Ртуть - Харт Калли - Страница 12

С возрастом эта детская мечта изменилась. Я все еще хотела стать фрейлиной Мадры, но уже не ради нарядов и яств. Не для того, чтобы вырваться из нищеты и превратиться в избалованного домашнего питомца бессмертной повелительницы. К тому времени я достаточно настрадалась, познала слишком много несправедливости и видела столько чудовищного насилия со стороны властей, что лишилась своей детской наивности навсегда. Теперь мне необходимо было стать избранницей королевы, чтобы подобраться к ней совсем близко – и убить ее. Я представляла себе, как делаю это, каждую ночь, закрывая глаза. Когда гвардейцы зарезали мою мать и оставили ее тело гнить на улице, только эти фантазии помогли мне сохранить здравый рассудок. Я выдумывала миллион способов добиться аудиенции у вечной девы, владычицы Зильварена, досточтимой королевы Мадры. Можно было попробовать наняться посудомойкой в дворцовые кухни; постичь актерское ремесло и получить роль в спектакле бродячего театра, который давал представления в Зильварене на праздник Вечернего света; перебраться через стену и проникнуть во дворец тайком. Я просчитывала варианты, планировала свои действия по минутам, учитывала любые мыслимые и немыслимые обстоятельства и в итоге пришла к выводу, что сумею это сделать так или иначе. Что обязательно сделаю. Я – сделаю.

Но мне никогда не приходило в голову, что я окажусь в королевских чертогах именно в таком виде – с туго связанными за спиной руками, с переломанными ребрами и с багровым фингалом, распустившимся, как цветок смерти, вокруг правого глаза. Ни один из планов не предусматривал, что я буду задыхаться в тесном каменном мешке без окон, обливаясь ручьями пота, шесть часов подряд. В мою стратегию это вообще не вписывалось.

Капитан Харрон – как выяснилось, именно так звали того ублюдка, предводителя гвардейского отряда, – бесцеремонно затолкал меня в эту камеру дожидаться королевы. С тех пор я мерила конуру шагами – три в длину от стенки до стенки – и считала минуты, которые постепенно складывались в часы. Считала исключительно ради счета, чтобы заглушить черные мысли, одолевавшие меня с момента прибытия в дворцовое подземелье. Если позволю страху пустить во мне корни и разрастись в панику, это никому не поможет – ни мне самой, ни моим близким.

Городские часы отзвонили окончание дня почти сразу после того, как капитан Харрон наконец вернулся за мной. Я уже бредила от жары, мне казалось, что рот набит песком, однако плечи мои были гордо расправлены, а подбородок вздернут, когда гвардеец ступил в камеру. Сверкающие золотые латы он сменил на боевой нагрудник из дубленой кожи, но два меча – один угрожающих размеров, с обмотанной тряпицей рукоятью, и один короткий – по-прежнему были при нем, висели с двух сторон на поясе. Непринужденно прислонившись плечом к стене, он засунул за пояс большие пальцы и смерил меня взглядом. Увиденное его, похоже, не сильно впечатлило.

– Где ты научилась так сражаться? – спросил капитан Харрон.

– Просто повесьте меня уже и забудьте, – буркнула я. – Если станете и дальше тянуть время, рискуете упустить эту приятную возможность.

Он недоуменно вскинул бровь:

– Я бы на твоем месте не рыпался – отсюда не сбежишь.

Я закатила глаза:

– Оно мне надо? Я имела в виду, что сдохну тут от скуки без твоего с королевой участия.

Капитан Харрон безрадостно рассмеялся:

– Ну извини за отсрочку. И можешь не беспокоиться – у королевы в запасе множество способов развлечь гостей, так что она не даст тебе заскучать. Сейчас у нее есть неотложные дела, и она желает сначала покончить с ними, чтобы после этого уделить тебе все свое внимание без остатка.

– О-о, какая честь! Не верю своему счастью.

Капитан нахмурился:

– Это действительно честь. Ты знаешь, сколько людей королева Мадра изволила одарить своим высочайшим вниманием за последние дни?

– Полагаю, мало. Мне почему-то кажется, что у нее не так уж много друзей.

Харрон погладил подушечкой большого пальца эфес меча.

