Танатонавты - Вербер Бернар - Страница 13

Она оборвала его стенания:

– Ты больше не ученый, ты – политик. Думай как политик, иначе никогда не выпутаешься. Что он тебе рассказал, этот твой президент?

– Он утверждает, что увидел «чудесный континент»…

– «Чудесный континент»?

Джилл нахмурила брови.

– Странно, то же самое говорили первые европейские мореплаватели, открывшие тот континент, где я родилась, – Австралию!

– И какая тут связь? – спросил он, наливая себе вина.

– Тебе предлагают исследовать новый континент. Ты должен перенять склад ума пионеров XVI столетия. Они не знали, что к востоку от Индонезии есть другая земля. Те, кто был уверен в ее существовании, считались ненормальными, точно так же, как ты относишься к заявлениям Люсиндера.

– Даже если так, это же был реальный континент, со степями, деревьями, зверями, аборигенами!

– Это легко сказать в XXI веке, ну а в ту эпоху, можешь себе представить? Тогда вести разговоры об австралийских землях было все равно что сегодня говорить о континенте за краем смерти.

Кабы не упорное желание сохранить ясность мысли, Меркассьер с удовольствием осушил бы сейчас всю бутылку бургундского. Удачный год к тому же. Джилл продолжала аргументировать:

– Поставь себя на место тогдашнего министра. Совершая заморское плавание, судно с твоим королем потерпело крушение и оказалось выброшенным на «чудесный континент». Его спас другой корабль эскадры, и после возвращения в столицу король приказал своему министру транспорта сделать все необходимое, чтобы больше узнать об этом таинственном острове.

– Ну, если под этим углом зрения…

Джилл настаивала:

– Тебе только надо окрестить страну мертвых «Новой Австралией» и потом перенять образ мышления исследователя. Задача стоит того. Представь себе, как в XXXI веке будут говорить: «Вы только подумайте, эти отсталые предки даже не знали про континент мертвых!» А в 3000 году еще один президент может начать исследования, как пройти еще дальше, скажем, даже про машину времени речь пойдет. И министр, которому будет поручена эта миссия, станет завидовать этому самому Меркассьеру, у кого задача была намного проще: всего лишь навсего побывать с визитом в стране мертвых…

Его жена была столь убедительна, что Бенуа не смог удержаться от вопроса:

– Но ты, ты сама веришь в этот континент мертвых?

– Да какая разница? Знаешь, если бы я была женой министра транспорта XVI века, я бы ему посоветовала нанять моряков и послать их проведать, существует ли Австралия. В любом случае, или ты станешь человеком, открывшим неизвестный доселе континент, или просто докажешь, что он не существует. И так и так ты в выигрыше.

Теперь пришла очередь Джилл завладеть бутылкой.

Уставившись в зеленое пюре, ее муж пробурчал:

– Это все очень хорошо, но какие корабли ходят в то место?

Одним глотком она осушила свой бокал.

– Тут мы возвращаемся опять к вопросу протокола эксперимента. Салату хочешь?

Нет. Он не был больше голоден. Все эти беспокойства перебили ему аппетит. Джилл же, напротив, отправилась на кухню за миской салата с помидорами. Вернувшись, она остановилась в дверях и резюмировала:

– Итак, уже решено назвать твой новый континент «Новой Австралией». Ну и кого же посылали колонизировать Австралию? Уголовных преступников, заключенных, хулиганов подлейшего сорта. И почему именно их?

Тут Меркассьер оказался в своей стихии.

– Потому что Австралия считалась опасной страной и лучше было не посылать тех, чья гибель стала бы потерей для общества.

Пока он это произносил, лицо его все больше и больше прояснялось. Джилл по-прежнему не подвела. Она дала-таки ему решение.

– Бенуа, ты нашел матросов, что примут участие в десанте на новый континент. Пора подыскать капитана.

Министр науки облегченно улыбнулся:

– А вот на этот счет у меня есть идея!

«Среди ацтеков было принято верить, что характер существования в загробном мире определяли не достоинства, приобретенные в земном мире, а обстоятельства, при которых человек встречал свою смерть.

