Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 78

— Нет. Зачем мне это? Она и моя тоже. — Сайлас складывает руки на груди, его алые радужки сияют, когда он наблюдает за нами.

Когда я смотрю на Эверетта, его лицо окрашивается в более яркий оттенок красного. Я неправильно понимаю, или… ледяному элементалю нравится, когда другие смотрят?

Однажды Кензи упомянула мне кое-что о своей собственной вспышке эксгибиционизма, прежде чем я в очередной раз пригрозила избегать ее навсегда. Я делаю мысленную пометку расспросить ее подробнее об этом позже.

Наконец, Эверетт что-то ворчит себе под нос, прежде чем наклониться и запечатлеть на моих губах самый нежный поцелуй в мире. Его губы мягкие и слегка прохладные, что делает их самыми приятными из возможных.

Прежде чем он успевает отстраниться, я запускаю руки в его волосы и крепко целую в ответ, проскальзывая языком в его рот, чтобы подразнить его. Он стонет, и внезапно я оказываюсь прижатой обратно к подушкам, когда он захватывает меня своим телом, его рот страстно прижимается к моему, когда наше дыхание учащается.

Эверетт прекратил всякое сопротивление, и теперь он пытается сожрать меня к чертовой матери. Он пахнет тем же тонким, прохладным ароматом мяты, который окружает его, и я не могу насытиться этим запахом.

Когда его руки обхватывают мое лицо, чтобы он мог наклонить мою голову именно так, как ему хочется, я выгибаюсь, чтобы прижаться к нему плотнее, чувствуя восхитительно твердую длину его члена, трущегося обо мне сквозь одеяло. Он отрывается с грубым ругательством, зажмуривая глаза, пытаясь дышать и восстановить контроль. Его скулы розовеют, грудь вздымается.

Мне нравится видеть его вот таким на грани.

— Чуть не устроил там беспорядок, профессор? — Сайлас насмехается.

— Отвали, — бормочет Эверетт, но я не упускаю из виду, как он тоже вздрагивает.

Интересно.

Когда он, наконец, смотрит на меня, в его мягких голубых глазах читается абсолютное благоговение. От этого мой и без того учащенный пульс учащается.

— Ты слишком хороша для меня, Оукли, — шепчет он.

— Это иронично, поскольку я буквально монстр, посланный из ада. Это насколько низко ты о себе думаешь? — Спрашиваю я, обводя взглядом его идеальные черты.

Мой элементаль льда закрывает глаза. — Мне не нравится, что ты называешь себя монстром. Дорогие боги, ты такая теплая. Это так чертовски приятно.

Мой живот трепещет, и я чертовски мокрая, когда наклоняюсь и шепчу ему на ухо, чтобы Сайлас не подслушал. — Настоящий трах был бы еще лучше.

Эверетт стонет и зарывается лицом мне в шею. Он слегка прижимается ко мне, посылая толчок желания вверх по моему позвоночнику, но внезапно профессор отстраняется. Он встает с кровати и прижимает тыльную сторону ладоней к раскрасневшимся щекам, качая головой и пятясь назад.

— Прекрати мучить меня, Оукли. Сейчас не время для… — Он прочищает горло и открывает дверь. — Тебе нужно отоспаться после этого приступа. Я обещаю, что приведу сюда остальных.

Он уходит прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще.

Как только мы остаемся одни, Сайлас ложится рядом со мной на массивную кровать, поправляя подушки и одеяла по своему вкусу с помощью магии.

— Я знаю, ты не веришь, что его проклятие действительно причинит тебе вред, но просто имей в виду, что остальные из нас убьют его, если это произойдет.

Так драматично. — Нет, ты этого не сделаешь.

— Ты сомневаешься во мне?

Я ухмыляюсь, закрывая глаза от усталости. — Вы все говорите, что ненавидите друг друга, но действия говорят громче слов. Если вы все были такими врагами, почему никто из вас не убил друг друга раньше?

Он на мгновение замолкает. — Если бы мы не были вместе в квинтете, я бы без колебаний убил Крипта.

Я снова открываю глаза, чтобы изучить его. Конечно, он не лжет. Он действительно ненавидит Принца Кошмаров за то, что случилось с его семьей. Он также не знает, почему Крипт убил некоторых из них, но я не думаю, что это мое дело что-либо говорить. Я не собираюсь выступать в роли посредника во многих проблемах этих наследников друг с другом.

