Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 48

Я слышу сдавленный крик и понимаю, что Мэйвен убила последнего из квинтета Брукса. Когда она встает, она осматривается вокруг в состоянии, похожем на транс, как будто надеется найти другую цель, которую можно уничтожить. Их нет.

Через мгновение она встряхивает головой, чтобы прояснить ее, и возвращается к нам, забрызганная кровью наших врагов, с улыбкой на прекрасном лице.

Ужасающе.

Но это по-настоящему горячо.

— Пара, — мой внутренний дракон жадно рычит. — Моя.

Я прочищаю горло, которое все еще хрипит от всех этих криков. — Кто-нибудь еще сейчас возбужден, или это только я?

Эверетт смотрит на меня так, словно я вызываю у него отвращение, в то время как Сайлас хмыкает в знак согласия.

Мэйвен останавливается перед нами и какое-то мгновение настороженно наблюдает за нами своими завораживающе красивыми глазами, словно ожидая, что мы нападем на нее следующими. Несколько дней назад я был бы разочарован тем, что она все еще не верит мне в том, что я хочу ее, несмотря ни на что.

Но теперь, зная кое-что из ее прошлого… Я не виню ее. Потребуется время, чтобы завоевать ее доверие. Особенно потому, что мы облажались с этим дурацким пари.

Я замечаю, что Сайлас тяжело смотрит на маленькую, слегка кровоточащую царапину на щеке нашей хранительници. Мэйвен, кажется, тоже это замечает, потому что ее губы подергиваются.

— Покажешь мне клыки позже. Сейчас не время.

Кровавый фейри с трудом сглатывает, прежде чем прийти в себя. — Вот, позволь мне… — Затем он делает паузу и ругается. — Я забыл. Моя магия не исцелит тебя, потому что ты используешь некромантию.

Глаза Эверетта весело округляются. — Что?

— Некромантия и другая магия смешиваются, как масло и вода. Они отказываются взаимодействовать. Обычная магия и магия крови не будут смешиваться с некромантией, которая, в свою очередь, не будет…

— Кого, черт возьми, это волнует? Я не это имел в виду, — огрызается элементаль, поворачиваясь к нашей хранительнице с нахмуренными бровями. — Ты некромант?

Игнорируя его, Мэйвен опускается на колени рядом со мной, несчастно сжав губы, и изучает мою кожу, которая все еще медленно исцеляется от каждой колотой раны. Некоторые из них все еще кровоточат. Когда она протягивает руку, чтобы осторожно потрогать пару мест, я притворяюсь, что это не больно.

Хотя это, блядь, абсолютно так и есть. Теперь, когда я не отвлекаюсь на то, как моя хранительница надирает задницы, все чертовски болит. Раны от серебра заживают медленно и болят в течение нескольких дней.

Но я хочу успокоить свою пару. — Я в порядке, Мэйфлауэр. Со мной все хорошо.

Если подумать… Она права. Теперь, когда я увидел ее в действии, она не производит на меня впечатления Мэйфлауэр. Мне придется найти для нее прозвище получше.

— Ты мог умереть, — бормочет она. — Мне следовало убивать его медленнее.

— Мило. Тебе не все равно, — усмехаюсь я.

Взгляд Мэйвен останавливает меня. — Больше, чем ты думаешь. А теперь извинись за то, что позволил себе так пострадать.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Я сглатываю и киваю, как хороший мальчик, потому что для нее я всегда буду таким.

— Мне правда жаль, детка.

Она смотрит на Сайласа и Эверетта, как будто ищет еще какие-то признаки повреждения у нашего квинтета. Счастливчики оба потрепаны, но в порядке, поэтому она говорит им проверить этот участок местности на наличие каких-либо других угроз, прежде чем мы покинем лес. Это повод поговорить со мной наедине, и мы все это знаем, но они все равно оставляют нас в покое.

Я понятия не имею, что она хочет сказать мне наедине, поэтому я в шоке, когда Мэйвен использует один из своих огромных рукавов, чтобы попытаться стереть кровь с моего лица.

— Для протокола, я тоже сожалею.

Меня отвлекает ее запах и близость. — Что… э-э, почему?

— Насколько я понимаю, оборотни ждут дня, когда им подберут пару, с еще большим волнением, чем любые другие из «Четырех Домов». Ты не заслуживал того, чтобы тебе в пару дали такую суку.

Рычание вырывается из моего горла. — Не называй себя так. Ты не сука.

— Я ударила тебя, — указывает она.

