Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 16

7

Бэйлфайр

Сайлас встает рядом с Мэйвен, выглядя таким же собственником и взбешенным, как я себя чувствую. Он сжимает свой кровоточащий кристалл, недоверчиво оглядывая всех, кто находится поблизости. Хотя мы вне пределов слышимости, это не мешает им пялиться. Напряжение в бальном зале достаточно сильное, чтобы ощутить его на вкус, поскольку все на взводе после заявлений «Бессмертного Квинтета».

— Ты что, просто заигрывала с этим наследником, sangfluir? — Требует Сайлас.

Мэйвен небрежно пожимает одним плечом, но выражение ее лица, когда она снова подносит бокал к своим идеальным губам, полно предупреждения.

— Я могу флиртовать с кем захочу.

— Черта с два ты можешь, — ворчу я.

Она делает глоток, и я сдерживаю стон, наблюдая за работой мышц ее горла.

Когда я заметил свою пару на танцполе чуть раньше, я подумал, что случайно забрел в свою личную эротическую мечту. Платье, которое на ней надето, открывает ее плечи, спину и большую часть ног, хотя на ней все еще надеты ее обалденные черные армейские ботинки, что чертовски мило. Кто бы ни делал ей макияж, он добавил знойные штрихи вокруг ее очаровательных глаз и темную помаду, которую я мечтаю размазать по всему лицу.

В результате у моего члена нет ни единого шанса. Я напряженно смотрю на эту темную королеву.

Моя, моя, моя, мой внутренний дракон рычит.

Да, это так.

За исключением того, что она просто, блядь, флиртовала с кем-то другим.

Эверетт начинает что-то говорить, но Мэйвен допивает остатки своего напитка и прерывает его, обходя нас троих.

— Если вы закончили с этим представлением пещерного человека, не могли бы вы указать, кто такой Коллинз? Я бы хотела получить оргазм или два, и, по-видимому, этот инкуб устраивает много оргий.

Жгучий гнев обжигает мои внутренности при мысли о том, что кто-то за пределами нашего квинтета доставляет Мэйвен удовольствие. Прежде чем я успеваю взять себя в руки, я хватаюсь сзади за колье, встроенное в платье Мэйвен, и использую его, чтобы развернуть ее, рыча: — Даже не думай об этом.

Вместо ярости, которая, как я ожидал, отразится на ее лице, темные глаза Мэйвен сверкают, и она ухмыляется.

Гребаная ухмылка.

О, черт. Моя маленькая садистская влажная мечта делает это нарочно. Это ее способ подвергнуть нас испытанию и поквитаться.

Мое сердце бешено колотится, когда я сильнее сжимаю подол ее платья сзади, потребность в ней делает мой член твердым, как гребаная сталь, под моими брюками от костюма.

— Тебе это нравится, детка? Скажи мне, насколько влажными становятся твои трусики, когда ты знаешь, что мучаешь нас?

— Трудно сказать, когда на мне ничего нет.

Трахни. Меня.

Осознание того, что я могу задрать ее развевающуюся юбку и обнаружить ее обнаженную и готовую киску, заставляет меня застонать. Сайлас выглядит таким же измученным с того места, где он стоит позади нее. Его рука скользит вверх и запутывается в ее волосах на затылке, пока мы оба не хватаемся за нашу маленькую жестокую заклинательницу, чтобы удержать ее на месте.

Когда он дергает ее за темные волосы на затылке, глаза Мэйвен слегка прищуриваются, когда она смотрит на меня. Я улавливаю намек на ее вызывающее привыкание, нежный аромат и запускаю другую руку в верхние слои ее юбки, судорожно сглатывая, когда между нами нарастает жаждущее напряжение.

Боги, я хочу ее. Я хочу остаться с ней наедине, сорвать с нее это чертово платье и посмотреть, как она накажет меня за это.

— Без трусиков, да? Звучит так, будто вместо этого ты хочешь, чтобы мой язык оказался между твоих прелестных бедер. Скажи только слово, и мы покажем тебе, Мэйфлауэр (Прим. Игра слов, с англ. Майский цветок), насколько это всегда было чертовски реально. Никаких ставок или игр.

Она моргает. — Мэйфлауэр?

— Ты сказала, что Бу — нет, — пожимаю я плечами. — Пришлось придумать другое.

