Край миров - Уэллс Марта - Страница 3

Лун ждал, что она и, возможно, оба птенца-консорта будут ревновать к новому выводку, но, похоже, они лишь стали счастливее, и теперь с ними было легче общаться. Горький, который раньше отказывался разговаривать с кем-либо, кроме своего выводка, даже начал говорить с новыми младенцами. Может, новый королевский выводок окрыленных рядом с выводками арборов стал для них еще одним признаком того, что в новом дворе и колонии безопасно.

Стужа колебалась, явно разрываясь между стремлением присмотреть за птенцами в выводках и желанием поучаствовать в происходящем.

– Когда вырасту, я тоже буду сражаться с чудовищами.

– Это не чудовище, – сказал Лун и поставил ее на ноги.

«Может, и не чудовище. Но здесь, в Пределах, возможно все», – подумал он.

Почка проводила его до выхода.

– Значит, кто бы это ни сделал, он не хотел расстраивать малышей, – сказал ей Лун, понизив голос.

– Получается, это один из нас. Разумеется, не нарочно. – Почка остановила на нем пристальный взгляд. – Это мог быть Звон?

Лун не знал, что ответить. До того как Лун присоединился ко двору Тумана Индиго, Звон был арбором и наставником. Но из-за влияния сквернов в старой колонии появились болезни и стало рождаться больше воинов, и однажды Звон сменил облик и оказался воином. Вероятно, это естественно для угнетенных дворов, но Звону было от этого не легче. Воины не обладали силой наставников, а кроме того, Звон потерял способности исцеления, предвидения и манипуляций с камнями и растениями для производства тепла и света. Перемена странно на него повлияла – он обрел способность слышать то, что не должен, и интуитивно понимать земную магию.

Она странным образом предупреждала его о ловушках, но и повергала в опасные ситуации. Она могла вынудить Звона так поступить. Но хотя Звон и слышал странные вещи, у него никогда не было способности заставить кого-либо, в том числе и других раксура, услышать себя.

– Может быть, но я сомневаюсь, – ответил Лун. – Думаю, он знал бы, что делает.

– Это верно, – кивнула Почка. – Похоже, он всегда это знает.

По проходу из зала учителей мчался еще один консорт, не такой быстрый, как Лун. Уголек резко затормозил и принял земную форму.

– Мне сказали, что ты уже здесь. Все в порядке? – спросил он у Луна.

– Малыши не видели этот сон, – сказал Лун. – А ты?

Уголек, консорт Жемчужины, переданный двору Тумана Индиго от двора Изумрудных Сумерек, имел кожу более светлого оттенка бронзы, чем у окрыленных из дворов Тумана Индиго или Изумрудных Сумерек, и более золотистые волосы. Он был молод, изнежен, зато много знал о политике дворов в Пределах, что делало его полной противоположностью Луну почти во всех отношениях. Уголек нравился Луну, но рядом с этим консортом он ощущал себя дикарем, здоровенным и неуклюжим, каким когда-то казался большинству обитателей двора Тумана Индиго.

Кивнув, Уголек прошел мимо Луна и Почки и обеспокоенно заглянул в ясли.

– Да, видел, как и Жемчужина. По пути сюда я встретил Флору, и она сказала, что тоже видела. – Он обратился к Почке: – Я помогу тебе успокоить малышей.

Как и подобает консорту, Уголек умел обращаться с детьми. Должно быть, Жемчужина решила подождать цикл-другой, пока он немного не повзрослеет, прежде чем завести новый выводок.

Оставив их, Лун направился по коридору обратно к залу учителей. Стены просторного зала украшала резьба – лес спиральных, перистых, папоротниковых и прочих деревьев, чьи ветви достигали куполообразного потолка, а корни обрамляли круглые дверные проемы, ведущие в другие комнаты. Зал учителей был не таким большим, как приветственный, но менее продуваемым и казался уютнее, как будто резные деревья давали ощущение укрытия и защиты. Сюда по вечерам стекались арборы и окрыленные, чтобы вести беседы за общей трапезой. Сейчас зал был наполнен встревоженными арборами и воинами, столпившимися вокруг Нефриты и Жемчужины.

