Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 10

В частности, запрещенного вида.

— Попробовать не повредит, — размышляю я, поворачиваясь.

Но Вивьен хватает меня за руку, чтобы не дать мне уйти. Даже через рукав Бэйлфайр знакомое ощущение дискомфорта пробегает по моему телу, покалывая затылок, когда я замираю. Она не замечает, что я отчаянно пытаюсь избежать ее прикосновений. Это самая милая пара Кензи, которая только что выплакала все глаза, так что ломать ей руку за то, что она прикоснулась ко мне, вероятно, не лучший вариант действий.

— Подожди! Я только что вспомнила, что у нас с Кензи есть кое-что для тебя. Платье. Мы ходили по магазинам пару дней назад, прямо перед тем, как она…

Ее глаза снова слезятся, и теперь мне по-настоящему неловко. Пытаясь не обращать внимания на холодный пот, выступающий у меня на затылке, я выскальзываю из ее объятий и отступаю ближе к двери.

— Спасибо, но я в порядке.

— Но она сказала, что оно идеально подойдет тебе для Бала Связанных, и это сегодня вечером! Я схожу за ним. Она собиралась оставить его в твоей комнате в общежитии в качестве сюрприза, когда ты вернешься из Пенсильвании, поэтому написала для тебя записку и все такое, — добавляет Вивьен, прежде чем снова выбежать из комнаты.

— Записка от Кензи? — Я колеблюсь.

У меня мурашки по коже от всех этих непреднамеренно тошнотворных прикосновений, которым я подвергалась, но если я узнаю, что Кензи ушла навсегда…

Я никогда не была сентиментальной, но внезапно мне захотелось прочитать все, что она оставила для меня. В конце концов, это могут быть ее последние слова, обращенные ко мне.

Когда Вивьен возвращается с большой розовой сумкой для покупок и запиской, я беру записку первой, изо всех сил стараясь не вздрогнуть, когда на этот раз ее голые пальцы касаются моих. Я быстро прочитала по размашистым каракулям слов.

СЮРПРИЗ!

Ладно, я знаю, что купила тебе платье всего пару недель назад, а ты его даже ни разу не надевала, но это платье чертовски великолепно, и в нем ты будешь сногсшибательна на балу. Это в твоем стиле, и это покажет, насколько ты сексуальная (да, я сказала это, ты, горячая маленькая монашка), поэтому, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, носи его, даже если это просто для того, чтобы посмотреть, как у твоих парней отвисают челюсти (да, я сказала это снова, они полностью твои парни, даже если ты продолжаешь это отрицать).

С любовью, твоя любимая бледнозадая подружка.

P. S. Чур, я сделаю тебе прическу и макияж! Давай вместе подготовимся, пока будем смотреть ту сексуальную драму о запретной любви, унаследованную от человека, о которой я тебе рассказывала.

P. P. S. Просто подожди, пока не увидишь мое платье…;) В нем мои сиськи выглядят ПОТРЯСАЮЩЕ.

Я выдавливаю улыбку. В нем мои сиськи выглядят потрясающе. Конечно, это были бы последние слова Кензи в мой адрес. К черту сантименты — так намного лучше.

Когда Лука видит мою ухмылку, он бледнеет. — Ты улыбаешься? Это чертовски жутко. Что она тебе вообще написала?

Он тянется за карточкой, но я быстро убираю ее в сумку и забираю у Вивьен, прихватив снизу, чтобы больше не прикасаться к ней.

— Спасибо, — искренне говорю я элементалю. — Мне это было нужно.

Затем я извиняюсь и ухожу, потому что пришло время разыскать кое-какие ингредиенты для запрещенной магии.

Мне приходится взламывать двадцать три запертых сундука в забытом архиве восточной библиотеки, прежде чем я нахожу то, что мне нужно.

Распахнув крышку сундука, я смахиваю пыль и благодарю вселенную, когда вижу пучок ярко-оранжевых перьев феникса. Это раздражающе редкий ингредиент.

Я беру сверток и кладу его в сумку, перекинутую через плечо, которую ранее прихватила из общежития. Я также нашла время переодеться в свою одежду, включая пару мягких кожаных перчаток, так что теперь я больше похожа на саму себя. И снова, это всего лишь моя миссия.

Что ж. Я и инкуб, который, я чувствую, следит за каждым моим движением из Лимба.