— И сравнение меня с маленьким цветком было твоим вторым выбором? — Она качает головой настолько часто, насколько Сайлас позволяет ей. — Я сказала, больше никаких прозвищ.

Сайлас прижимается губами к ее волосам. — Позволь нам извиниться перед тобой так, как, я знаю, ты жаждешь, sangfluir. Ты сопротивлялась достаточно долго. Признай, что ты хочешь этого, и прекрати бороться с нами.

Его тихие слова вырывают ее из этого опьяняющего момента. Она отходит, чтобы свирепо посмотреть на нас троих, поскольку Эверетт остался. Если бы взгляды могли убивать, мы бы все упали замертво к ногам Мэйвен.

— Я внесу предельную ясность. Я временно подыгрываю вам в качестве хранительницы, потому что у меня ограниченные возможности. Для меня это всего лишь спектакль, точно так же, как для вас четверых это был спектакль, чтобы посмотреть, кто сможет трахнуть меня быстрее. Считайте это союзом по расчету, потому что я не хочу иметь ничего общего ни с кем из вас. А теперь оставьте меня в покое. Мне нужно кое-кого разыскать.

Наша хранительница стремительно уходит, оставляя меня в смятении, а моего внутреннего дракона возмущенно рычать при ее словах. Последнее, чего я хочу, это чтобы она выследила этого гребаного инкуба и попыталась присоединиться к его оргии.

Сайлас бормочет: — Это была ложь. Когда она сказала, что не хочет иметь с нами ничего общего, она солгала.

— Откуда ты знаешь? — Спросил я.

Он ухмыляется. — У Мэйвен есть подсказка, которую я только что понял. Давай.

Мы все трое пробираемся сквозь массу танцующих, разговаривающих наследников, следуя за ней. Я игнорирую взгляды, устремленные на нас. Всю мою жизнь меня выставляли напоказ как чудо-золотое дитя последней линии драконов-оборотней, так что я привык привлекать к себе внимание.

Но я сжимаю зубы, когда Икер Дель-Мар внезапно встает передо мной, не давая мне последовать за Сайласом.

Черт возьми. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я всегда хотел познакомиться с младшим сыном Бриджид Децимус, — грохочет он.

Я почтительно склоняю голову, натягивая очаровательную улыбку, хотя, черт возьми, прекрасно понимаю, что «Бессмертный Квинтет» терпеть не может мою мать. На самом деле, как бы ни уважали мою семью за то, насколько мы полезны на Границе, мы, Децимусы, постоянно попадаем в кучу неприятностей с «Бессмертным Квинтетом» и «Советом Наследия». Это потому, что им нравится все тщательно контролировать, манипулируя другими высокопоставленными семьями наследия, дергая их за ниточки, но мы, драконы, чертовски упрямы.

Моя мама всегда говорила, что предпочла бы, чтобы мы все умерли, чем слепо подчинялись.

Все четверо моих старших братьев и сестер предупредили меня, что если я когда-нибудь встречу кого-нибудь из «Бессмертного Квинтета», они автоматически попытаются установить надо мной господство, потому что им нравится идея наконец-то заставить Децимуса перевернуться и показать свое брюхо.

Ни хрена подобного не произойдет.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр, — лгу я. — Но, с вашего позволения, мне действительно нужно поговорить с…

— Не так быстро, — предостерегает он.

От этого монстра у меня мурашки по коже. Его зрачки похожи на булавочные уколы на бледно-желтом фоне радужки, а рога и чешуя не помогают ему выглядеть лучше. Мой внутренний дракон напрягается, рыча, когда гидра оценивает нас.

Несмотря на то, что я бы с удовольствием отмахнулся от него и помчался за Мэйвен, я остаюсь вежливым. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

Его улыбка лишена теплоты, обнажая острые зубы. — Скорее, это то, с чем я могу тебе помочь. Любезное предупреждение, если хочешь. Знай, что любой ученик, уличенный в нарушении правил, будет сурово наказан. Родословная и семейная гордость не оправдают его. Драконы ценны, только если они могут прислушиваться к указаниям. Помни об этом.

Тогда ладно. Этот ублюдок только что угрожал мне и оскорбил мою семью одновременно.

Я обнажаю все зубы в следующей улыбке. — Принято к сведению.