Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 40

— Все в порядке, — обрывает она меня, удивляя. — Я бы сделала то же самое, если бы мы поменялись ролями. Это просто практично.

Вздыхая так, словно мы портим все ее веселье, Мэйвен вонзает тупой нож в бедро фальшивой Мэйвен, когда та поворачивается к нам лицом. Подменыш вопит от боли, но Мэйвен не обращает на это внимания и сдувает с лица прядь темных волос, такая же невозмутимая, как всегда.

— Прекрасно. Если вы так хотите знать, меня забрали в Нэтэр, когда я была маленькой. Но я была не единственной. Тринадцать человеческих детей были доставлены туда, чтобы их вырастили… способными соревноваться.

— Соревноваться за что? — Я спрашиваю.

— Шанс стать Телумом. Избранным оружием Амадея.

Сайлас хмурится, откладывая меч в сторону. — Амадея?

Мэйвен отводит взгляд. — Ты знаешь его как Сущность. Хотя он заставил меня обращаться к нему — Отец.

Я пристально смотрю на нее.

И смотрю.

Но это не укладывается в голове, поэтому я продолжаю таращиться. Сущность. Как в… буквальном смысле злейший враг живого мира.

— Срань господня. Значит, когда ты сказала мне, что тебя удочерили, ты имела в виду буквального короля нежити? Тот самый мудак, против которого более тысячи лет назад восстали настоящие монстры, когда они сбежали из Нэтэра? Это тот парень, который тебя вырастил?

— Типа того. Все еще хочешь, чтобы я была твоим хранителем?

Сайлас пребывает в столь же бесполезном оцепенении, так что мне приходится откашляться: — А… что насчет этого Гидеона?

— Он был еще одним из ребят там. Каждого из нас держали отдельно, так как нас годами обучали. Некроманты проводили тесты и эксперименты на каждом из нас, чтобы определить сильнейшего. Мне было десять лет, когда они впервые позволили нам пообщаться. Я по глупости думала, что это для того, чтобы мы могли наконец познакомиться и завести друзей, но я поняла настоящую цель, когда один из других детей попытался меня утопить.

Я морщусь. Что за черт? Ей было десять.

Выражение лица Мэйвен становится одновременно задумчивым и горьким. — Гидеон спас меня. Он был старшим ребенком, которого забрали из мира смертных, и решил, так сказать, взять меня под свое крыло. Мы все знали, что мы соперники, поскольку Амадей ясно дал понять, что только один из нас выживет и станет его оружием. Но он также начал давать понять, что я ему нравлюсь. Как вы можете себе представить, другим детям это не понравилось.

— Гидеону это тоже не понравилось, — предполагает Сайлас, его лицо темнеет от гнева.

Она колеблется, как будто не хочет делиться следующей частью. Меня так и подмывает притянуть ее в свои объятия, успокоить и сказать, что ей не нужно говорить об этом. Несмотря на то, что она пытается сохранить нейтральное выражение лица, ей явно не нравится говорить обо всем этом.

Но мне нужно знать.

— Я заботилась о Гидеоне и понятия не имела, что он затаил на меня обиду. Годы спустя, когда он заявил, что влюблен в меня, и начал втайне умолять о близости, я утратила бдительность. Это не было любовью ни в каком смысле, и к тому моменту они уже годами приучали меня к отторжению физических прикосновений. Но все, что Гидеон рассказывал мне о интимности, вызывало у меня… любопытство. Я просто хотела знать, на что это было похоже.

Мэйвен прочищает горло и отводит взгляд, пытаясь скрыть влагу в глазах. — Я даже больше не чувствовала себя человеком. Мне нужно было что-то почувствовать. Что угодно. Гидеон, наконец, вымотал меня, и я сдалась.

— А потом он свернул твою жалкую шею, — насмехается подменыш.

Я сжимаю кулаки, пытаясь выровнять дыхание. Я хочу убить эту суку за то, что она насмехалась над ужасающей историей моей пары, но любое резкое движение прямо сейчас, и я могу потерять самообладание и перекинуться.

