Срочно замуж! или Демон в шоке (СИ) - Амеличева Елена - Страница 4

- Ваше Темнейшество, - ответила, глядя прямо в его глаза.

Вблизи они оказались не черными. Темно-серыми, почти прозрачными по краям, с крапинками, похожими на искры. И в них что-то двигалось. Жило. Дышало.

- Вы не танцуете, - сказал он.

- Не люблю танцевать.

- Врете.

- Не вам судить.

Уголок его рта дернулся.

- У вас красивый кулон, - отметил мужчина. - Где вы его взяли?

- Материнский.

- Она умерла?

Я промолчала. Не его дело.

Он смотрел на кулон долго. Очень долго. Так, что у меня внутри начало закипать раздражение - и одновременно что-то другое, чему не хотела давать названия.

- Красивый, - повторил, наконец.

И добавил, почти неслышно:

- Как вы.

Я не успела ответить.

- Ваше Темнейшество, Слияние начинается!

Гости хлынули к балкону. Музыка стихла, сменившись взволнованным гулом. Кто-то ахал, кто-то хлопал в ладоши, кто-то уже тащил детей к окнам, чтобы те увидели чудо.

Демон шагнул в сторону, освобождая проход.

- После бала, - сказал вдруг, глядя мне в глаза, - мы поговорим.

- О долгах?

- Обо всем.

И ушел. А я осталась стоять, сжимая в пальцах теплый, пульсирующий кулон.

На небе две луны медленно наползали друг на друга. Сегодня вечером что-то должно было случиться. Я чувствовала это каждой клеткой. Но что именно — не знала.

И, наверное, не хотела знать.

- Вивьен! - крикнула Элизабет из толпы. - Ты идешь? Там такое! ТАКОЕ!

- Иду, - сказала я и шагнула к балкону.

Кулон на груди горел огнем.

Балкон встретил прохладой и ненавязчивым запахом ночных фиалок. Я выдохнула и только тут поняла, как сильно мне не хватало воздуха. В зале он был густым, спертым, пропитанным чужими духами и чужими амбициями. Здесь же, под открытым небом, дышалось легко.

Я подошла к перилам и запрокинула голову. Небо раскинулось надо мной - бескрайнее, чернильное, усыпанное звездами. И посреди него - две луны. Оранжевая и голубая.

Они наползали друг на друга медленно, величественно, как два корабля в ночном море. Край оранжевой уже касался края голубой, и там, где они встречались, рождалось свечение - теплое, золотистое, похожее на рассвет.

- Красиво, - выдохнула я.

Никто не ответил. Гости остались внутри - кто-то не рискнул выходить на холод, кто-то предпочитал наблюдать через окна, попивая шампанское. Я была почти одна. Почти. Потому что кулон на груди вдруг дернулся. А потом ВСПЫХНУЛ.

Жар ударил в ключицы, обжег кожу. Я вскрикнула и отшатнулась - резко, слепо, не глядя куда. И врезалась во что-то твердое.

- Осторожнее.

Голос. Низкий. Тягучий. С хрипотцой. Руки - на моей талии. Широкие ладони, жаркие даже сквозь ткань платья. Я подняла голову и утонула. В темно-серых глазах с искрами на дне.

Демон.

- Вы… - выдохнула тихо.

- Я, - согласился он.

Он держал меня так, будто мы танцевали. И не отпускал. Секунда. Две. Три.

Взгляд его опустился ниже - туда, где под тканью платья все еще пульсировал теплом кулон. Глаза потемнели. Стали почти черными. Бездонными. Опасными.

- Отпустите, - сказала я.

Голос дрогнул. Ненавижу, когда голос дрожит.

- Вы сами на меня налетели, мадемуазель, - ответил мужчина, но ладони разжал.

Я отступила. Один шаг. Второй. Кулон все еще грел грудь, но уже не обжигал.

- Ваш кулон, - сказал демон. - Он реагирует на слияние.

Это был не вопрос.

- Я заметила, - ответила сухо.

Он смотрел на меня. Долго. Изучающе. Так, что захотелось прикрыться — но не от стыда, а от этого пронзительного, просвечивающего насквозь взгляда.

- Будьте осторожны, - сказал наконец мужчина.

- С чем?

- Со всем.

Он развернулся и ушел внутрь, не дожидаясь ответа.

