Дело о четырёх стаканах - Джизет - Страница 3

На кухне он открыл холодильник, достал пакет вчерашнего молока. Наполнил стакан и поставил в микроволновую печь разогреваться.

Дверца холодильника была почти не видна из-за пестреющих магнитиков. Санаторий в Геленджике – свадебное путешествие. Ракушка из Адлера. Душные вечера и красивейшие закаты. Лучший август в жизни. Магнитик из Анапы, это сувенир от друга. Набор «съедобных» магнитиков: жгуче-красный перец, долька сахарного арбуза, пупырчатый огурчик, пузатая тыква, белоснежный зубчик чеснока, сочный мистер Помидор с широкой улыбкой, голубоватая бутылка минеральной воды. Два глиняных колокола из Тобольска. Короткая командировка обернулась захватывающей и запоминающейся на всю жизнь экскурсией по историческим местам этого города Менделеева и ссылки Николая II. Новогодняя снежинка с надписью «20** год». Розовая валентинка-наклейка. Морская звезда, черепаха-открывалка, кубинский флаг, желтый пляжный шлёпанец, миниатюрная карта Абхазии, фотография озера Рица.

Овсов открыл бар и нашёл в углу баночку пива. Немного брызнул пеной на прямоугольный узор линолеума и выпил в несколько глотков. Затем достал из кухонного шкафа пачку ржаных мюсли, засыпал тарелку до половины и залил горячим молоком. Пока завтрак настаивался, Овсов из нижнего ящика спального шкафа достал черные трусы и коричневые носки. На левой ступне зазеленела надпись: «Забей левой!», на правой – «Забей правой!». Овсов прошёл через зал, надел брюки, затем придирчиво рассмотрел их в зеркале прихожей. «Стрелочки» видны, спал он, ногами не размахивая, так что утюг и сегодня не понадобится. Жёсткая щётка одновременно счистила лёгкую грязь и немного пригладила брюки. Удобная вещь.

Распухшие мюсли уместились ровно в четырнадцать ложек. Это очень питательный и полезный завтрак. Но не самый вкусный. Мюсли он заел тремя пончиками. Белый шоколад, чёрный и голубая глазурь с орешками очень вкусны и питательны. Но полезны только в минимальных дозах.

В спальном шкафу Овсов снял с вешалки белую рубашку из трёх поглаженных. Нацелился подаренным одеколоном на оголённую шею. Капельки пахучей жидкости зацепили воротник и испарятся теперь нескоро.

Овсов прошлёпал носками в прихожую и посмотрел на себя в зеркало. Если сегодня будет дело, то следует надеть чёрную короткую куртку. Овсов достал прозрачный крем и быстро привёл туфли в порядок. Обувь радостно заблестела. Ещё один взгляд в зеркало и отражение представило уверенного тридцатипятилетнего мужчину со спортивной фигурой, хорошо одетого, со сталью в глазах и отсутствием обязательств в виде обручального кольца.

Мужчина вышел из квартиры, тщательно запер дверь, спустился и улыбнулся новому дню.

Овсов подошёл к своей машине, ободряюще похлопал по крыше Жигулей, запрыгнул в них и понесся по Южному шоссе. Несмотря на впечатляющую скорость отечественного автомобиля, его непременно обгоняли первоклассные иномарки. И даже второклассные. Водители этих дорогих машин равнодушно, но иногда и снисходительно, поглядывали на Овсова. Последнего это не смущало, ведь на фоне японо-европейской заносчивости его Жигули выглядели настоящим раритетом. С впечатляющей скоростью.

Лёгкая прозрачная зелень скрывала дорожные повороты и копошащихся в ней воробьёв. Иногда серые комочки срывались с веток и бесшумно проносились перед лобовыми стёклами рейсовых автобусов. Утреннее солнце блестело на крышах нескончаемого металлического потока. Светофоры по очереди устраивали соревнования на самый долгий красный свет.

