Лимб - Кейли Лора - Страница 4

Кристин приглушила радио и нащупала телефон на соседнем сиденье. Ей нужно было позвонить сыну. На экране входящий с незнакомого номера. Она и забыла, что ей кто-то звонил. Этот кто-то хотел что-то сказать, кричал о каком-то телефоне…

Она перезвонила. На другом конце раздались гудки, а после – невнятный голос. Вот только, кажется, он уже был совершенно другим…

– Слушаю, это кто?

– Алло, вы мне звонили?

– Нет.

Кажется, человек был пьян.

– Мне звонили с этого номера…

На том конце закашлялись и бросили трубку. «Значит, ошиблись», – выдохнула Кристин и набрала номер сына.

«Будь, пожалуйста, дома. Будь…»

В телефоне только гудки.

Она набрала номер снова.

Адам не отвечал.

До дома оставалось несколько километров, когда какая-то сумасшедшая женщина выбежала на проезжую часть, преградив всем дорогу. Она металась от машины к машине, крича о возмездии и семи грехах. Ее объезжали, сигналя, пока один из мотоциклистов случайно ее не сбил. Женщина ахнула и, вознеся руки к небу, упала. Пробка растянулась на полдороги, обездвижив одну полосу, ту, в которой и стояла Кристин. Мимо проезжали машины, целый поток. Казалось, их количество увеличилось вдвое. Может, где-то еще перекрыли дорогу, может, кто-то еще кого-то сбил? Такси и автобусы, траки и множество легковых – все теснились, гудели друг другу, кто-то кого-то задел, но никто и не думал никому уступить, все шли вперед.

Кое-как вклинившись в этот поток, подхваченная им, как волною, Кристин поехала дальше. Сбитая женщина так и осталась лежать на разделительной полосе. Рядом стоял мужчина в мотоциклетном шлеме, через секунду мимо него промчался точно такой же на черном блестящем байке.

С завистью проводив его взглядом, Кристин наблюдала, как эта черная точка, лавирующая между рядов, с рыком скрылась вдали. Был бы сейчас у нее такой же на двух колесах, она бы уже давно была дома. А ведь уже вечерело – Кристин посмотрела на небо.

С каждым метром поток замедлялся, и она в нем плелась все так же по-черепашьи. Светофоры на перекрестках мигали сразу тремя цветами, переключаясь с одного на другой, машины подрезали друг друга, водители выясняли, кто прав, вдали сигналили служебные с маячками, патрульные не могли пробраться через поток. Где-то на горизонте – черные столбы дыма, будто горели дома. Кристин услышала сирены пожарных машин – значит, точно горели. То, что еще пару часов назад могла разрушить стихия, сейчас разрушало само себя. Люди кричали на людей, машины разрывали клаксоны, как старые выпивохи, горланя до хрипоты. Наконец, из машин вышли люди, перейдя от слов к мордобою, послышались выстрелы в воздух и опять звук сирен. Кристин закрыла все двери и сжала в кулак весь свой страх – ей нужно было домой, сквозь этот кошмар и хаос. Она опять набрала номер сына. Адам не отвечал.

Тьма уже окутала небо, грузно опускаясь на крыши, норовя поглотить верхние этажи. Вдали – раскаты грома и молнии, рвущие небо, впереди – лишь поток из машин, которым не видно конца.

Через пару часов толкотни пробка наконец рассосалась, и Кристин свернула с дороги в свой небольшой район. Проезжая по знакомому ей кварталу, она все не могла отделаться от странного чувства – непонятного волнения и пустоты. Что-то должно случиться, вот только что?

Недалеко от их дома, там, в конце улицы, показались проблесковые маячки. Красно-синие, бело-красные, они беззвучно мерцали, будто были здесь давно. Неподалеку толпились люди, держа на руках детей, закутанных в одеяло. Что-то случилось, поняла Кристин и чуть не задохнулась от накатившей тревоги.

Дом ее был разрушен и оцеплен с левого края. Склонившись набок и лишившись половины строения, он грозился разрушиться полностью.

Кристин вышла на ватных ногах из машины. Полицейский преградил ей путь:

– Туда нельзя, мэм, везде ограждения. Дом может сложиться в любой момент.

Но Кристин не слышала ничего. Она звала сына, а полицейский что-то ей говорил. Оглушенная ужасом, убитая горем, она вырывалась из его цепких рук, не понимая, почему ее не пускают.

