Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 61

Так звали сестру одной из Мучениц, которая на пепелище сгоревшей вместе с матерями и их детьми церкви сошла с ума. Отказываясь от еды и воды, в течение многих дней она голыми руками копала землю, пока не умерла. По легендам тело её не разлагалось, а вокруг вместо пепелища вскоре выросло цветочное поле, а сама Евдокия превратилась в камень, из которого, подобно слезам, бил чистый источник, исцелявший ожоги.

Но это в сказках и мифах Галесской Церкви Светлоликого. В современном мире её именем назвали госпиталь для душевнобольных.

— Полгода она лежала там… У меня даже какой-то ритуал сложился, Ард. Нелепый такой, — Милар потер костяшкой большого пальца глаз и безвольно опустил руку вниз. Пепел дешевой сигареты, стоимостью в пару ксо, падал прямо на паркет отеля «Корона», стоивший больше, чем они оба зарабатывали за месяц. — Утром к ней, затем на службу, потом в церковь — зажечь огонь и помолиться, вечером к ней, а затем обратно. Лабораторию мы накрыли.

— Как?

— Я заключил еще одну сделку, Ард, — Милар снова затянулся и на сей раз, выдыхая, поймал дым носом и втянул обратно. — Нарихман сильно портили всем жизнь. А Черный Дом после всех реформ и урезания бюджета совсем не тот, что раньше. Нам не хватало сил, так что… враг моего врага.

— Пижон?

— Бельский, портовый святоша, орки, северяне, контрабандисты — я напряг их всех. Не в открытую, конечно. Но именно на это, на то, чтобы замотивировать одних ублюдков сдать других, у меня и ушло два месяца. И в конечном счете все закончилось тем, чем ты уже и сам знаешь.

Ардан смотрел на Милара. Человека, который ради своей семьи сыграл в опасную игру с преступным миром Метрополии и… выиграл. Выиграл настолько, что выбил почву из-под ног одной из самых опасных группировок столетия. Лишив Нарихман доходов от Ангельской Пыли, Черный Дом сумел в считанные годы обескровить Нарихман настолько, что те ушли в глубокое подполье.

— Милар.

— Что?

— Во всем, что ты рассказал, отсутствует одна деталь.

— Да, Ард. Я знаю.

Они оба знали, какой именно нюанс прятался за всей ширмой откровенного разговора.

— Я не говорю об этом, потому что не знаю сам, — Милар выпрямился, поправил пиджак и положил окурок в пепельницу. — Аверский проверял. Наши умники в белых халатах тоже. Эльвиру еще следующие полгода таскали по всем врачебным кабинетам, каким только можно, но… никто не знает, почему и как она очнулась. Просто в какой-то момент хлоп, — капитан щелкнул пальцами, — и моя жена снова со мной. Говорит. Дышит. Смеется. И совсем не помнит ту ночь. Воспоминания Эльвиры заканчивались тем, что Алиса отправила посыльного за каретой помощи, а следующее, что она помнила, — мое лицо, когда я снова пришел навестить её в госпитале.

— Тогда тебя проверили снова?

Милар кивнул.

— И ничего не нашли, Ард. Потому что нечего было находить. Все это какая-то дикая кутерьма дерьма, наброшенная на кучу кровищи, вранья, манипуляций и всего того, из чего состоит наша служба. Очень неприглядная, но, как показывает практика, очень важная.

— А клерк?

— О том несчастном случае я узнал от Полковника, — Милар основаниями ладоней помассировал скулы и глаза. — Точно так же, как и от него самого узнал о том, что Алоаэиол перевели на другие задачи, а Йонатана отправили странствовать по стране.

— Потому что…

— Потому что для парламентской комиссии был нужен виновный, на которого можно указать пальцем.

— И выбрали Йонатана…

— Либо мутант, страдающий крайней степенью паранойи, либо я, — не стал отпираться Милар. — И, признаться, Ард, на месте Полковника, если бы выбор был между Корносским и кем угодно другим, я бы поступил так же.

Они снова замолчали. В воздухе застыл запах сигарет, смешанный с полузабытым страхом, от которого капитан Пнев, скорее всего, все еще порой просыпался по ночам. Просыпался и нежно, стараясь не разбудить, обнимал жену, благодаря судьбу за то, что все сложилось так, как сложилось.