А я осталась стоять у перил, сжимая в пальцах все еще горячий кулон, и пыталась успокоить сердце. Оно не успокаивалось.

- Вот зараза, - прошептала я.

В гостиной было тихо. Большая часть гостей все еще толпилась на балконах и у окон - там, где вид на луны лучше. Здесь, в креслах у камина, сидели лишь несколько пожилых дам, уставших от долгого стояния, да парочка юнцов, делающих вид, что им неинтересно небесное светопреставление, ведь они уже взрослые, циничные и уставшие от мира.

Я опустилась в ближайшее кресло и закрыла глаза.

- Ну и?

Я приоткрыла один глаз.

Шустрик и Пухлик вылезли из складок моего платья, где прятались от холода, и теперь сидели на подлокотнике, синхронно склонив головы.

- Ну и что? - переспросила шепотом.

- Ну и как он? - Шустрик сверкнул глазками-бусинками. - Страшный?

- Красивый, - не подумав, ляпнула в ответ.

Фамильяры переглянулись.

- Красивый - это плохо, - авторитетно заявил Пухлик. - Красивые демоны опаснее уродливых. Уродливого сразу видно, а красивый заманивает, обволакивает, а потом хоп! - и ты уже подписал контракт.

- Я ничего не подписывала!

- Словом можно подписать что угодно, - нравоучительно сказал Шустрик. - Особенно если у демона голос, как бархат по шелку.

- Откуда ты знаешь, какой у него голос?

- Мы слышали! - возмутился Пухлик. - Мы маленькие, но уши у нас есть!

- И вообще, - добавил Шустрик, нахохлившись, - ты могла бы и позвать нас. Когда в него врезалась.

- Я не врезалась! Я отшатнулась!

- А оказалась в объятиях.

- Это случайность!

- Случайность, - хором сказали фамильяры, и в их голосах было столько скепсиса, что хоть выжимай.

- Вы могли бы и помочь, между прочим! - прошипела обиженно. - Вместо того чтобы сидеть в складках и подглядывать!

- Мы маленькие, - напомнил Шустрик, распушая крылышки.

- Нас не видно, - поддакнул Пухлик.

- Мы тактическое прикрытие! - закончили они дуэтом.

Я закрыла лицо руками.

- Я окружена идиотами.

- Но ты нас любишь, - промурлыкал Пухлик, потираясь о мой палец.

- Люблю, - вздохнула, сдавшись. - Вот это и есть моя трагедия.

- Мадемуазель Луувиль?

Я вздрогнула и резко выпрямилась. Передо мной стоял старичок с серьгой.

Вблизи он оказался еще страннее. Морщинистое лицо, но глаза - молодые, острые, цепкие. Серьга в ухе покачивалась при каждом движении, ловя свет свечей. Камзол, расшитый серебром, явно стоивший целое состояние, сидел на нем с небрежностью человека, который привык к дорогим вещам настолько, что перестал их замечать.

- Барон фон Штайнер, - представился он и церемонно поклонился. - Простите, что нарушаю ваше уединение, но не мог не заметить ваш кулон.

Я инстинктивно прикрыла его ладонью.

- Красивая вещица, - продолжал барон, не обращая внимания на мой жест. - Старая работа. Очень старая. Я такие узнаю за версту.

- Вы знаете, что это? - спросила против воли.

Барон улыбнулся. Улыбка у него была странная - не злая, но какая-то хищная.

- Когда-то знал, - сказал он. - Очень давно. Ваша матушка… она носила такой же?

Я молчала.

- Понял, - кивнул он. - Простите старика. Иногда любопытство сильнее воспитания.

Сделал движение, чтобы уйти, но на полушаге остановился.

- Знаете, мадемуазель, - сказал, не оборачиваясь. - Есть вещи, которые передаются по наследству. Драгоценности. Долги. Тайны. И проклятия.

- К чему вы это?

- К тому, что не все проклятия зло. Иногда то, что кажется наказанием, оказывается даром. Просто нужно время, чтобы это понять.

Он ушел так же тихо, как появился. А я осталась сидеть, сжимая кулон. Что он хотел сказать? Что знал мою мать? Что видел этот кулон раньше?

- Странный дедушка, - прошептал Шустрик.

- Очень странный, - согласился Пухлик. - И пахнет от него… не людьми.

- Кем?

- Не знаю. Древним.

Я не успела спросить, что именно он имеет в виду. Потому что в гостиную вошел ОН.