Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 57

— Кензи.

— Да, извини. Ладно, настоящим я приостанавливаю работу своего тщеславия по крайней мере на час. Начинаю.

Я пытаюсь не обращать внимания на то, как нарастает мое беспокойство, когда я позволяю ей опереться на меня, пока мы тихо выходим из гостиницы и направляемся вниз по улице. Но вскоре мне приходится отойти, пока она цепляется за дерево, чтобы я могла проглотить подступающую желчь и взять себя в руки.

Гребаное тупое тело. Раньше, когда я была с Бэйлфайром, оно не выдавало таких реакций, так почему сейчас?

Я подумываю об использовании запрещенного транспортного заклинания, чтобы доставить Кензи за пределы защиты Эвербаунда, когда внезапно все мои чувства приходят в состояние повышенной готовности. После многих лет оттачивания своих инстинктов в Нэтэре, мои чувства выработали молниеносную реакцию на теневых демонов. Я могу чувствовать, когда они поблизости…

Что я чувствую прямо сейчас.

Я оборачиваюсь по кругу, выискивая любой признак надвигающейся угрозы.

— Мэй? — Шепчет Кензи. — Что происходит? Что ты…

— Тсс.

Еще мгновение мы стоим в тишине… Пока я не улавливаю малейшее движение краем глаза, возле кладбища, мимо которого я проходила ранее. В слабом свете убывающей луны я с трудом различаю громоздкую гуманоидную фигуру, склонившуюся над тем, что, как я могу только предположить, является одной из самых свежих могил.

Упырь.

Этот особый вид демонов-теней распространен в Нэтэре. Они питаются недавно умершими, не разложившимися трупами. Хотя они быстры и опасны, когда злятся, им редко удается пройти через наследие, охранявших Границу, из-за их неразумного характера.

Сначала мне кажется странным видеть его здесь, в Халфтоне, так далеко от Границы. Но потом я вспоминаю, как стояла на коленях на каменном полу, играя роль послушного оружия, пока Амадей сидел на своем жутком троне, объясняя свой план.

С каждым членом «Четырех Домов», от которого ты избавишься, наша точка опоры в мире смертных будет расти. Потому что это их жизненная сила сдерживает нас, не более того. Я буду отслеживать твой прогресс в зависимости от того, насколько слабой становится их драгоценная Граница. Покончи с ними. Это твоя цель, дочь моя. И когда ты покончишь с каждым из этих дураков…

Я качаю головой, возвращая себя сюда и сейчас. Конечно. После смерти Херста, должно быть, произошло гораздо больше всплесков и сбежало гораздо больше теневых демонов, чем когда-либо. «Совет Наследия» и все другие наследники, должно быть, заняты этим — но очевидно, что этот упырь ускользнул невредимым, чтобы питаться мертвыми людьми.

Кензи видит, куда я смотрю, и резко вдыхает. — О, мои боги. Это то, о чем я думаю?

— Да. Но не волнуйся. Оно игнорирует живых.

Упырь выпрямляется во весь свой десятифутовый рост и начинает нюхать воздух, отчего Кензи издает сдавленный звук.

— Ты уверена в этом? Потому что кажется, что он чует нас! — шипит она, пятясь.

Не нас. Только меня. Поскольку, строго говоря, я больше не являюсь полностью частью живых.

Оглядываясь на нее через плечо, я слегка улыбаюсь. — Я собираюсь выманить его из города, чтобы он не задерживался в Халфтоне и не причинял вреда людям. Оставайся здесь.

Кензи хмурится. — Эм, Мэй, пожалуйста, не пойми меня неправильно, но… ты жопокастер. Мой самый любимый жопокастер всех времен, но все равно, это гребаный упырь, и я ни за что не позволю тебе разбираться с этим в одиночку. Я помогу.

— Ты сейчас слаба, — тихо замечаю я.

Она упирает руки в бока. — Прости, я что, заикалась? Просто скажи мне, как помочь, моя чрезмерно усердная маленькая спасительница-монашка.

Мои губы подергиваются. Я скучала по ней. И хотя мне лучше всего работать одной, ее помощь не повредит, хотя бы немного.

— Прекрасно. Но точно следуй моим инструкциям.

— Поняла.

