Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 29

Рано или поздно в любой системе (и чем та сложнее, тем раньше данный феномен происходит) копятся ошибки, выливающиеся в неисправность. Так что появление предателя в любом случае неизбежно. Черный Дом — тоже не исключение.

Предатель.

Ард мысленно пробовал это слово на вкус. Оно горчило.

Если документы находились у Братства семь лет, и Кукловоды их не получили, значит, Тазидахцы могли не только не иметь возможности, но и желания их отдавать. Они держали их как козырь. Как страховку. Или как поводок.

«Предатель должен был иметь весьма серьезную мотивацию», — рассуждал юноша, пока автомобиль медленно пробивался сквозь занос на перекрестке. Что могло толкнуть члена Братства, и тем более — мутанта, буквально выращенного с самого детства с единственной целью — служить высшим целям Тазидахиана, на такой шаг? Алчность? Вряд ли. Мутантам Братства не нужны деньги. Власть? Возможно. Обещание некоей формы возвышения? Но тогда кто предложил?

Кто-то нашел в своем арсенале нечто такое, что смогло заставить мутанта не просто предать Кукловодов и своих кураторов в Братстве, но и рискнуть жизнью… ради чего?

Или, что еще хуже, предатель собирался продать эти бумаги третьей стороне. Но кому? Империи? Тогда он вышел бы на контакт с Кинжалами. «Он был на крыше один», — напомнил себе Арди. — « Он не успел передать бумаги. Спрятал их, поняв, что за ним хвост».

Поодаль завозился капитан Понских. Он сидел рядом с водителем, отделенный перегородкой, но Ард чувствовал его напряжение даже сквозь обивку сидений. Слева от Ардана, прямая как жердь, восседала смертная с эльфийским именем. Капитан Алоаэиол смотрела прямо перед собой, её лицо пряталось под непроницаемой маской, но пальцы, лежащие на коленях, едва заметно отбивали какой-то несложный ритм.

Напротив, генерал Закровский продолжал читать книгу, словно не замечая ни бури за окном, ни тяжелых мыслей своего спутника. Его равнодушие в чем-то казалось даже страшнее иного гнева.

Равнодушие человека, уже поставившего крест на Ардане и теперь воспринимавшего его так же, как некоторые воспринимают досадную мошкару.

Не то чтобы это как-то уязвляло самооценку Арда.

Автомобиль тряхнуло. Они въезжали на Царский мост. Ветер здесь дул такой силы, что тяжелую машину ощутимо качнуло в сторону. Внизу, под ажурными перилами, чернела прорубленная полынья реки, окаймленная вздыбленным льдом.

Ардан снова вернулся к своим размышлениям.

Кому намеревался передать документы предатель? Если не Кукловодам (иначе зачем такая секретность и кража у своих же?), то, возможно… Мысль оборвалась, когда он увидел невзрачную крышу Парламента, отражавшуюся в угрюмом небе.

— Приехали, — глухо произнес капитан Понских.

Арди поправил воротник пальто. Ему предстояло войти в это здание не как дознавателю второй канцелярии, расследовавшему вековой заговор, а как человеку, который днем ранее признался самому могущественному чиновнику Империи, что личное для него выше государственного.

И теперь ему, с этим грузом за плечами, нужно было искать таинственные документы в отеле, полном врагов. Дверь открылась, и в салон ворвался вихрь снега, мгновенно выстудив уютное тепло. Ардан шагнул в пургу, чувствуя, как холод проникает под одежду, и, чудным образом, его присутствие скорее согревало юношу, нежели наоборот.

— Ард, проклятье, а ты можешь не выглядеть таким счастливым, когда на улице двадцать восемь градусов мороза? — шмыгнула носом Алоаэиол, чьи глаза отливали на солнце оранжевыми бликами.

Она говорила на языке Фае. Арди должен был бы догадаться еще тогда, несколько дней назад, об истинной сущности капитана. Он же сам рассказывал Клементию и Пареле о том, что язык Фае, не будучи Слышащим или Говорящим, нельзя выучить в том смысле понимания, которое обычно вкладывалось в данное понятие «выучить».

