Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 7

Он снова, с видом невинной овечки, бросился под защиту Семёна Семёныча.

— Семён Семёныч, разве оскорбления в коллективе позволительны? — его голос притворно дрожал от возмущения. Он сделал паузу, будто переводя дух после нанесённой тяжкой обиды, и затем, с драматическим пафосом, спросил: — Разве за такое поведение не наказывают, Семён Семёныч? Урезанием зарплаты например?

— Совершенно верно, мой дорогой коллега! — тут же подхватил Семён Семёныч, его глаза сверкнули праведным гневом. Он развернулся к тем парням, приняв позу обвинителя на суде. — Подобное хамство и неуважение к коллеге, да ещё и столь перспективному, как Игорь Семёнов, я не оставлю без самого пристального внимания! Это вопиющее нарушение не только корпоративной этики, но и элементарных норм человеческого общения! Позвольте вам объяснить, к каким последствиям может привести…

Парни, поняв, что сейчас на них обрушится получасовая лекция о моральном облике сотрудника «Вулкан Капитала», просто переглянулись. Высокий безнадёжно махнул рукой.

— Ладно, пошли мы, короче, — буркнул он своему напарнику. — Тут всё понятно.

И они, не дослушав Семёна Семёныча, развернулись и пошли прочь, бросив на Игоря один, но ёмкий взгляд, в котором читалось и раздражение, и брезгливость, и полное презрение к этой театральной сцене.

Игорь проводил их притворно-скорбным взглядом и, убедившись, что они отошли на достаточное расстояние, громко и ясно произнёс, чтобы Семён Семёныч непременно услышал:

— Ужас… просто ужас… Какое же неуважение к коллегам…

— Именно так, Игорь Семёнов, именно! — тут же подхватил Семён Семёныч, его голос зазвенел праведным негодованием. — Это не просто дурной тон, это — системный сбой в дисциплинарном контуре нашего отдела. Подобные инциденты размывают саму основу корпоративной культуры, которая, напомню, движется на взаимном уважении и безупречном соблюдении субординации. Поверьте, я не оставлю это без последствий. Мной будет составлен соответствующий служебный акт с детальным описанием инцидента, который ляжет в основу разбирательства. Наш руководитель будет уведомлен в обязательном порядке.

Выслушав этот долгий, душный монолог, Игорь вздохнул с видом глубоко оскорблённой невинности.

— Надеюсь, — коротко и с надрывом ответил он.

Семён Семёныч одобрительно кивнул, поправил очки и, понизив голос до конфиденциального тона, произнёс:

— Будьте уверены, дружище.

Затем, снова приняв свой обычный деловой вид, он спросил:

— А вы куда-то шли, мой дорогой коллега? Выглядели весьма озабоченным.

Игорь вежливо улыбнулся.

— А я, если честно, Семён Семёныч, шёл к вам. Хотел кое о чём посоветоваться…

Семён Семёныч наклонил голову, и в его глазах вспыхнул искренний, почти отеческий интерес.

— И о чём же вы хотели побеседовать, мой любознательный коллега? — произнёс он, на этот раз выбрав обращение, в котором сочетались и официальность, и глубокая личная симпатия.

Игорь, чувствуя себя немного не в своей тарелке, замялся.

— Ну, помните, сегодня утром… мы говорили о карьерном росте…

Не дав ему договорить, Семён Семёныч одобрительно кивнул и, понизив голос до конспиративного шёпота, произнёс:

— Конечно, помню, дружище.

Затем он выпрямился, и его взгляд стал проницательным, почти испытующим.

— Позвольте уточнить, дорогой Игорь Семёнов… Этот вопрос, который вы хотите обсудить, он носит сугубо личный характер или же всё-таки относится к сфере наших рабочих процессов?

Игорь, не понимая до конца, к чему он клонит, наобум выбрал первый вариант, показавшийся ему более безопасным.

— Личного, — брякнул он.

Семён Семёныч медленно кивнул, сложив пальцы домиком. На его лице появилось выражение глубокой, почти философской серьёзности.