Лучше всего считалось погибнуть в бою. При этом воины-куантеки („спутники Орла“) попадали в Тонатиучан, восточный рай, где покойники сидели рядом с богом войны.

Утопленники или умершие от болезней, связанных с водой (например, от проказы), совершали вояж в Тлалокан, рай Тлалока, бога дождя.

Те, кто не был признан ни одним из богов, шли в Миктлан, ад, где претерпевали четыре года испытаний, прежде чем окончательно исчезнуть.

Это была сфера Миктлантекутли, подземный мир. Попадали туда через пещеры. Душа должна была пересечь восемь подземных владений, прежде чем достичь девятого мира.

Первое препятствие: река Чикнауапан, которую мертвец должен был переплыть, уцепившись за хвост собаки, заранее принесенной в жертву на его могиле. Умерщвленные на похоронах животные служили в роли проводников души на дорогах страны мертвых.

Второе препятствие: пройти между двух скал, сталкивающихся друг с другом через непредсказуемые интервалы.

Третье препятствие: взобраться на гору по отвесным тропам, усыпанным остроконечными камнями.

Четвертое препятствие: вынести штормовой ветер, несущий с собой зазубренные куски холодного как лед обсидиана.

Пятое препятствие: пройти между гигантских знамен, хлопающих на ветру, насколько может видеть глаз.

Шестое препятствие: преодолеть вихрь стрел, стремящихся пронзить мертвеца.

Седьмое препятствие: массированные атаки свирепых животных, желающих проглотить его сердце.

Восьмое препятствие: тесный лабиринт, где покойник рискует потеряться.

Лишь после этого он наконец заслуживает исчезновения».

Отрывок из работы Френсиса Разорбака «Эта неизвестная смерть»

Несколькими неделями позже позвонил Рауль Разорбак. Он хотел срочно со мной встретиться. Голос его звучал странно, и, казалось, он терзается какими-то сильными душевными муками. Впервые он назначил мне встречу не на кладбище Пер-Лашез, а у себя дома.

Я его едва узнал, когда он открыл дверь. Он выглядел еще более худым, а выражение его лица я уже встречал среди шизофреников в нашей больнице.

– А, Мишель! Наконец-то!

Он махнул рукой в сторону кресла и предложил, чтобы я чувствовал себя как дома. Такой прием показался мне подозрительным.

Он что, получил какие-то неожиданные результаты со своими экспериментами по анабиозу сурков? Но каким боком это касается меня? Я медик, а не биолог.

– Ты слыхал разговоры насчет покушения на президента Люсиндера?

Естественно. Во всей стране от них невозможно было спрятаться. В прессе, на телевидении и радио это была главнейшая тема. В нашего главу государства стреляли на глазах толпы в Версале. Лучшие специалисты на все лады обыгрывали это событие. И как этот инцидент был связан с возбуждением моего друга?

– Вслед за этим президент Люсиндер поручил своему министру науки заняться…

Он внезапно остановился и ухватился за мое плечо:

– …мною.

«Первые пересадки органов между разными биологическими видами были произведены в середине XX века, а точнее в период 1960–70 гг. С этого момента страдающий от болезни человек стал напоминать автомобиль, в котором достаточно заменить дефектные детали. Тут же смерть обрела форму простой механической поломки. Если кто-то умирал, в этом виноваты были неадекватные запчасти. Исследователи выяснили, что сердце свиньи обладает генетической природой, соответствующей человеку-реципиенту, которому производили трансплантацию. Постоянно совершенствуемая технология стала позволять поддерживать функционирование пересаженных органов. Все стало заменяемым, кроме мозга. До поры до времени!

Логичным стало думать, что в один прекрасный день удастся охватить все виды повреждений, тем самым поняв сущность самой главной неисправности: смерти. Это был всего лишь вопрос технологии. Одновременно с этим увеличилась продолжительность жизни. Признаки старости стали синонимом недосмотра. Каждому надлежало следить за хорошим техобслуживанием своего биологического механизма.