Овсов повернул направо и поехал медленнее. Он приоткрыл окно, свежий воздух ворвался в машину. По обе стороны располагался городской парк. Невысокие деревья сочного коричневого цвета росли в шахматном порядке, на четыре пятых имели голый ствол и очень насыщенную плоскую крону. Сорт что ли такой, подумал Овсов, ведь не могут же они каждый день обрезать ветки на стволах. Обрезальщик должен быть высоким. Или стремянку таскать повсюду за собой. Даже один раз в неделю, пусть не ко всем, а к одной трети деревьев. Даже вдвоём. Это не просто накладно, это же каким терпением надо обладать, чтобы по всему парку ходить с лестницей, залезать на неё, что-то обстригать, переносить к следующему дереву, снова залезать, спускаться, и дальше, и дальше…

Чугунные скамейки блестели чёрными глянцевыми изгибами и безмолвно смотрели на бегающих между ними сизых голубей. Старичок в тёмном пальто крошил из пакета кусочки белого хлеба на тротуар и кидал в сторону, воробьям. Последние не решались смешиваться на мокром асфальте с более крупными голубями и перебирали лапками по грязно-серой земле, ближе к деревьям. Возмущённо-голодное чириканье с порывом ветра донеслось и до Жигулей.

Спустя тридцать минут Овсов подъехал к четырёхэтажному мрачному зданию. Не так давно выкрашенные в светло-болотный цвет шершавые стены ощетинились кондиционерами на каждом окне и нависали над большой автомобильной стоянкой. Овсов поставил свою машину напротив центрального входа и прошёл мимо яркой вывески. На красном фоне горели золотистые буквы «Управление внутренних дел города Т.».

Управление начиналось с дежурной части. Огромное стекло перекрывало пространство, оставляя для прохода только узенький коридор. Ходил слух, что это стекло было пуленепробиваемым. Но Овсов в этом сомневался. Хорошо бы проверить. И желательно из автомата Калашникова. Внутри дежурной части сотрудник милиции с погонами майора держал в руках англо-русский словарь. Российский милиционер, изучающий иностранный язык – явление крайне необычное. Овсов заулыбался и поспешно отвернулся. На лбу майора проступили капельки пота, он то и дело ронял карандаш из правой руки, задумчиво потирал нос, удивлёно смотрел на опустевшую ладонь и наклонялся за непослушным предметом. Овсов незаметно проскользнул мимо и начал подниматься по лестнице, начинающейся сразу за дежурной частью.

– Овсов, – в голосе слышались раскаты грома.

Взбежавший уже на пятую ступеньку мужчина оглянулся. Внизу стояла женщина неопределённого возраста, но гораздо ближе к молодому, в малиновом обтягивающем платье с пышной розой цвета морской волны на груди. Последняя размером была под стать розе. На голове возвышались чёрные локоны, уложенные в стиле Вавилонской башни. Ансамбль довершали чёрные капроновые колготки, уходящие в голубые туфли на высокой шпильке.

–Арестовать бы тебя, – ласково произнесла брюнетка, – зайди попозже.

Она повернулась и ушла вглубь коридора. От сочетания нежности в её голосе и ярости в глазах Овсову стало не по себе. Грозный перестук каблуков удаляющейся женщины точно молотком вбивал гвозди болезненного напряжения в нервную систему Овсова. Его передёрнуло, плечи невольно съёжились. Рассеянно вспоминая розу, он попытался правой ногой нащупать следующую ступеньку, но не сумел этого сделать. Невдалеке загудел старый ксерокс и отвлёк Овсова от тревожных мыслей. Он вздохнул, потёр глаза и поднялся на второй этаж. Повернув направо, он прошёл мимо комнаты, заполненной рабочими столами и десятком суетящихся людей. Затем несколько закрытых дверей и, наконец, приблизился к цели своего визита. Он остановился перед большой металлической дверью светло-серого цвета и взялся за холодную ручку. Машинально посмотрел на расположенную чуть выше центра табличку «Г.Н. Пашарь начальник уголовного розыска» и зашёл внутрь. Дверь с шумом захлопнулась. Немного ниже первой таблички висела другая – «Д.Ю. Овсов старший оперуполномоченный уголовного розыска».

–Где тебя черти носят? – злому, недовольному лицу Геннадия Николаевича явно не хватило нескольких часов предутреннего сна. Красные глаза, слипшиеся ресницы, след на щеке от толстого уголовного дела, лежащего перед Пашарём, указывали на то, что последний пытался восполнить чары Морфея прямо за рабочим столом.

–Без трёх минут восемь – негромко ответил Овсов, указывая на настенные часы. Отщёлкивающий мгновения жизни прибор в виде пушистой ромашки висел справа от стола Пашаря. Его белые лепестки окружали жёлтый циферблат и трепетно охраняли два находящихся под ним портрета в фиолетовых рамках. Это были фото премьер-министра и президента страны. Один из них улыбался, зато у второго галстук отличался более ярким насыщенным оттенком.