Мэйвен потирает руку, по-прежнему избегая смотреть нам в глаза. — Да. Я проснулась, когда он пытался меня задушить. Я могла бы убить его прямо там, если бы попыталась, но я просто… не пыталась. Я была слишком потрясена. А потом Амадей выломал дверь и затащил нас обоих в свой тронный зал. Он редко проявляет эмоции, но он был взбешен. У его главного некроманта были строгие правила, согласно которым никто и ни при каких обстоятельствах не должен был прикасаться ко мне. Значит, застать меня в таком состоянии…

Она морщится. — В свою защиту Гидеон обвинил меня в том, что я слишком мягкосердечная, чтобы когда-либо быть Телумом. Он сказал, что только один из нас может это сделать, и он даровал мне милосердную смерть вместо того, чтобы позволить им сломать меня, как они сломали других. Должно быть, он думал, что Амадей будет впечатлен его безжалостностью. Вместо этого это натолкнуло отца на блестящую идею вырвать мое «мягкое» сердце и заменить его чем-то более подходящим для выбранного им оружия. Но сначала он заставил меня смотреть, как нежить разрывает Гидеона на части. Мы были последними выжившими из детей, похищенных из мира смертных, поэтому я стала Телумом.

Она быстро смахивает слезу, прежде чем та успевает скатиться по ее щеке.

О, боги.

Я даже не знаю, что сказать. Я знал, что прошлое Мэйвен было темным, но… это? Мой желудок скручивает, когда я понимаю, что моя молчаливая связанная, вероятно, умолчала о множестве других ужасов, которые я не хочу даже представлять.

— Sangfluir, — хрипло шепчет Сайлас.

Я смотрю, как Мэйвен снова напускает на лицо непроницаемость. Похоже, она не может вынести, когда проливает слезу у нас на глазах. Впрочем, с таким адским прошлым у неё просто не было шанса когда-либо чувствовать себя в безопасности, чтобы позволить себе уязвимость.

— Ну вот, теперь у вас есть ответы на некоторые вопросы. Больше никогда не поднимайте эту часть моего прошлого. А ты. — Она поворачивается обратно к подменышу, который медленно работал над тем, чтобы заставить свои пальцы двигаться по команде. — Я спрошу в последний раз. Где. Она. Кензи?

— Разве ты не хотела бы… — начинает он плаксивым голосом.

Мэйвен движется гораздо быстрее, чем я ожидаю, вырывая нож из бедра подменыша и вонзая его в одно из его плеч. Он кричит, но она делает это снова и снова, пока…

— Хэлфтон! Львица-оборотень в Хэлфтоне! — задыхаясь, выкрикивает подменыш. — Комната 17 в гостинице «Черное крыло»! Я… я оставил ее подвешенной в заклинании стазиса, чтобы я мог вернуться и стереть остальные ее воспоминания…

Мэйвен использует плоскую сторону ножа, с которого капает жидкость, чтобы повернуть подменыша лицом к себе. — Следующий вопрос. Кто тебя послал?

Он шипит вместо ответа.

Я готовлюсь услышать еще больше криков монстра в душераздирающем голосе Мэйвен. Но вместо того, чтобы выйти из себя, Мэйвен выпрямляется и оглядывает общежитие. Здесь царит беспорядок с кучей украденных вещей, мусором, разбросанной одеждой всех форм и размеров и причудливым количеством секс-игрушек.

— Приглядывайте за ним, — бормочет она, прежде чем начать рыться в грязи.

Мы с Сайласом послушно хмуро смотрим вниз на залитого кровью подменыша. Он выпячивает нижнюю губу с выражением, которого у Мэйвен, вероятно, никогда не было.

Я показываю ему средний палец.

Позади нас раздается тихое ругательство, а затем я слышу, как Мэйвен роется в маленькой кухоньке общежития. Она достаточно далеко, чтобы не подслушать, поэтому я смотрю на Сайласа и шепчу: — Что мы собираемся делать?

— С этим монстром за то, что он отравил нашу хранительницу? Я все еще взвешиваю варианты.

— Я имею в виду Мэйвен. Ты тоже все это слышал. Она прошла через ад, чтобы превратиться в оружие гребаного Существа, и она пыталась убить директора.

Его багровый взгляд прикован ко мне. — Бэйлфайр Финбар Децимус, если то, что ты предлагаешь, каким-либо образом навредит Мэйвен, я разорву тебя на куски, превращу в вяленое мясо и скормлю кусочек за кусочком любимым собакам Эверетта.

Серьезно, почему мой квинтет должен был состоять почти целиком состоит из жестоко ебанутых психопатов?