– Там мой сын! – кричала она.

– Вы там жили? – голос полицейского наконец-то сложился в понятные звуки, а эти звуки в слова. – Мэм, вы там жили? – спросил он громче и по слогам.

– Да, я, – приходила в себя Кристин. – Мы там снимали квартиру, я жила вместе с сыном. Его зовут Адам.

– Мы все проверим по спискам, вам только надо успокоиться, мэм.

– По каким еще спискам? – не поняла Кристин.

– Среди жителей есть как пострадавшие, так и… – Он посмотрел на нее.

– Нет! – закричала Кристин. – Не может быть! Мой сын жив! – схватила она мужчину за форму. – Слышите, жив!

– Конечно, мэм, – сухо ответил ей полицейский. – Нам нужно проверить списки, правда, еще не всех достали…

Кристин, шатаясь, поплелась к дому – медленно, еле ступая. Ей казалось, она сейчас рухнет на землю и умрет здесь сама. Она бы с радостью умерла, если бы это хоть как-то помогло спасти ее сына, она бы умерла хоть сейчас.

Задрав голову к небу, она ловила редкие капли, через секунду оно уже разразилось сильным порывистым ливнем. Из-под обломков вытаскивали людей, носилки загружали в машины. Кристин всматривалась в тела – все это были взрослые люди, в одном она узнала соседа с пробитой насквозь головой, его сразу же накрыли. Она не могла сдержать слез. В голове путались мысли, неподалеку шумели машины, и люди галдели, расправив зонты. Сзади подошел полицейский, она не заметила его в таком шуме. Лишь услышав имя сына, обернулась к нему.

– Адам? – в третий раз переспросил полицейский.

– Да, – повернулась она.

Эта секунда, бесконечно-тягучая, пока он водил пальцем по измокшим листам, эта секунда длилась целую вечность, за эту секунду она уже тысячу раз умерла. У Кристин отнимались ноги, она их почти не чувствовала, а он все просматривал список, водя пальцем по именам, ругая нежданный дождь.

– Такого в списках не значится, – наконец сказал полицейский.

Кристин пошатнулась и чуть оступилась. Она упала бы тут, на месте, если бы он ее не удержал.

– В какой квартире вы жили? – крикнул он ей через уличный шум.

– В двенадцатой!

– Точно в двенадцатой? – переспросил он еще раз, взглянув на промокший список.

– Да, что-то не так?

– Ничего, – вычеркнул он кого-то. – Наверное, просто ошибка.

– Он может быть еще под завалами? – не веря, что говорит такое, переспросила Кристин.

– Поиски еще идут, мэм. А он точно был дома?

– Ночь на дворе, где ж ему еще быть?!

– Кто-то успел выбежать, когда дом дал первую трещину, мэм. Если ваш мальчик шустрый, может быть, он убежал?

Кристин выдохнула и чуть улыбнулась – криво, болезненно, но с какой-то надеждой.

И правда, он мог убежать. Или же он вернулся позже, когда дом уже рухнул, и побоялся, что она сама была там, и теперь ищет ее по больницам! Точно!

– Может быть, он в больнице? И ждет меня там? – схватила она за рукав сержанта.

– Конечно, – разжал он ее цепкие пальцы, – он может быть там.

– В какую их всех увозят?

– В центральную, мэм.

Кристин еще раз набрала номер сына. Никто не отвечал.

– Я поеду туда, – сказала она и вернулась в машину.

Сержант выдохнул и посмотрел на завалы из арматуры, разбитых стекол и рассыпанных до самой дороги поломанных кирпичей.

Может, пацан был где-то под ними? Но об этом ей скажет уже не полицейский. Завтра он возьмет чертов отпуск и уедет отсюда. Куда-нибудь далеко за город, на базу «Горный рассвет».

На Западной улице было по-прежнему шумно. Зеваки толпились у полицейских машин, жильцы почти все разошлись. Кто-то разъехался по родным, остальным предложили отели. Никаких слез и истерик, никаких тел.

До приезда кинологов все были уверены, что под завалами никого нет. Там никого и не было: все списки сошлись, все люди найдены. Вот только собаки не находили покоя, лаяли, не замолкая. Кинологи крутились на месте, успокаивали их.