— Тогда, мой дорогой коллега, — начал он, и его голос приобрёл торжественные, слегка заговорщицкие нотки, — нам с вами придётся отложить эту беседу на нерабочее время. Вопросы личного, так скажем, роста, безусловно, являются краеугольным камнем профессиональной самореализации, однако их обсуждение в стенах офиса, в рабочее время, может быть неверно истолковано. Мы должны соблюдать не только субординацию, но и тонкую грань между личным и профессиональным. Я предлагаю нам встретиться в более… камерной обстановке, где ничто не будет отвлекать нас от столь важного диалога. Скажем, за обедом, при этом не тратя рабочее время нашего трудового дня. Это позволит нам подойти к вопросу со всей необходимой… основательностью.

— Тогда давайте на обеде, — согласился Игорь, а затем, слегка наклонив голову, добавил с подобострастной вежливостью: — Уважаемый Семён Семёныч.

Тот просиял, как будто Игорь преподнёс ему не словесную любезность, а драгоценный дар. Его лицо озарилось тёплой улыбкой.

— Вот видите, дорогой мой коллега, — воскликнул он, — вот оно, взаимопонимание! Если бы все в нашем коллективе подходили к вопросам с такой же ответственностью и уважением к субординации, наши общие показатели взлетели бы до небес! Мы с вами — тот самый пример эффективного симбиоза опыта и здоровой инициативы, который является примером для подражания…

Игорь, чувствуя, что поток красноречия вот-вот захлестнёт его с новой силой, вежливо кивнул и перебил, стараясь сохранить почтительное выражение лица:

— Ну, тогда ещё встретимся, Семён Семёныч.

— Безусловно! — тот провозгласил, ещё раз одобрительно кивнув.

Игорь развернулся и направился к своему рабочему месту, а в голове у него зазвучала навязчивая, паническая мысль: «Бля… Я же обещал Алисе, что буду с ней обедать…»

«Что же делать, — заскулил он внутренне, плюхаясь в кресло, — надо её как-то отвлечь от обеда, что ли… Хммм…»

Он уставился в пространство перед собой, лихорадочно перебирая варианты. Его взгляд упал на соседний стол. Алисы всё ещё не было, но на столе лежал её смартфон. Она, видимо, забыла его, унося документы.

Игорь уставился на забытый телефон, и в его голове, как гремучая змея, поднялась абсурдная, ядовитая мысль:

«А может… позвонить её мужу? И сказать… что-нибудь… ну… например… что его будущая жена… получила кличку анальная королева офиса».

Он представил эту картину: звонок, растерянный голос Артёма, а потом — оглушительный скандал, в центре которого окажется Алиса.

«Это же наверняка отвлечёт её на кое-какое время… — с циничной логикой заключил он, и тут же он фыркнул, сжав переносицу. — Да уж, пиздец она бы охуела, если бы я так сделал», — мысленно отчитал он себя, покачивая головой. Идея была настолько идиотской, опасной и по-своему гениальной, что он не мог сдержать горькую, дурацкую улыбку. — Так, ладно, — отогнал он дурацкие мысли. — Надо работать. Ближе к обеду подумаю, как лучше сделать'.

Он взглянул на время в углу монитора и с лёгкой паникой осознал, что до обеда осталось чуть больше часа. Принявшись лихорадочно стучать по клавиатуре, он пытался нагнать упущенное, отвечая на скопившиеся письма.

В этот момент к своему столу подошла Алиса.

— А, вот он где, блин! — выдохнула она с облегчением.

Игорь обернулся и увидел её слегка растрёпанной и растерянной. Она схватила со стола свой телефон, прижимая его к груди, словно потерянного ребёнка.

— Что-то случилось? — спросил он.

Алиса обернулась к нему, и на её лице расцвела смущённая, но счастливая улыбка.

— Блин, я думала, телефон потеряла! Я его всегда с собой ношу, а тут… — она закатила глаза, вспоминая. — Я как дура в кабинете у Виктории Викторовны стояла и всё осматривала, думала, может, там обронила. А она на меня смотрела, как на полную идиотку. В общем, — она с облегчением взмахнула рукой, — ладно хоть тут оставила. А то я не знала, что делать!

Игорь коротко улыбнулся в ответ.

— Бывает, — буркнул он и развернулся к монитору, делая вид, что снова погружён в работу.

«О! А может, спрятать её телефон, раз она за него так печется, — снова потаённо подумал он. — И пусть на обеде ищет. Полчасика точно выиграю».