Бывает и хуже? Том 4 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 17

— Во-первых, не мочить, — ответил я. — Не мыться в душе на поражённых участках. Можно обтираться влажным полотенцем, но не мочить сами пятна. Во-вторых, мазать. Есть несколько вариантов. Можно цинковой мазью два раза в день. Она подсушивает, уменьшает воспаление. Или гидрокортизоновой мазью, тоже два раза в день, если сильно чешется. Это гормональная мазь, но слабая, безопасная.

— Долго? — спросил Жаров.

— Пока пятна все не пройдут, — ответил я. — Ещё диета, исключить острое, сладкое, алкоголь. Всё, что может спровоцировать аллергию. И не нервничать. Стресс только усугубляет болезнь.

На последнем пункте Жаров невесело усмехнулся.

— Легко сказать, — протянул он. — Я ж полицейский.

Да, с четвёртым пунктом у всех пациентов больше всего проблем обычно. По неизвестной мне причине.

— По крайней мере, постарайтесь, — улыбнулся я.

Взял лист бумаги, записал ему все рекомендации.

— А вообще, как долго он проходит? — забрав листок, спросил Жаров.

— Розовый лишай обычно проходит сам за четыре-шесть недель, — объяснил я. — Даже без лечения. Но с лечением быстрее — за две-три недели. И меньше чешется.

— Понял, — отозвался тот. — Спасибо большое, Александр. А то с этой работой даже ко врачу некогда сходить. Всего доброго!

Он вышел из кабинета и покинул приёмное отделение.

Я вышел вслед за ним. К тому времени Марина уже успела навести там порядок, сходить поставить капельницу Броникову и теперь пыталась разобраться со своим внешним видом.

— Я бы джинсы сняла и застирала, но ведь и на халат попало, — сокрушённо заявила она. — И на обувь…

— Халат я тебе дам свой, он тебе как длинное платье будет, — предложил я. — Так что джинсы можешь снять. А с обувью сложнее, только в бахилах если ходить.

— Как вариант, — улыбнулась Марина. — А как же ты без халата?

— Да переживу, — я протянул ей халат.

Пока Марина переодевалась, сам зашёл проверить Андрея Владимировича. Тот мирно спал с капельницей в руке. Марина молодец, сама поставила стандартную систему.

Просыпайся скорее, друг. У меня к тебе очень много вопросов. Зачем ты принёс мне в кабинет скелет, например.

Вернулся, когда Марина уже облачилась в мой халат. И ещё открыла окно, а то запах всё ещё оставлял желать лучшего.

— Я пойду пока к себе, если что — звони, — решительно сказал я.

Она коротко кивнула. Я вернулся в ординаторскую и засел за инвалидности, о которых мне недавно напоминала Савчук. Бумажную работу тоже надо делать, куда без этого.

Дежурство проходило довольно спокойно. Пару раз спускался вниз, скорая привозила пациентов. Но больше никого не клал, все проблемы решал без госпитализации.

В перерывах проверял Броникова, но тот спал беспробудным сном.

Около трёх часов ночи я закончил с инвалидностями, и телефон в ординаторской снова зазвонил.

— Терапия, Агапов, слушаю, — уже дежурным голосом отчитался я.

— Саш, проблема, — голос Марины был сильно взволнован.

Только не новая проблема. Ну вот что на этот раз?

— Что такое? — я уже приготовился к ней бежать.

— Броников ушёл, — упавшим голосом сообщила она.

И в самом деле проблема! И Марина даже не представляет, насколько он был важен для меня.

— Сейчас приду, — я поспешил в приёмное отделение.

Марину застал в той комнате, где прокапывался Андрей Владимирович. Теперь там просто болталась капельница, а его не было.

— Как это случилось? — спросил я.

— Я в туалет на пару минут отошла, — ответила Марина. — Ты же его час назад смотрел, он спал! Я думала, до утра не очнётся. Прихожу — капельница выдернута, а его нет. Дверь приёмного отделения изнутри открыл, там же защёлка просто. Я сходила и проверила — была открыта. Снова закрыла, ну а его нет.

Твою ж… Это плохо. Я тяжело вздохнул. Вообще мы и не имели права его удерживать насильно, он мог уйти. Но я рассчитывал, что всё-таки смогу с ним поговорить. И что пациент не станет сам у себя выдёргивать капельницу, чёрт возьми!