Правящая королева Жемчужина была матерью Нефриты и Елеи, хотя Лун никогда не замечал между ними сходства, очевидного у других королев. Она была на голову выше Луна, ее чешую, сверкающую и золотистую, покрывала паутинка индигово-синей сетки, а грива из гребешков за головой, как и кончики сложенных крыльев, и треугольный кончик хвоста горели золотом, будто солнечные лучи. Подобно всем королевам раксура, она носила лишь драгоценные украшения. С тех пор как у Нефриты появился выводок, Жемчужина относилась к ней гораздо спокойнее, и Луна она ненавидела далеко не так сильно, как прежде, когда Утес привел его ко двору.

Жемчужина качнула шипами, и несколько воинов немедля отправились по колодцу к залу приветствий – должно быть, чтобы присоединиться к страже у входа. Лун двинулся сквозь толпу, и арборы перед ним расступались, пока он не остановился рядом со Звоном и Бубенчиком, братом Звона по выводку и главным в касте учителей. Бубенчик склонился к Луну и прошептал:

– Говорят, в выводках никто не видел этого сна. Странно.

– Совсем не странно, – возразил Звон, и несколько арборов зашипели на него, чтобы вел себя тише.

Душа, глава наставников, сидела на полу возле очага, всматриваясь в греющие камни. Или наблюдая, как от камней вверх, извиваясь, поднимается теплый воздух. Это была маленькая арбора в земной форме, с напряженно сдвинутыми бровями. Заговоренные светильники озаряли ее янтарную кожу, в волосах цвета бронзы плясали отблески. Она практиковала тот быстрый и нечистый метод прорицания, который, как знал Лун, наставники используют, когда речь идет об опасности или о значимых событиях. Жемчужина и Нефрита наблюдали за ней, нетерпеливо подергивая хвостами.

Не повышая голоса, Лун спросил Звона:

– Где Утес?

– Пошел наружу, чтобы осмотреться, проверить, нет ли кого. – Звон был в земной форме, но поднял плечи, как будто неосознанно пошевелил шипами в чешуйчатом обличье. – Ты же не думаешь, что скверны в самом деле могут напасть…

– Не думаю.

Лун успокаивающе похлопал его по плечу. Ветер из входного отверстия не вонял сквернами. Вонь – единственное, что сквернам не удается маскировать, и Лун считал, что сейчас нет поводов для паники. Но позже видение может дать для нее много поводов.

Два других молодых наставника, Толк и Репейница, пристально смотрели на Душу. Большинство прочих встревоженно наблюдавших арборов – учителя, солдаты или охотники – поднялись наверх, чтобы охранять приветственный зал или проверить колонию по приказу Нефриты. Большинство было в земном обличье, с кожей разных оттенков бронзы и меди, с темными, светлыми или рыжими волосами. Арборы были ниже ростом и часто приземистее и тяжеловеснее в сравнении с более высокими и изящными окрыленными. В Пределах обычно стояла либо прохладная и дождливая погода, либо теплая и сухая. Эта ночь выдалась влажной и теплой, так что арборы оделись в короткие килты.

В дверь на дальней стороне зала вошел Крестец, глава касты охотников. Толпа расступилась, пропуская его к Жемчужине и Нефрите. В его земном облике просматривались признаки возраста – волосы поседели, а бронзовая кожа приобрела пепельный оттенок. Он был крепким и мускулистым, а шею в том месте, где какая-то тварь пыталась откусить ему голову, обвивал кольцом шрам. Подойдя к Жемчужине, Крестец тихо сказал:

– Все двери в нижнем уровне дерева по-прежнему заперты, их никто не тревожил.

Он имел в виду двери на уровне корней и лесной почвы. Жемчужина качнула гребнями в знак признательности.

Душа подняла взгляд.

– Я ничего не вижу. Если бы что-то сейчас происходило или было готово произойти, я знала бы.

Толк с облегчением расправил плечи.

– Никто не пропустил бы такого, не говоря уже о Душе, – сказала Репейница.

Склонив голову набок, Жемчужина бросила взгляд на Нефриту, и та сказала:

– Скоро вернется Утес. Он сможет это подтвердить.

Жемчужина снова обратилась к Душе. Лун дергался бы под таким напряженным и хищным взглядом, но Душа, будучи арборой, не реагировала.

– Итак, что это? – спросила Жемчужина.