Это спецназ, детка (СИ) - Орлова Юлианна - Страница 13

Так-то. Видали, да? Знай наших епта!

Я решаю проблемы, я мужик!

«Спасибо на губах не останется. Языком не распробовать! И даже не потрогать! Подумай, как это исправить, пока я пойду в зал железки тягать. П.С. буду представлять тебя перед собой, чтобы сделать больше подходов».

Ну же…отвечай мне.

Но проходит целых пять минут, а ответа нет. Я с большим недовольством сажусь за руль, и набираю Фроста.

—Сладкий мой, я твою гитару у себя пару дней подержу? Агась?

—Пиздунский ящик, хватить меня как свою девочку называть. На пару дней оставь, а вообще. Ты в состоянии себе купить новую, купи и радуйся.

Ржу в голосину, потому что пиздунский ящик — это точно мое альтер-эго.

—Мне нравится! Я тебе кричу…Новую да, надо бы, но это же серьезная работа, как у сапера. Один раз ошибешься и все!

—Так ладно, у меня дела.

Даааа! Дела. Я уже догадываюсь, кто его дела. Парни всякое трындят, но если они правы, то кто-то нарушает профессиональную этику!

—Девушке привет! И мои соболезнования! Ты у нас самый нудный из всех.

Вместо ответа он кладет трубку.

Моя ты вишня!

Но телефон тут же оживает вновь.

Оп. Маша все-таки соизволила ответить с помощью эмодзи в виде вытянутого среднего пальца. Класс! Даже знаю, куда его можно засунуть.

С улыбкой откладываю смарт и еду в сторону дома. Вечерняя качалка меня ждет, а то формы сами себя не сформируют.

Но мне снова приходит сообщение. В этот раз от Нины.

«Макс, нужна помощь. Жду тебя у себя».

Кизяк-вопрос, как говорит Исаев, сворачиваю в нужном направлении.

МАША

После ухода спецназа я чувствую себя размазанной по стенке. Потому что он каким-то магическим образом умудряется все перевернуть у меня в голове, отчего я себя полной дурой чувствую.

Ну как же он может так действовать на меня? Чтобы аж дыхание перехватывало, да ладошки мокли. Сердце выпрыгивает из груди, отчетливо сигнализируя, что волнуется в его наглом присутствии.

Абсолютно непробиваемый тип, бетонная стена, через которую не пробиться. Феноменально упрям! Невыносимо привлекателен и эти повадки и шутки. Черт, Маша, это кривая дорожка, а ты по ней скачешь вперед галопом. Пойми уже это! Еще и это пари…ну ясно же, как божий день, чего он добивается, а я соглашаюсь. Нервно вздыхаю и иду к окну, а Мекс и тут меня перехватывает, взглядом цепляя даже стоя на улице.

Скрыться за штору не успеваю…увидел, жук. И отписался об этом, горделиво улыбаясь, сверкая, как натертый до блеска самовар.

И состояние при этом такое странное, словно я и сама уже не против заглянуть в будущее и посмотреть, что же он там приготовил мне на это роковое свидание, после которого он все равно не отпустит идею затащить меня в койку. Не отступится, сам же сознался…

А ты, Маша, все дальше зарываешься в это болото, утягивающее на дно.

В противовес летит упрямое: «Маша, а он тебе адвоката нашел. Пришел и уложил к ногам практически. Технически решил твою проблему».

Ага, он же тебя и почти арестовал (спасибо, что не мордой в пол) , прекрасная история намечается…и это при условии, что на харе написано «бабник».

Замечаю оставленную визитку и перебираю в руках золотое тиснение на черном плотном картоне. Дорого и богато — это понятно сразу, а значит, мне надо быть морально готовой отвалить прилично бабла за услуги…Власова Александра. Даже звучит как-то властно, что ли.

Решаю позвонить на следующий день, а пока дважды проверяю дверь, и она закрыта. Но чтобы уж наверняка, после вечерних банных процедур иду и проверяю в третий раз, да и окна тоже проверяю.

Завтра я встану в более спокойном настроении, это уж точно. Не такая взбудораженная. Да.

Но уснуть не получается сразу, а как только я проваливаюсь в шаткий сон, вижу знакомые руки и чувствую наглые касания, а еще и поцелуи, которые стирают мою нервную систему в ноль и поджигают изнутри, заставляя пылать всеми оттенками красного.

