Багульниковый отвар - Чайка Эллина - Страница 1

БАГУЛЬНИКОВЫЙ ОТВАР

(на правах рукописи)

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик —

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

Фёдор Иванович Тютчев

ПРЕДИСЛОВИЕ. Встреча с волком

«Кто боится смерти тот, не умеет жить», – решила маленькая девочка, оказавшаяся в одиночестве, когда мимо неё пробегала стая волков. Зачем она сюда пришла? Как так за ней родители не уследили? На ногах тоненькие босоножки, а вокруг полным-полно низкого колючего шиповника, превратившего тонкую кожицу девочки в сплошное зудящее полотно. Ещё бы голая пошла! Ну давайте накажем маму, отругавшую её полчаса назад, или обвиним во всём ушедшего из семьи отца. Или соседей, что не уследили за чужой семьёй, – это же их дело.

Поставим на этом точку и не станем терзаться бессмысленными вопросами. Факт есть факт, и с ним не так-то просто спорить или пытаться его предотвратить, когда он уже наступает на пятки: ребёнок оказался один в лесу, а рядом дюжина голодных хищников, в охотничьем порыве мчащихся за зайцем.

Оглянувшись, вы бы не увидели вокруг ничего, даже отдалённо напоминающего укрытие, разве что заброшенная стройка без окон и без дверей. Из пяти этажей до начала девяностых успели построить только полтора, а потом забросили. О том, что это новострой, напоминал только согнувшийся, изъеденный ржавчиной кран – его почему-то не забрали, оставив вместе с мастерками, носилками и мешками со скомкавшимся цементом прямо под открытым небом.

Куда бежать?

Лес вокруг! Может быть, спасут деревья? Как в фильмах – залезешь и отсидишься. И тут не выйдет: исполинские забайкальские лиственницы, пропитанные густой липучей смолой, не имеют удобных для лазанья сучьев, а в этом пролеске недалеко от заброшенной стройки и вовсе, кроме осин и шиповника, ничего не росло. Своими идеально гладкими стройными стволами тянулись в бесконечность. Видимо, хотели целоваться с облаками, но не дотягивались.

Людей тоже не было и духу поблизости. Кому взбредёт голову продираться сквозь колючки и толстенную паутину, когда метрах в десяти есть прекрасная гравийка, ведущая в Старый посёлок? Казалось бы, крикни, и кто-нибудь прибежит! Ну уж как минимум увидят ребёнка, на которого вот-вот нападёт дикий зверь… Но нет, друзья. Между дорогой и лесом стоит бетонное чудище, поросшее мхом, – та самая заброшка.

– У-у-у! У-у-у! – раздался вой вожака стаи, гнавшейся за зайцем.

Несмотря на призыв, один из волков остановился и оглянулся в нерешительности, а потом сделал шаг в сторону девочки. Бежать? Да ну! Догонит – в лесу зверь быстрее человека. Не знаю, как поступила бы другая на её месте, эта конкретная девочка начала с любопытством изучать нового знакомого. Уши как у собаки, шерсть облезлая, а тело похоже на лайку, которую дядя дрессирует для охоты на кабанов – главное, чтоб задушила и отошла. Что ещё? Лап не видно, только морда над кустами шиповника. «Интересно, мне будет больно?» – размышляла девочка, вглядываясь в пасть, но та была безвольно закрыта. Да и глаза такие себе, трусливые.

– У-у-у! У-у-у! – стая поймала добычу.

Если бы в этот момент девочка отступила, кто знает, быть может, волки отведали бы в тот день человечины, но слабость духа не по ней! Вглядываясь в трусливые грязно-жёлтые глазищи и понимая, что отступать некуда, она сделала уверенный шаг вперёд – так было надёжнее всего.

– У-у-у! У-у-у! – настойчиво позвал вожак.

Поджав хвост, серый удрал на зов – дожёвывать объедки за своей стаей.

В лесу рядом с заброшенной стройкой осталась только девочка, окружённая зарослями звонкого шиповника. Где-то вдалеке гудел горно-обогатительный комбинат. Он почти не работал, должен был не работать и всё же упорно продолжал взбираться по крутому откосу истории. Он тоже хотел жить и потому пыхтел, останавливался отдышаться и вновь собирал силы, чтобы двигаться дальше. И в такт его гулу девочка пошла домой, чтобы обязательно вернуться в лес на следующий день.