Пять минут спустя я подхожу к кладбищу, где упырь вернулся к раскапыванию могилы. Удача сегодня на моей стороне, и ветер дует в идеальном направлении, поэтому, когда я стою на опушке леса за пределами Халфтонского кладбища, упырь находится с подветренной стороны от меня. Я лезу в потайной карман, где меня ждет мой любимый адамантиновый кинжал. Бэйлфайр вернул его мне перед тем, как я покинула замок, но не раньше, чем умолял меня не использовать его в присутствии тех, кто мог бы отследить его до того места, откуда я родом.

Как только дует ветер и демон-тень улавливает мой запах, он выпрямляется, роняя все, что было у него во рту. Он поворачивается, чтобы посмотреть прямо на меня, его клыки торчат из отвратительной пасти. Он делает один шаг в мою сторону, затем другой.

Затем он устремляется ко мне.

Игра начинается.

Развернувшись, я устремляюсь в лес, адреналин бурлит во мне. Огибая деревья и перепрыгивая через небольшой ручей, я направляюсь в сторону Эвербаунда. Мне придется убить эту тварь, прежде чем я окажусь где-нибудь поблизости от университета, иначе ее могут почувствовать магические чары.

Я быстра на коротких дистанциях, даже быстрее оборотней в хороший день. Это было тем, на что главный некромант Амадея, Дагон, настоял на совершенствовании, когда они изменяли структуру моего существа. Я создана по образцу монстра, который существовал давным-давно, только он был медленнее и менее эффективен.

Я — экспериментальная новая и улучшенная версия.

Как мы и планировали, я быстро забираюсь на дерево как раз в тот момент, когда Кензи выскакивает из другого места в лесу, отвлекая упыря. Хотя упыри обычно не представляют опасности для живых, потому что те не рассматривают их как пищу, они легко отвлекаются.

Как только демон-тень поворачивается к ней, я спрыгиваю с ветвей дерева, оседлав его плечи, и вонзаю свой адамантиновый кинжал в его череп — дважды, затем трижды. Он рычит и отбрасывает меня, и я с хрюканьем врезаюсь в дерево. Останется синяк.

Кензи уворачивается, когда тварь бросается на нее. Затем существо рушится на землю, несколько раз дернувшись, пока сила адамантия проходит свой путь через организм существа. Наконец он обмякает, вены вздуваются сквозь пурпурную кожу.

Я чувствую, как волнующий прилив силы затуманивает мои вены, когда я отряхиваюсь и подхожу, чтобы выдернуть свой кинжал из его черепа.

Старый добрый Пирс.

Кензи смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я начисто вытираю лезвие о похожий на гриву пучок шерсти на шее мертвого упыря. — Так, эм… ты сказала, что тебя вырастили люди.

— На самом деле, я этого не говорила. Ты предположила это.

— Хм. Думаю, это правда. — Она корчит рожу мертвому теневому демону рядом с нами. — И ты никогда не поправляла меня, но теперь у меня такое чувство, что это ложное предположение. Я имею в виду, ты была быстрой, очень быстрой. И эта уродливая штука тебя нисколько не напугала.

— Они выглядят гораздо хуже, чем есть на самом деле. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти. — Пошли.

— Эй, Мэй? — Зовет она.

Уязвимость в ее голосе заставляет меня остановиться.

— Знаешь, ты можешь доверять мне. Во всем. Например, я не собираюсь никому разбалтывать то, что ты расскажешь мне о своем прошлом. Даже моему квинтету. Ты мне как сестра.

Я снова убираю кинжал и поворачиваюсь к ней лицом.

— Я знаю.

И я знаю. Кензи похожа на Лилиан, а Лилиан умрет за меня, если я позволю ей. Что действительно чертовски раздражает, учитывая, как я оживаю в мгновение ока. Но с другой стороны, я понимаю, поскольку я сделала бы то же самое, даже если бы не смогла воскреснуть.

— Кстати, спасибо тебе за платье.

Лицо Кензи светится. — Ты на самом деле надела его? Ура! О мои боги, я не могу дождаться, когда увижу эти фотографии!

Упс. — Точно. Фотографии…

Она задыхается от театрального возмущения. — Ты серьезно не сделала для меня ни одной фотографии? Мэйвен-Какое-Там-Твое-Второе-Имя-Оукли, у тебя чертовски большие проблемы. Как только мы переживем все те странные вещи, которые происходят в Эвербаунде, я требую, чтобы ты снова оделась в это, чтобы я могла сделать снимки задним числом и притвориться, что я была там в прошлый раз, хорошо?