И тут меня достал! Облизав вмиг пересохшие губы, продираю глаза. Дай поспать, Шолохов!

Ворочусь еще пару часов, а затем откидываю покрывало и иду пить чай. Ночная жрица — это обо мне. И только после зеленого чая с мятой и ромашкой мне удается почувствовать подходящее для сна состояние.

А рука так и тянется к смарту…

Угадайте, кто там успел мне наслать всякого разного? Верно! Мекс отправил видосы со своей тренировки. Фотки тут тоже есть. Господи.

Он без майки отжимается от пола по меньшей мере раз сто, а потом идет к турнику и примерно столько же раз подтягивается, пока пот крупными каплями скатывается по загорелой коже и скользит под резинку…что бы это ни было, ни трусы и ни шорты. Безобразие какое-то!

Следом приседает с весом, показательно так, красиво и громко! Адские звуки, которые, наоборот, заводят. Сдуреть!

—Ты сошла с ума!

Я с таким упоением просматриваю все фотки, но не сразу замечаю, что остатки чая давно остыли, а глаза изрядно покраснели, и только давление стучит в висках, да губы обветрились от частого дыхания.

—Господи, какие у него икры накаченные!

Это первое, что приходит в голову, когда я все-таки отлипаю от телефона и протираю пекущие глаза. В три, мать его, часа ночи!

Мурашки по коже самопроизвольно скачут, стоит только подумать об этом теле. Обо всем, что оно там вытворяло в зале.

«Ну как тебе? Крутяк, скажи?».

—Да крутяк, крутяк…

Дрожащими руками удаляю нахрен все сообщения из истории переписки, просто чтобы лишний раз душу не теребить. Не надо оно мне.

А он хорош, чертяка. Слишком хорошо, чтобы отрицать.

С утра я, конечно, похожа на раздавленного таракана, чьи внутренности остались на хозяйском тапке.

И даже лошадиная доза кофе не помогает проснуться, а кратеры под глазами замазать кажется и вовсе невыполнимой задачей.

На работу мне, разумеется, не надо, но зато я прямо с девяти утра успеваю позвонить по номеру на визитке и записаться на прием к Власову. Мне к трем часам дня, и до этого времени нужно поделать домашние дела, а еще каким-то образом сдвинуть цветы, стоящие посреди комнаты, хотя бы к стене.

Красивые…очень.

Снова вспоминаю причину своей бессонницы и со стоном сажусь на пол, ныряя носом в букетище-корзину.

Сдвинуть с места подарок не выходит, да я и бросаю это гиблое дело. Надо бы спецназа подключить. Раз он причина этой проблемы, пусть решает. Железо тягает дай боже, значит, и тут сможет справиться. А я посмотрю. Желательно сзади.

Извращенка!

И почему это вдруг? Там и правда есть на что глянуть, простите-извините!

***

В приемной у Власова снова чувствую себя ходячим нервным тиком, потому что адски боюсь всего, что он успеет мне сказать по моему делу.

Надо признаться, что мне сегодня много раз звонили с работы, но я все отклоняла вызовы, чтобы первый контакт произошел после разговора с адвокатом. Я не хочу себе испортить все, что только можно.

И боюсь сказать лишнего.

—Проходите, Александр Владимирович вас ждет, — верещит секретарь, и я подскакиваю на месте, не ожидая такого громкого окрика.

Захожу и первым делом вижу мужчину не старше тридцати лет, коротко стрижен, с выдающейся щетиной, в строгом костюме. Пугающе внушителен.

—Добрый день.

—Добрый-добрый, девочка Максима Шолохова.

Звучит не очень приятно, если честно. Спокойный и внимательный взгляд Власова останавливается на моем лице. Бровь приподнимается в пытливом выражении.

—Не его девочка, да? — ухмыляется, а затем кивает самому себе. —Если он позвонил мне и сказал, что ты его девочка, то скоро ею будешь, но в любом случае, я тебе могу уже сейчас сказать, что он настроен более, чем решительно. А я этого оболтуса таким еще не видел. Мы вместе росли, так что сравнить есть с чем, — смеется он, усаживаясь в кресло и сложив руки на груди замком.