— Ну и что? Наверное, я это заслужил.

— Я намеренно плохо обращалась с тобой, чего ты не заслуживал. И еще… — Она встречается со мной взглядом, выражение ее лица смягчается. — Мне понравились те цветы, которые ты мне подарил. Я просто не могла сказать тебе об этом, иначе ты бы подумал, что я поощряю тебя.

Мое сердце воспаряет. Серьезно, у меня голова идет кругом от этого. Она это все правда говорит, или у меня просто мозг отключается от потери крови?

— Ты хочешь сказать, что с этого момента поощряешь меня? — Спрашиваю я, молясь всем шести богам, чтобы я правильно понял ситуацию.

Потому что я думаю, что моя жуткая маленькая половинка пытается выразить свои чувства, но не знает как.

— Я думаю… — Она колеблется, изучая мои глаза, а затем снимает окровавленную перчатку, чтобы положить руку мне на подбородок. — Боги жестоки, но я больше не могу сопротивляться. Так что к черту все это. Ты останешься со мной до трагического конца.

В тот момент, когда ее мягкие губы прижимаются к моим, я не могу ясно мыслить. Желание и отчаяние по моей паре разливаются по моим венам вместе с остаточной болью. Я стону, углубляя поцелуй, чтобы пройтись своим языком по её.

Я хочу продвинуться дальше и исследовать ее рот, пока она не заберется ко мне на колени. Мне нужно чувствовать ее совершенное тело на своем. Она просто чертовски нужна мне.

Но Мэйвен отстраняется слишком быстро, оставляя меня тяжело дышать.

— Вернись.

Она качает головой, но ее губы подергиваются.

— Я буду умолять, если придется, — пытаюсь я снова.

— Я не собираюсь заставлять тебя умолять прямо сейчас.

Ее голос звучит немного запыхавшимся, что заставляет меня чертовски гордиться. Я надуваю губы так игриво, как только могу, хотя выгляжу как окровавленное месиво.

— Почему бы и нет? Я буду умолять, так чертовски хорошо для тебя.

Взгляд Мэйвен теплеет, и на мгновение я уверен, что она собирается потакать моему бушующему новообретенному извращению. Но затем ее внимание переключается на остальные части моего тела, и она сжимает губы. — Ты все еще исцеляешься, Бэйлфайр.

— Твоя волшебная киска исцелила бы меня быстрее.

— Моя киска не волшебная.

Я ухмыляюсь. — Ты заклинатель. Так оно и есть.

— Правда? — Она вопросительно выгибает бровь.

Я колеблюсь, думая об этом. Она использует магию. Когда-то она была человеком, а потом потеряла свое сердце, так что это делает ее… Я понятия не имею.

Впрочем, моей. Всегда моей.

К нам присоединяется Эверетт. Его лицо мрачное, а одна щека заметно покраснела, как будто он ее чесал.

— Нам пора идти. Я заморозил Сайласа.

— Серьезно? — Я хмуро смотрю на него. — Ты как чертов ребенок. Какого черта ты это сделал? Он будет так зол, когда ты его разморозишь.

— Возможно, но будем надеяться, что он взбешен и в своем уме. Он пытался выцарапать мне глаза.

Мэйвен встает, натягивая перчатку обратно. — Его проклятие пожирает его разум.

— О. — Эверетт отводит взгляд. — Я думаю, выпускной избавит его от этого. А до тех пор я собираюсь отмораживать ему задницу, если он снова тронет мое лицо.

Я закатываю глаза и пытаюсь подняться на ноги, несмотря на то, что мир вращается вокруг меня. — Защищаешь свое единственное достояние, да?

К моему полному шоку, Снежинка делает движение, чтобы поддержать меня с одной стороны, чтобы я не упал, хотя он выглядит так, будто хочет подавиться, прикасаясь ко всей этой липкой крови.

— Заткнись нахуй, дракон.

— Креветочный член.

— Мудак.

Мэйвен фыркает, что привлекает наше внимание к ней. Она улыбается, поворачиваясь, чтобы уйти в том направлении, откуда вернулся Эверетт.

Боги небесные, я люблю ее улыбку.

Я следую за ней, не обращая внимания на ворчание Эверетта по поводу того, какой я тяжелый и пахну как дерьмо. Мы находим Сайласа застывшим в густой роще деревьев, его лицо превратилось в маску безумного гнева, а руки вытянулись, как когти. Эверетт размораживает его, и кровавый фейри приваливается к ближайшему дереву, тряся головой, пока не приходит в себя.