Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 55

— Это не то, о чем я спрашивала, фейри, — драматично надувает губы Наталья, вставая, чтобы обойти стол.

Бессмертная одета в полупрозрачное платье, которое больше подходит для похода в клуб, чем для допроса студентов. Она садится прямо передо мной, ее проницательные голубые глаза снова начинают светиться. Она пытается вытащить правду из моей головы, и я молюсь, чтобы талисман выдержал. Я чувствую, как он нагревается у меня в кармане.

— Давай попробуем еще раз. Из какого уровня существования пришла твоя хранительница?

Мой пульс учащается от тревоги, но я вспоминаю, что Мэйвен сказала нам, что ее забрали в Нэтэр еще ребенком. Итак, абсолютная истина заключается в том, что…

— Из мира смертных, конечно. Откуда же еще?

— И она всегда была в мире смертных?

Мои ладони становятся влажными, и я тщательно подбираю слова. — Где еще она могла бывать? Хотя технически, я слышал, что мы все отправляемся в Лимб, когда находимся без сознания, так что я полагаю, что она была там таким образом.

Рука Натальи молниеносно протягивается и обвивается вокруг моей шеи. У меня нет доступа к кислороду, когда ее лицо искажается в отвратительном оскале, вся эта красота старого света теперь уродлива от гнева.

— Не смей играть со мной в игры. Отвечай только «да» или «нет». Насколько тебе известно, твоя хранительница когда-нибудь проходила через Границу?

Она швыряет меня обратно в кресло, чтобы я мог глотнуть воздуха и предложить ответ, но я никогда не отвечу на это. Я не могу. Если я это сделаю, они узнают правду.

Но если я буду хранить молчание, они так же быстро узнают правду. Это невозможно соврать. Мой голос перестанет звучать так, как это происходит всегда, когда ложь пытается слететь с моих губ.

Поэтому вместо этого я изображаю абсолютный шок. — Через Границу? Например, в Нэтэр? Как это вообще может быть…

ДельМар двигается так быстро, что я не замечаю его, пока меня не швыряет через всю комнату, впечатывая в стену. Мгновением позже появляется Сомнус, хватая меня за волосы, чтобы поднять на ноги. Он заносит колено в мою свежую рану на бедре. Это настолько неожиданно и болезненно, что, к стыду своему, вырывается резкий крик боли.

Очевидно, я их разозлил. И когда Наталья крадется ко мне, та же отвратительная гримаса искажает ее черты, а глаза зловеще светятся, я понимаю, что меня собираются пытать, чтобы получить информацию.

Тогда они убьют меня.

И все, о чем я могу думать, — это все, чего я не смогу испытать с Мэйвен, если умру здесь. Я не смогу просыпаться рядом с ней по утрам, пробовать на вкус ее аппетитную кровь или наблюдать, как ее темные глаза вспыхивают завораживающим гневом всякий раз, когда она злится. Я не получу о ней ответов, которые все еще отчаянно хочу получить. Я никогда больше не смогу слушать опьяняющие звуки, которые моя прекрасная порочная sangfluir издает в постели, или наблюдать, как смягчается выражение ее лица перед тем, как я ее поцелую.

Интересно, будет ли она плакать из-за меня.

Сомнус все еще прижимает меня к стене. Но когда Наталья обнажает свои клыки и вонзает их в мое запястье, вытягивая из меня мучительно долгую порцию крови, раздается тихий стук в дверь.

— Нас не беспокоить, — сердито гремит ДельМар. — Кто бы посмел…

— Это Пиа, сэр.

Пророчица из храма Гален? У меня слишком кружится голова от удушья и расцветающей в руке боли, чтобы понять, с какой стати ей стучать в такое время. На мгновение у меня звенит в ушах, и голоса в моей голове с ревом вырываются на поверхность. Я остаюсь прижатым к стене, хватая ртом воздух, пока Наталья отпускает мое запястье, обмениваясь через дверь словами, которые я не могу разобрать.

Внезапно Сомнус отпускает меня с резким ругательством, как раз в тот момент, когда Энджела впервые делает движение, распахивая дверь кабинета и вылетает вон. ДельМар, Сомнус и Наталья следуют за ней, оставляя меня растерянно моргать, когда я остаюсь один в кабинете Херста с горящим запястьем и пророчицей, стоящей рядом.