ГЛАВА 1. Ночной поезд

Что такое железная дорога? Не более чем неудобное, в отличие от автомобилей и самолётов, средство передвижения – так её воспринимают жители мегаполисов, но для Сибири и Дальнего Востока железная дорога – артерия, по которой течёт сама жизнь. Как листья на стебли, нанизаны на неё города, посёлки и деревни, питаемые живительными соками продовольствия, техники, удобрений и полезных ископаемых. Добыча природных ресурсов наряду с торговлей с Азией являются основным источником заработков для местного населения. Железная дорога – это жизнь, ради которой люди шли на смерть во время строительства Байкало-Амурской магистрали!

Если сегодня при желании можно проехать из Владивостока до Москвы на автомобиле, не превратив свой джип в кучу металлолома, в середине девяностых трассы ещё не существовало, а гравийка напоминала стиральную доску: едешь на ней, и зубы стучат друг об друга. Были, конечно, сумасшедшие, пускающиеся в пешее путешествие, но при таких расстояниях далеко не уйдешь… Да и волки подстерегали путников за каждым поворотом. Именно поэтому приходилось пускать убыточные пассажирские поезда, для которых расписание было пустой формальностью.

О, эти многочасовые опоздания! Приходишь к поезду вовремя и ждёшь целую вечность: то электричество в пути пропадёт, то товарный состав пропустить нужно, то ещё что-нибудь. Ждать приходилось часами в неуютном холодном помещении, предназначенном разве что под склад, но точно не для людей. И ведь не удастся заскочить домой и передохнуть: в любой момент объявят прибытие поезда, который остановится на пару минут, выплюнет пассажиров, быстренько всосёт новых и уже машет тебе на прощанье хвостом.

В ту ночь мы ждали поезд около пяти часов, он тронулся с предыдущей станции ровно в тот момент, когда должен был доставить нас к месту прибытия. Разговоры касались в основном школьных дел: учебников на всех не хватало, большинство из них устарело морально и физически, в классах облетала штукатурка. Уже года три как продолжалась эта история. Мы, учителя, сами делали ремонт из подручных материалов. Учебники тоже выбирали сами в книжных магазинах – рекомендованных министерством не было на полках. Потом родители эти учебники добывали разными окольными путями. Много тех, кому не позволяли ресурсы ездить куда-то самим, другие ленились помогать соседям, в итоге находились третьи, привозившие книги в обмен на облигации – всё равно большинство из нас не ведало, кто этот зверь и что с ним делать.

За бытовыми и в общем-то решаемыми вопросами мы скрывали друг от друга проблему поважнее. Буквально в ста метрах от вокзала располагалась единственная в посёлке котельная. Из-за неё пешеходная тропинка от жилых домов к железной дороге когда-то напоминала путешествие через страну великанов: большую часть угля хранили прямо под открытым небом в виде высоких гор со скошенными боками и между ними люди протоптали грязную узкую дорожку.

До сих пор я ненавидела продираться сквозь всю эту сажу – жаль обувь. Кто бы мог предположить, что отсутствие угольной грязи станет для посёлка приметой настоящего наказания? Три месяца как под углем можно разглядеть землю. «Как пережить холода?» – судя по встревоженным взглядам, вопрос был один на всех, но вслух его никто не произносил. Пока надежда теплилась, не стоило гнать её со двора. Озвучишь зло, и оно придёт! Где-то вдали слышался гул работающего ГОКа, многие километры, отделяющие нас от него, не спасали от упругих вибраций в воздухе. В этом звуке скрывалась надежда – пока очищают руду и комбинат работает, есть на что покупать уголь и, может быть, его ещё привезут.

Резкий гудок электровоза прервал наш немой разговор – на дальний путь прибыл пассажирский поезд №92 Москва – Благовещенск. Он опоздал всего на полчаса, можно сказать, раньше времени прибыл. Дежурный объявил о сокращении времени стоянки до двух минут. Путейцы бодро кинулись к вагонам простукивать колёса. Когда нет перрона, делать это очень удобно. «Чпок! Дзинь! Чпок-чпок! Дзинь!» – резво звучали пружины, задорно отвечая на удары молотка.