— Милар, я…

— Ну-с, господин маг, — капитан хлопнул по коленям и поднялся на ноги, — поехали?

— Что? Куда?

— В район Первородных, — сказал Милар так, будто говорил о чем-то и без лишних объяснений понятном. — То, что Алоаэиол хотела тебя использовать, не означает, что её порыв как можно быстрее воспользоваться информацией про Лиаэлиру в корне не верен.

— Но до круглого стола послов осталось всего четыре с половиной часа!

— Значит, господин маг, нам нельзя опаздывать, — в обычной полупиратской манере подмигнул Милар.

Старенький «Деркс», игнорируя все еще не стихающие (пусть и не столь же злые, как прежде) морозы, пробирался сквозь ледяные коридоры. Грузовиков, даже с применением погрузочных из порта, не хватало, чтобы вывозить снег из столицы. И все, на что были способны тысячи дворников и прикрепленных к ним военных, — сваливать громадные пласты в кучу, образовывая метровые сугробы, высившиеся вдоль дорог.

Ветер и принесенная им влажность Ласточкиного океана и Ньювы превращали пушистые настилы в ледяные шапки, небольшими холмами отделявшие проезжую часть от тротуаров.

— Если ничего не придумают, то весной будет очередное наводнение, — высказал неутешительную мысль Милар и свернул на широкий проспект.

Метрополия была совсем не чужда наводнениям. Более того — город строился и ширился таким образом, чтобы минимизировать последствия разгула Ньювы. Не всегда это, конечно, помогало, что и образовало, особенно в центре, фальш-этажи. Еще не первый этаж, но уже и не подвал.

Ардан же, смотря за окно, то и дело проводил манжетой пальто по стеклу, очищая то от серой пленки, оставленной дыханием.

Отель «Корона» они покинули всего пятнадцать минут назад, а уже почти пересекли весь Центральный район. Из-за морозов, снегопада и, что немаловажно, Конгресса Его Императорское Величество объявил внеочередные праздничные дни. На протяжении следующих шести дней большая часть работников, служащих, клерков и государственных заведений Метрополии оставались лишь в компании ветра и снега.

Люди прятались по домам.

Грелись. Проводили время с семьей. Радовались тому, что могут продлить Новогодние гуляния, пусть и таким, весьма своеобразным методом. Порой, когда погода позволяла, они выбирались в ближайшее кафе или, выгадывая минуты и часы штиля, отправлялись за продуктами. Но в большинстве своем улицы осиротели настолько, что уже и дворников-то почти не увидишь.

И, как и в любом правиле, здесь тоже имелись свои исключения.

Арди все смотрел, как по ту сторону побелевшей, уснувшей Ньювы сверкают огни Бальеро. В самом центре пылающей светом короны главного модного и творческого района страны дышал нескончаемым праздником Концертный Зал. Арди мысленно представлял себе очереди автомобилей, толпы людей, презревших непогоду, и, разумеется, сам громадный зал с ложами, партером, оркестровой ямой и сценой, на которой играла свою роль и пела его невеста.

Мысли о Тесс согревали юношу. Не от холода, который он не испытывал, а от всего того, что произошло за последний час. Подозревал ли он Милара? Нет, конечно. В теории о том, что капитан Пнев являлся кротом, имелось дыр едва ли не больше, чем в теории относительно капитана Алоаэиол или самого Арда.

Хотел ли Ардан знать столь острые и категорически личные детали жизни его напарника? Сложный вопрос. Сказав «нет», он бы обманул себя — невысокий дознаватель средних лет с дурной привязанностью к дешевому табаку давно перестал быть для Арда совсем уж посторонним человеком. Но и сказав «да», юноша тоже слукавил бы.

Люди…

Почему с ними всегда так сложно…

— … идеи?

— Что? — дернулся Ардан, выныривая из пучин своих размышлений и отрывая взгляд от Концертного Зала Бальеро.

Милар искоса глянул на него и стряхнул пепел в специальный отсек, расположенный под соплами системы обогрева. Той изначально не присутствовало в «Деркс» данной модели, но для лейтенанта Дагдага, видимо, не существовало слова «невозможно». Только «а финансирование будет?».