Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 71

Когда Кензи открывает дверь своей квартиры, она улыбается. — Ого, они все сопровождали тебя сюда? Это так чертовски мило! Я имею в виду, это также, вероятно, необходимо, потому что я полностью видела, как убили двух наследников, когда они не прикрывали свои спины во время сегодняшнего урока, что было ужасно, но я имею в виду — все равно. Так мило. Эй, ребята, вы уже сфотографировались квинтетом с Оукли все вместе? Вам необходимо! Подождите, я возьму свой телефон.

Эверетт разворачивается и стремительно уходит, прежде чем она успевает даже договорить об фотографии. Крипт исчезает, вероятно, чтобы постоять на страже за этой дверью, пока я не вернусь. Сайлас подозрительно смотрит на Дирка через дверной проем, но Бэйлфайр отвергает предложение сфотографироваться и включает свое типичное обаяние, которого ему не хватало уже несколько дней, чтобы спросить Кензи, как она себя чувствует и как прошли их занятия с квинтетом.

Они коротко болтают о профессоре-оборотне, который, по-видимому, пропал в Эвербаундском лесу, прежде чем Бэйлфайр и Сайлас уходят, чтобы я могла последовать за Кензи в ее комнату. Как и у меня, это самая большая комната в квартире ее квинтета. Я думаю, это преимущество хранителей.

Она бросается засовывать пару, как я предполагаю, секс-игрушек под кровать, а затем запрыгивает на нее с широкой улыбкой. Ее волосы собраны в неряшливый пучок размером почти с ее голову, благодаря всем этим кудряшкам.

— О мои боги! Я не хотела ничего говорить там, но профессор Фрост… он теперь с тобой? Я имею в виду, очевидно, что он всегда был в твоем квинтете, но он был таким сдержанным и отстраненным, не так ли? Но я видела, как он смотрел на тебя раньше в библиотеке, и, о боже, вау. Это, черт возьми, тот самый тоскующий взгляд героя с сияющими глазами, от которого тают трусики, который всегда бывает у любовников в романтических фильмах, когда они втайне не могут жить без героини. Итак, ты наконец-то смогла попробовать эскимо Фроста, или как?

Боги. Она сказала все это меньше чем за двадцать секунд. Ее легкие более чем впечатляют.

— Я спала в его постели, — признаюсь я.

— И что?

— И мы не трахались, так что не слишком радуйся.

Кензи надувает губы. — Монашка.

— Шлюха.

— Виновна по всем пунктам обвинения, — кивает она, а затем немного берет себя в руки. — Итак, ты разговаривала с Харлоу Картер ранее. Это как-то связано с… ну, ты понимаешь. Подменышем и мной?

Полагаю, сейчас самое подходящее время спросить ее об этом. — Да. Она упомянула, что ваши обе семьи участвуют в движении против наследия, но по разные стороны баррикад. Ее родители — Ремиттенты, которые считают, что все наследие должно вернуться в Нэтэр, поэтому я хочу знать. Чем занимается твоя семья в движении, и почему ты не рассказали мне об этом раньше?

Кензи смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ого. Подожди. Моя семья участвует в движении против наследия?

Черт. Я забыла о ее потере памяти. Она ничего не помнит за последний год или около того.

— Забудь, что я спрашивала, — быстро говорю я.

Но сейчас она в режиме полномасштабной спирали. — Святое дерьмо. Черт возьми, Мэй — они могли бы. Они намного дружелюбнее с людьми, чем большинство наследников, потому что они работают в сфере человеческих отношений, но прошлым летом я заметила, что они собирались на встречи в странное время и постоянно звонили по номерам без опознавательных знаков и… о, мои боги. Они даже говорили всякую чушь о «Бессмертном Квинтете». Им не нравится, как все устроено — может, им никогда и не нравилось, но я не помню. Я… я вроде как даже больше не помню, кто я такая, не говоря уже о моей семье, и…

Она закрывает лицо, когда эмоции переполняют ее, и я снова жалею, что не убила этого подменыша гораздо медленнее. Моя драма с участием моего квинтета прервала это удовольствие.

— Ты узнаешь больше о своем прошлом, когда навестишь свою семью на праздники, — мягко предлагаю я. — Переосмысление своего прошлого поможет тебе обнаружить все недостающие фрагменты в себе.