Ускорив шаг, вместе с двумя капитанами они пересекли расчищенную, но уже заметавшуюся тропинку от дороги до парадной лестницы. Поднялись наверх, открыли дверь перед премьер-министром и погрузились в гудящий и ворчащий Парламент.

— Напомните мне, дорогой Бобер, сегодняшнее расписание, — попросил премьер-министр, выглядящий так, будто явился на долгожданную ярмарку в честь Фестиваля Света.

Арда не переставала занимать и пугать манера общения генерала Закровского. Воистину он представлялся непосредственной иллюстрацией присказки северных эльфов — «самый острый кинжал прячется в самых мягких ножнах». На Галесский манер данное утверждение будет звучать как «самый тихий человек в шумной комнате, обычно, самый опасный».

— Сперва у вас встреча с послом из Каргаамы, генерал, после чего обед с дипломатическими миссиями, на котором пройдет обсуждение закрытого форума экономистов, — открыв блокнот, перечислял капитан Понских. — Он запланирован через четыре дня в главном зале совещаний Нижней Палаты Парламента.

— Мое там присутствие требуется?

— Нет, генерал, — покачал головой Старший Магистр. — Форум с нашей стороны будет модерировать Главный Казначей, а выступать с докладом — министр финансов, после чего с докладами выступят члены дипломатических миссий и, разумеется, начнется длинный раут заключения сделок.

— Отлично, а дальше? — порой отвешивая ничего не значащие кивки снующим мимо чиновникам, премьер-министр спокойно вышагивал по мраморной лестнице.

— Всего у нас три главных мероприятия, генерал. Экономический форум. Затем, через три дня, — круглый стол послов. И, наконец, в качестве завершения, в последний день перед отбытием, — подписание договоров и званый ужин во Дворце Царей Прошлого с личным посещением оного Его Императорским Величеством. В перерывах дипломатическим миссиям будут предложены культурные программы разного характера.

Конгресс являлся именно экономико-политическим событием, и, поскольку ни одна из ныне существующих монархий на планете (коих осталось не так уж и много — всего пять) не обладала абсолютной полнотой власти, то присутствие Императора на Конгрессе было бы не то что неуместным, а банально — не нужным.

— Мое участие?

— Везде, кроме экономического форума.

— Отлично, — кивнул премьер-министр и, улыбнувшись своим секретарям и помощникам, вошел в кабинет и повесил шубу на вешалку. — Тогда дайте знать всем, кто хочет что-то обсудить с Империей в обход, так скажем, стандартной процедуры, что моя резиденция предоставляет некоторую историческую ценность в качестве занимательной достопримечательности.

Капитан Алоаэиол, подмигнув Арду, скрылась в потайной комнате, а в помещении, как и в прошлый раз, остались трое.

— Уже, генерал, — закрыв блокнот, капитан Понских вернул его во внутренний карман, попутно звякнув цепями своего гримуара. — По нашим каналам сообщения ушли иностранным коллегам.

— Успели обозначиться желающие?

Понских кивнул.

— Селькадо, Кастилия и Урдаван.

— Урдаван? — впервые Арди увидел на лице премьер-министра некоторую степень удивления. — Что могло потребоваться от нас северянам?

Ардан, признаться, тоже был несколько удивлен. Не то чтобы он разбирался в большой политике или хотя бы в локальной континентальной экономике (и политике тоже), но если какие страны между собой почти ничего не связывало, так это Империю и Королевство Урдаван.

Две монархии не делили между собой торговых маршрутов, не имели общей границы, ни разу не пересекались в брачных союзах среди правящей семьи и не сталкивались на полях сражений. Иными словами — Урдаван и Империя существовали в двух разных, не смежных друг с другом мирах.

Да, возможно, из-за напряжения между Урдаваном, Грайнией, княжеством Скальдавина и островным союзом Линтелара—Оликзасии—Фории данный статус-кво как-то и мог нарушиться, но точно не настолько, чтобы обеспокоить Империю. Более того, даже та мизерная торговля, которая шла с северным королевством, и то выражалась не в процентах, а в долях процентов.

И, разумеется, капитан Понских не ответил на риторический вопрос, а вот на лице премьер-министра непонимание довольно быстро сменилось весьма мрачным выражением лица.