Я не могу его видеть, но Крипт ни разу не отходил от меня с тех пор, как я покинула свое общежитие. По крайней мере, он создает у меня иллюзию пространства, но что-то в его присутствии сейчас кажется мрачное — как будто он на взводе так же, как и остальные, и может сорваться в любой момент.

Угроза этого странно волнует.

Лучше не зацикливаться на этом.

Тихо закрывая деревянный сундук для хранения вещей, я еще раз проверяю, не оставила ли я никаких следов, если не считать того, что потревожила пыль в этой малопосещаемой комнате. Удовлетворенная, я поднимаюсь по длинной винтовой лестнице на главный уровень восточной библиотеки. Сейчас там пусто, не видно даже преподавателя. Никому нет дела до библиотеки, когда вся школа в негодовании из-за карантина и Бала Связанных сегодня вечером.

Пятнадцать минут спустя, миновав все оживленные коридоры, я возвращаюсь в свою комнату в общежитии, опускаюсь на пол с выключенным светом и зажженной свечой на столе. Я смотрю на ингредиенты, лежащие передо мной. Перо феникса, волосы Кензи, корень ведьмы, пыль оникса, кинжал, чаша для сбора моей крови… и все мои цветущие растения в горшках.

Которыми мне придется пожертвовать ради этого заклинания.

Я вздыхаю, снимаю перчатки и провожу пальцами по их листьям. Мне не нравится уничтожать растения, над выращиванием которых я так усердно работала. Лилиан — та, кто приобщила меня к ботанике — в то время она переживала из-за того, что называла — варварским, бесчеловечным способом моего воспитания, без всякого уважения к святости жизни. Она помогла мне разбить внутренний сад, чтобы я научилась ценить усилия, которые требуются для того, чтобы просто жить, даже ради растения.

Но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что растения тоже могут подпитывать мою магию. Я не получаю такого кайфа от власти, как когда забираю жизнь монстра или наследника, но этого достаточно, чтобы выжить, когда у меня ограничены возможности.

Как прямо сейчас.

Поднимая руки, я шепчу обычное магическое заклинание, которое поджигает растения в горшках. От них идет пар, они сморщиваются и умирают за считанные секунды, когда комната наполняется ароматом горелых трав. Схватив кинжал, я делаю длинный диагональный надрез на ладони левой руки. Я понижаю голос до едва слышного шепота, потому что Крипт, вероятно, все еще прячется за дверью моей комнаты в общежитии, и однажды он уже подслушал меня через дверь.

— Obsecro te pro anima huius sanguinis.

Пока я говорю, в комнате темнеет, холодеет, вокруг меня, когда горький привкус, который всегда сопровождает некромантию, наполняет мой рот. Из трех видов магии, к которым я могу прибегнуть, это самый сложный — потому что предполагается, что только некроманты способны владеть им.

Я не некромант.

Но, видимо, все ритуалы, через которые мне пришлось пройти, чтобы стать такой, изменили меня так, как они никогда не ожидали.

Я снова повторяю эти слова, держа свою обожженную руку над чашей, испытывая жуткий трепет, когда смотрю, как моя кровь брызжет на усики ярко-оранжевого пера. Добавляя ониксовую пыль, волосы и корень ведьмы, я снова шепчу запретные слова, чтобы завершить незаконное заклинание поиска жизненной силы.

Злобная, безжизненная сила пульсирует в моем теле и клубится вокруг чаши в виде черного дыма. Весь цвет исчезает со всего, что находится в чаше, прежде чем перо феникса вспыхивает зеленым огнем.

Я резко выдыхаю и зажмуриваю глаза, готовая упасть в обморок от того, насколько тяжелым было это заклинание… но также и от чистого облегчения.

Живая.

Загоревшееся перо означает, что Кензи все еще жива. Теперь мне просто нужно найти ее.

И для этого я собираюсь найти этого проклятого подменыша и показать ему, насколько сильно он не должен был связываться с тем, кто мне небезразличен.

Зеленый огонь гаснет, и я опускаю взгляд на кончики пальцев, которые теперь почернели и онемели от некромантии. Порез на моей руке все еще кровоточит, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы перевязать его, потому что тяжесть этого ритуала давит мне на грудь, как замерзшая наковальня. Я перенапряглась, и теперь мои глаза едва держатся открытыми.