приближаясь ко мне, он двигался бесшумно и быстро.

Для меня все могло закончиться точно так же – быстро и бесшумно. Жизнь покинула бы меня за долю секунды, на середине удара сердца, крик застрял бы в глотке прежде, чем я успела бы сделать новый вдох. Но Мадра ясно дала понять, что желает услышать, как дворец полнится моими криками. Она изъявила свою волю, а Харрон был ее верным псом. И когда он ко мне подошел, я не могла оказать сопротивление со связанными за спиной руками – даже оттолкнуть его не имела возможности. Хотела ударить ногой в живот, но он легко уклонился и смерил меня усталым презрительным взглядом.

– Для тебя это ничего не значит, капитан, – забрать чью-то невинную жизнь?

В его глазах что-то мелькнуло – не сострадание, скорее опустошение.

– Невинную? Ты преступница, – бесстрастно проговорил он. Затем крепко взял меня за плечо и потянул за собой. Я пыталась упираться пятками, но полированные каменные плиты были слишком скользкими.

– В Третьем секторе все преступники, – прошипела я. – Мы воруем, потому что ничего другого нам не остается. Если не будем брать больше, чем нам дают, попросту умрем. Воруй или сдохни – простой выбор. И ты бы поступал так же, как мы, когда бы речь шла о жизни и смерти.

– Что ты знаешь о моих моральных ориентирах, девка? – Он дернул меня за плечо, заставляя идти вперед, и угрожающе зарычал, когда я попыталась вырваться. Связанные за спиной кисти пульсировали от боли, и если бы я вывернула руки чуть сильнее, кости могли бы выскочить из суставов. Но ради выживания я готова на многое и воровство – самое малое в этом перечне. Как и тогда, при подъеме на стену, я знала, что если вывихнутые руки помогут мне сбежать, тогда боль – ерунда, я сумею ее вытерпеть.