– Не пытайся упражняться в остроумии там, куда мы сейчас отправимся. Лучше оставь свой колкий язычок в этой камере, иначе он сослужит тебе дурную службу.

– Ты удивишься, капитан, но большинство моих знакомых считают меня очень забавной.

– У Мадры своеобразное чувство юмора, и шутки у нее почернее даже тех, к которым привыкла ты, Сейрис Фейн. Поверь, тебе не понравится быть их мишенью. А впрочем, поступай как знаешь, – пожал он плечами. – Это же твои последние часы в Серебряном городе. Ну что, готова к встрече с нашей королевой?

– Готова как никогда. – Я произнесла это и с облегчением услышала, что мой голос не дрогнул, хотя внутренности скрутились узлом и в коленках образовалась пустота, когда Харрон взял меня за локоть и повел по коридорам дворцовых подземелий. Я старалась глубоко вдыхать воздух носом, с напором выдыхать ртом, но обычная дыхательная техника на этот раз не помогла успокоить нервы.

Двадцать четыре года.

Этим сроком ограничится мое жалкое существование.

Забавно, но, несмотря на все тяготы, нищету, безнадежность и лютую жару, сопровождавшие меня с самого рождения в Зильварене, хотелось все-таки задержаться тут подольше.

Мы поднимались по бесконечным лестничным пролетам, Харрон подталкивал меня в поясницу, если я оступалась или замедляла шаг. Наконец мы оказались над уровнем земли, и передо мной предстали интерьеры королевского дворца: сводчатые потолки, колонны, арочные ниши с реалистичными до мурашек портретами, с которых на меня смотрели суровые мужчины и женщины, вероятно предки Мадры. Ничего более грандиозного я в жизни не видела, но у меня кружилась голова, перед глазами плавали темные пятна и не хватало сил оценить это великолепие. К тому же я шла навстречу собственной гибели. Просто удивительно, насколько близость смерти отбивает желание любоваться красотами декора.

Казалось, наша экскурсия по дворцу будет длиться вечно. На самом деле я ковыляла так медленно, что Харрон три раза угрожал закинуть меня на плечо и тащить вниз головой, если я не прибавлю шаг. Когда же я зашаталась и начала падать, а похожий на огромную пещеру холл внезапно закружился, превратившись в сферу из огней и ярких красок, Харрон грубо вздернул меня на ноги. А потом, к моему изумлению, снял с плеча большую солдатскую флягу и ткнул ею мне в живот.

Я схватила емкость и дрожащими от нетерпения пальцами принялась отвинчивать крышку.

– Я в шоке! Неужели капитан гвардейцев станет тратить воду на умирающую преступницу?

– Точно. А ну, отдай, – буркнул он.

Но я уже пила из горлышка. Я испытывала такую страшную жажду, достигла такой степени обезвоживания, что вода ощущалась как жидкий огонь, но мне было плевать на жжение внутри. Я глотала, глотала, глотала, пытаясь часто дышать носом, чтобы не прерываться и не задохнуться в этом потоке.

– Эй, эй, не торопись! Плохо будет, – предупредил Харрон.

Он понял, что я не собираюсь возвращать флягу, и попытался выхватить ее у меня из рук, но я проворно отскочила.

– Да ты уже все вылакала! – проворчал он.

Лишь после этого я опустила флягу.

– Какая неприятность! Дай-ка угадаю: теперь тебе придется тащиться в другой конец дворца, чтобы ее заново наполнить из-под крана, да, Харрон? У меня сердце кровью обливается, до чего тебя жалко! А скажи-ка, ты когда-нибудь пробовал прожить хоть денек на питьевом рационе, установленном для нас Мадрой?

– По воле королевы Мадры вода распределяется на душу населения щедро и с избытком… – начал капитан, но я его перебила:

– Речь не о Ступице и не о богатеньких внутренних секторах. Ты хоть знаешь, сколько воды она отмеряет в день нам, в Третьем?

– Я уверен, что более чем достаточно…

– Две горсти. – Я ткнула опустевшую флягу ему в живот с такой силой, что он шумно выдохнул весь воздух. – Две. Горсти. И мы набираем воду не из-под крана, куда она подается, чистенькая, по водопроводу, а из отстойников, куда поступают ваши стоки. Ты понимаешь, что это значит?