Кензи кивает, вытирая лицо. — Да. Да, ты права. Боги, я действительно с нетерпением ждала возможности забрать свой квинтет домой, чтобы встретиться со своей семьей. Я все время звонила своим мамам по поводу них и строила планы. К черту «Бессмертный Квинтет» за то, что отменил это, — фыркает она.

Затем она бледнеет и смотрит на меня.

— О… Эм… Ты ведь не фанатка «Бессмертного Квинтета», не так ли? Было бы довольно неловко, если бы ты была ею после того, что я это сказала.

Я мрачно улыбаюсь. — Совсем чуть-чуть.

— О, отлично! Потому что то, как они сейчас управляют Эвербаундом, это гребаное безумие. Верно? Типа, никаких контактов с внешним миром? Никакого гребаного Wi-Fi? А факультету даже не разрешается рассылать уведомления о смерти студентов их семьям. От всего этого у меня мурашки по коже. Что вообще происходит?

Я колеблюсь, а затем задумчиво смотрю на нее. — Ты хорошо умеешь хранить секреты?

— Если только это не вечеринка-сюрприз, да. А что?

— Подменыш убил директора Херста.

Ее глаза вылезают из орбит. — Что? Но предполагается, что его нельзя убить! Почему все остальные не говорят об этом?

— Никто, кроме меня и моего квинтета, не знает, но именно поэтому «Бессмертный Квинтет» пришел сюда. Больше никому не рассказывай.

Она моргает. — О. Ладно. Подожди, но как ты узнала?

Я почти отказываюсь отвечать, но останавливаюсь и обдумываю свои варианты. Я решила бороться за свой квинтет и раскрывать им свои секреты, но я знаю Кензи дольше. Она была так терпелива со мной и заслуживает ответов. Я все еще не могу сказать, что она моя подруга вслух, но я серьезно не знаю, что бы я делала без нее, когда впервые приехала в Эвербаунд.

Она сказала, что я могу доверять ей, и все мои инстинкты говорят, что это правда, даже если она решит, что ненавидит меня за то, кто я есть.

Есть только один способ выяснить это.

Перепроверив, чтобы убедиться, что остальная часть ее квинтета не может нас подслушать, я готовлюсь к худшему и открываюсь. Я рассказываю Кензи все. Как я была похищена в Нэтэр, когда была маленькой, воспитывалась, борясь за свою жизнь, чтобы стать оружием Амадея, подвергалась экспериментам некромантов, пока они не превратили меня именно в то, что хотели, и была отправлена в мир смертных несколько недель назад с заданием медленно уничтожить «Квинтет Бессмертных».

— Вот почему я оказалась в кабинете Херста, когда его убили.

Я не вдаюсь в подробности. Я также не упоминаю, что единственное, что поддерживает во мне жизнь, — это созданное Амадеем теневое сердце, которое устойчиво пульсирует с помощью неуловимой магии в моей покрытой шрамами груди.

И когда все сказано и сделано, я жду.

Кензи долго смотрит на меня, а потом, к моему ужасу, ее глаза наполняются слезами.

— О боги мои, Мэйвен.

Я вызываю у нее отвращение? Испуг? Я поправляю перчатки на руках, беспокоясь, что вот-вот потеряю ее навсегда.

Но затем она нежно обнимает меня, стараясь касаться только моей одежды. — Я полагала, что ты происходишь из суровой семьи, но… звучит так, будто это было за гранью жестокости. Большинство людей никогда бы не поверили, что кто-то мог там выжить, не говоря уже о том, чтобы вырасти там, но… О боги мои, я даже представить не могу, через что ты прошла.

Что-то в ее тоне в точности напоминает тон Лилиан. Я чертовски сильно скучаю по ней, и мне становится стыдно, когда мои глаза начинают наполняться горячей влагой. Я закрываю их и прочищаю горло.

— Это не имеет значения. Я выжила.

— Не смей преуменьшать свою собственную травму. Если ты когда-нибудь захочешь исцелиться от нее, ты не можешь притворяться, что ее не существует.

Я искренне сомневаюсь, что в моем будущем произойдет какое-либо исцеление. Но я ничего не говорю, потому что мои эмоции слишком вышли из-под контроля, и даже если я доверяю Кензи, я, черт возьми, не собираюсь плакать перед кем-то еще.