Поэтому, вместо того чтобы ответить на эту откровенность, я смотрю на его руку, лежащую перед ним. — Ты мог бы обнять меня, если хочешь.

Его глаза вспыхивают. — Хочу — это мягко сказано, когда дело касается тебя, но будет ли это тебя беспокоить?

— Не думаю. Прикосновения становятся… терпимыми. — Честно говоря, в их случае это становится больше, чем терпимым. — Я хочу этого.

Он, не теряя времени, обхватывает меня рукой и притягивает ближе, пока я не оказываюсь у него на груди. Несмотря на то, что мои внутренности сжимаются, ожидая, что тошнота и паника сведут меня с ума, я обнаруживаю, что могу дышать совершенно нормально, даже если мой пульс учащен, чем обычно.

— Я так рад это слышать, ima sangfluir, — выдыхает он мне в макушку, оставляя поцелуй там.

Так тепло и чертовски приятно, когда тебя вот так обнимают. Мои веки становятся такими тяжелыми, что отказываются открываться, когда я моргаю в следующий раз, но я все равно бормочу: — Останься со мной.

— Я так и сделаю.

— Хорошо. И Сайлас?

— Tha, imo ghrài?

Что значит «да, любовь моя»?

Он тоже использовал слово на букву «л». На языке фейри, но все же… это слово преследует меня по мере того, как я все глубже проваливаюсь в сон.

— Если они вернутся ранеными, вылечи их. Даже если это Крипт.

Он целует меня в макушку еще раз. — Для тебя все, что угодно.

30

САЙЛАС

Обнимать Мэйвен во сне — это интимное удовольствие, не похожее ни на что, что я испытывал. Она тихо дышит, ее мягкие волосы касаются моего подбородка, и я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Но голоса в моей голове в последнее время стали настолько сильными, что разрушают даже это для меня.

— Ты позволяешь ей тратить твое время. Бесполезный мальчишка. Совершенно бесполезный, — шепчет мой отец.

— В один прекрасный день она потеряет сознание и никогда не придет в себя. Отпусти ее. Она опасна для тебя.

— Оставьте меня в покое, — говорю я, прижимая Мэйвен крепче, пока у меня звенит в ушах.

Я должен был понять, что моя магия крови сведет на нет любое воздействие растения Крипта на Мэйвен. Мне нужно найти кого-нибудь, чья магия будет работать с её. Возможно, она должна приготовить эликсир для себя с помощью своей некромантии, или… Может быть, мне нужно найти Пию. В конце концов, пророчица таинственным образом исцелила мою хранительницу после Бала Связанных.

Кто-то должен задать этой пророчице вопросы. Я отношусь к ней с подозрением, но я не буду знать покоя, пока не помогу Мэйвен справиться с ее состоянием.

— Ты хочешь настоящего покоя? Ты получаешь его только одним способом, — хихикает другой голос.

— Она не может снять твое проклятие. Она — пустая трата времени. Ты знаешь, что должен сделать, чтобы сбежать от нас.

— Заткнитесь, — жалобно шепчу я, зажмуривая глаза и зарываясь лицом в ее темные волосы.

Звон становится невыносимым, и в глазах у меня темнеет по мере того, как мной овладевает безумие. И на этот раз, когда я стряхиваю с себя безумие, я оседлываю Мэйвен, обхватив ее руками за шею.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, ее руки подняты и окружены темной магией, но она не двигается, чтобы остановить меня, когда эта ситуация обрушивается на меня, как ледяная вода.

Я… причиняю боль своей хранительнице.

Я ее душу.

Я кричу от ужаса и отрываюсь от нее, желчь обжигает мне горло, прежде чем я отшатываюсь от кровати, чтобы избавиться от всего, что осталось в моем желудке. Я падаю на пол, дергая себя за волосы, пока издевательский смех голосов эхом отдается в моей голове.

Я просто причинил боль своему кровавому цветку из-за них.

Они правы. В любом случае, от моего разума ничего не осталось — я абсолютно ненормальный, так что, если я причиняю боль своей хранительнице, я не могу позволить себе существовать. Я не могу продолжать представлять для нее угрозу.