Фигура в белом плаще поворачивает голову в мою сторону.

— У тебя идет кровь, — тихо говорит она.

Я пытаюсь отдышаться и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, схватившись за горящее запястье. Наталья — древний вампир, а значит, в отличие от наследия вампиров, её яд способен обратить человека в вампира… если тот умрёт, пока яд остаётся в организме.

Как сейчас могу умереть я.

Но они ушли, так что я не собираюсь умирать.

— Куда они пошли? Что происходит? — Хрипло спрашиваю я.

Единственное, что приходит мне в голову, что так быстро могло отвлечь их внимание, — это если бы Пиа объявила, что кто-то пытался пересечь ограждающие чары. Что, если она сообщала о попытке побега Мэйвен? Что, если мою хранительницу могут поймать и убить в любой момент?

— Твоя хранительница в полной безопасности, Сайлас Крейн, — отвечает Пиа, напоминая мне, что она ясновидящая и, вполне возможно, умеет читать мысли. — В настоящее время она находится за пределами защитных чар, окружающих Эвербаунд.

Однако это только усиливает мою панику. — Они ищут ее? Ты им сказала?

Пророчица качает головой в белом одеянии. — Нет. Я просто пришла доложить им, что рой огоньков вырвался из Лимба и разрывает в клочья все, что попадется им на пути в западном крыле. Без Принца Кошмаров им, скорее всего, потребуется пара часов, чтобы поймать огоньки в ловушку и погасить их.

Почему она упомянула Крипта? Ее слова крутятся у меня в голове, не имея смысла. Из-за недавней потери крови и вампирского яда, пульсирующего в моем организме, я, кажется, не могу ни на чем сосредоточиться. Звон в ушах усиливается.

— Мне нужно попасть к Мэйвен, — бормочу я. Слишком поздно понимая, что говорил на языке фейри.

Но Пиа, должно быть, понимает, потому что напевает. — Такой преданный. Как мы и надеялись.

Это заявление также не имеет смысла, но я слишком измучен и поглощен болью, чтобы задавать дополнительные вопросы, поскольку Пиа поддерживает меня и помогает покинуть кабинет Херста. Но когда мы подходим к квартире моего квинтета, а не к выходу, я затуманенно моргаю и хмурюсь.

— Мэйвен, — настойчиво повторяю я. — Я должен добраться до своей хранительницы.

Пиа даже не обращает внимания на мой протест, когда стучит в дверь. Мгновение спустя Бэйлфайр открывает дверь и смотрит на нас. Его глаза дикие, и это говорит мне о том, что он борется со своим внутренним драконом. Царапины на его шее, как будто он пытался снять ошейник, еще раз доказывают, что он борется изо всех сил.

— Где ты был? — рявкает он, затаскивая меня внутрь и захлопывая дверь, даже не поздоровавшись с таинственной пророчицей. — Мэйвен ушла час назад. Какого черта ты не пришел раньше, чтобы пойти с ней за пределы защиты?

Я прищуриваюсь, глядя на него сквозь туман, застилающий мои глаза, решив соединить три его головы в одну. — Я был занят. Но почему, черт возьми, ты не пошел с ней?

Он ругается и снова сильно дергает кожу на своей шее. — Она указала, что мы не знаем, вплетено ли в этот гребаный ошейник отслеживающее заклинание. Если бы я ушел, это могло бы насторожить «Бессмертный Квинтет», и тогда нам была бы крышка.

— Ты хочешь сказать, что она там одна? — Рявкаю я, устремляясь на кухню за ингредиентами для заклинания, нейтрализующими действие яда.

По крайней мере, я пытаюсь ворваться на кухню. Но мое равновесие пошатнулось, и я врезался прямо в стену, падая на задницу и шипя от боли в ноге.

Все кружится, когда по краям моего зрения темнеет, но я могу разглядеть Бэйлфайра, стоящего надо мной с хмурым выражением лица, которое выглядит почти обеспокоенным.

— Черт. Что, блядь, с тобой случилось, Сай?

Я вот-вот потеряю сознание, но я не могу позволить себе отключится с этим ядом в моем организме. Что, если я каким-то образом умру без сознания и вернусь вампиром? У меня больше не было бы моей магии, а моя мощная линия магии крови совершенно бесценна. Я отказываюсь когда-либо расставаться с ней.