— У нас теперь проблемы будут? — встревоженно спросила Марина.

— Нет, — покачал я головой. — Опиши, что прокапали, и всё. Полиция и сама будет рада, что нет дополнительной возни.

Проблема только у меня и только с тем, как его теперь найти. Итак, я знаю его фамилию, имя, отчество, дату рождения. Остальных данных нет, карточки на таких пациентов мы не заводим, протокол осмотра забирает полицейский. У нас только запись в журнале.

Это уже кое-что. Можно поискать его по МИСу.

Я ещё раз успокоил Марину, сказал, что её вины нет, и вернулся в ординаторскую. Принялся искать Броникова, но его карточки не оказалось. Не обращался в поликлинику или живёт не здесь? Непонятно, но так я его не найду.

Остаётся один вариант, но им я займусь утром.

Остаток дежурства прошёл спокойно, я немного подремал на диване и принял ещё пару человек. С утра пришла Агишева, как обычно, сдал ей дежурство.

Возле стационара мне очень кстати встретился Никифоров.

— Саня, привет! — как ни в чём не бывало поздоровался он. — Ну как тебе?

Я вдохнул и выдохнул. Взял себя в руки. Не стал бить Антону морду.

— Итак, Антон, ещё раз от тебя будет подобная самодеятельность — и про твои проблемы узнает весь мир, — заявил я. — Ты меня услышал?

— Не понравилось, что ли? — расстроился он.

Стоп, почему он вообще спрашивает это таким расстроенным голосом?

— Антон, очнись! — воскликнул я. — Ничего не было. Я тебе ещё раз говорю, даже не думай больше устраивать мне такие сюрпризы. Я серьёзно. Никогда.

— Да понял, понял, — вскинул он руки. — Я как лучше хотел, ладно тебе.

Он обиженно ушёл в стационар, я покачал головой ему вслед. Везёт же мне, в окружении полно идиотов.

Решил позавтракать перед работой, так что пошёл в столовую. Взял стандартный завтрак, сел за столик. И спустя пару минут ко мне подсела гневная Кристина.

— Ну что, вы довольны? — прошипела она.

Был бы куда более доволен, если бы мне хоть раз дали поесть в одиночестве.

— О чём ты? — вздохнул я.

— Я о Стасе! — возмущённо ответила Кристина. — Комиссия озвучила своё решение по его жалобе. А он рассказал мне, что ты помогал эту жалобу писать!

О, наконец-то. А то Чердак там уже возмездия заждался.

— И что за решение? — полюбопытствовал я.

— Его на месяц сняли с приёма! — воскликнула Кристина. — Посадят чисто на бумажную работу, а из зарплаты останутся сущие копейки! Пациенты с его участка будут пока что ходить к другим. Ах да, ещё выговор с занесением в личное дело. И направление на повторную аккредитацию! Это же унижение!

Неплохо, неплохо. Не увольнение, конечно, но вполне заслуженное наказание за тот поступок.

— А ты что бесишься? — вздохнул я. — Переживаешь за Стаса?

— Да мне теперь придётся целый месяц без врача работать, а это знаешь, как трудно для медсестры? — возмутилась та. — А ещё я тоже лишаюсь премий на этот период, это же у нас от врачей зависит! И вы довольны, да?

— Слушай, я буду доволен, если ты прекратишь эту свою истерику и дашь мне поесть, — поморщился я. — Стас получил по заслугам. И всё на этом.

В конце концов за свою, точнее даже, не свою ошибку с Кравцовой у меня тоже было много санкций. Ничего, справился.

Кристина обиженно поджала губы и встала из-за стола.

— Он этого так не оставит! — гордо заявила она.

И покинула столовую. Фух, хоть доем спокойно.

Позавтракал, пошёл к себе в кабинет. Лена уже готовила карты для приёма. А я набрал Чердаку.

— Саня, брат, ты знаешь, что у меня ночь ещё! — раздался сонный голос Эдика. — Что случилось?

Интересно, а он вообще работает где-то? Я так мало знаю про этого человека всё-таки.

— Хотел рассказать про Шарфикова, — усмехнулся я. — Но если ты занят…

— Не-не, брат, рассказывай, — оживился тот.

Ещё бы. Я коротко рассказал про все санкции, которые теперь ожидали Стаса. Чердак остался более чем удовлетворён.

— Брат, спасибо, что отговорил марать об него руки! — заявил он. — Лучше пусть так страдает.