Лучи другого солнца - Джей Лия - Страница 6

В руке наставницы сверкнул маленький светящийся предмет, а в следующее мгновение, пролетев с полметра, он уже оказался на коленях у парня в синей толстовке.

– Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Александр. Или Алекс. – Он дернул уголком губ и помахал ребятам рукой, свободной от электрической свечи. – Люблю музыку, играю на гитаре. Кстати, взял ее с собой.

Гитарист? Высокий? Голубоглазый? Серьезно? Ну все! Встречайте, Александр – звезда лагеря, многократный чемпион по покорению женских сердец и просто клише ходячее. И ведь ведутся же на такого!

– Еще люблю общение. Ради него в основном и приехал сюда. Ну и ради саморазвития, конечно. В общем, не буду вас утомлять, передаю слово следующему. А вы это… заглядывайте в 310-ю, если что.

Алекс нашел взглядом сиреневые локоны и подмигнул Зарине.

«Зараза», – подумала она и улыбнулась ему в ответ.

– Я та, что умрет последней, – устрашающе прошептал кто-то. Зара перевела взгляд на говорившую – низенькую девчонку с косичками у висков. Теперь огонек свечи сверкал у нее в ладошках. – Надежда.

Сменив тон на более дружелюбный, Надя принялась рассказывать о себе и двух своих пассиях: роллах и Stray Kids. Точнее не двух, а… семи? восьми?

Бан, Чан, Хан, сын какого-то Мина… Ну-ка, стоп. Или Бан и Чан – это про одного человека? Ну и странные имена! Так их Надя назвала? Никогда не слышала об этой группе.

Зара вздохнула и отстраненно уставилась перед собой. Краем глаза она замечала, как свечка перемещалась из одних раскрытых ладоней в другие. Потом – в третьи, в четвертые… С каждым новым человеком огонек замедлял ход. Следующий говорил чуть больше предыдущего, упоминал все более интересные детали, которые нечасто доставались из закромов души даже перед лучшими друзьями, не говоря уже о компании незнакомцев. Но здесь, похоже, сама атмосфера располагала к откровению. Волна искренности, зарождаясь в начале круга бледной, чуть шелестящей пеной, в конце накрывала говоривших с головой. Кому-то эта волна могла показаться опасной, ведь она была способна в одно мгновенье заставить человека целиком погрузиться в воды искренности, упустить момент – или лишнее слово – и захлебнуться.

Но Зара ее вовсе такой не считала. Она не боялась стихии. Когда та бушевала, она наслаждалась ее красотой и силой. Наблюдала за тем, как волны приносят из глубин океана бесценные россыпи жемчужных мыслей и перламутровых чувств. Не идеально ровных и гладких, но зато настоящих. Она обожала смотреть, как люди выворачивают свои души наизнанку.

Зарина ухмыльнулась, оторвала взгляд от Алекса и…

Алекса? Плим! Я ведь сквозь него смотрела, а не на него. Вот только со стороны-то этого не понять! Подумают еще, что он мне понравился, но ведь это не так!

Интересно, он заметил?

Тем временем свечка дошла до Зары.

– Меня зовут Зарина, и я очень рада, что наконец попала в этот лагерь. – Она сжала в ладонях искусственный огонек. – Уверена, эта смена станет незабываемой. Мы с вами обязательно ее такой сделаем. Разобьем пару окон, подожжем шторки… Шучу. – Она примирительно улыбнулась, ловя на себе хмурый взгляд наставницы. – Не так, но все же повеселимся, пообщаемся и переживем кучу ярких мгновений. Яркие мгновения – вот что я люблю. А еще рассветы, музыку и сиреневый зефир. И вечерние посиделки под гитару! Желающие в них участвовать могут приходить в нору номер 314.

И, найдя взглядом Алекса, она бесцеремонно подмигнула ему.

Зарина сбросила кроссовки, прошла в комнату и со вздохом упала на кровать. Идеально белый потолок. Как лист бумаги. Записать бы сейчас на нем все мысли, роящиеся в голове, выпустить их на свободу и успокоиться.

Нет-нет-нет! Прекращай подавать своей сверхспособности такие идеи! Не хватало еще потолок испортить! Мало ли, слова и вправду запишутся…

Зарина крепко зажмурилась, будто это могло ей помочь взять под контроль свою способность и не дать эмоциям вырваться наружу. Ее пугала чрезмерная самостоятельность дара. Иногда Заре удавалось его подчинить и записать с его помощью конспекты, к примеру. Но по большей части это все же он управлял ей.

Дар чувствовал любые ее внутренние изменения и тут же норовил отобразить их снаружи. Заре вечно приходилось заметать за ним следы: прятать листы бумаги, испещренные признаниями в любви или, наоборот, пожеланиями кому-нибудь поскорее сломать шею. Она сминала их, рвала, сжигала. А потом в каком-нибудь чудом уцелевшем блокноте находила слово гнев. И ладно, если в такие моменты она была в комнате одна. Но ведь порой ее сверхспособность просыпалась в совершенно неподходящее время. К примеру, в диалоге с учителем, который все никак не хотел давать Заре дополнительное задание, хоть та и скакала вокруг него с милой улыбочкой уже битый час, заливая о том, как жаждет потратить на этот злосчастный проект все свои выходные. Исключительно из интереса к предмету, конечно же, но никак не чтобы исправить оценку. Где-то в середине устроенного тогда Зарой циркового представления, дар не выдержал и решил подшутить над упертым Игнатом Исааковичем – назвать его Игнатом Ишаковичем. Надпись вспыхнула в тетради прямо перед носом учителя.

И последствия шутки оказались нешуточными… В тот день Зара получила выговор от завуча, взбучку от родителей и в качестве бонуса хроническую неприязнь Ишаковича. Последнее было особенно печальным фактом, ведь из-за этого исправить оценку Заре так и не удалось.

– Будешь чай? – спросила Адель, проходя в комнату.

– Да, можно сделать, только…

– Я уже принесла, – улыбнулась Лисичка, поставив перед Зарой кружку. Оттуда выглядывал хвостик чайного пакетика, судя по запаху, с апельсином. – Аккуратно, очень горячий. Вода в кулере только закипела.

– О, там поменяли бутылку? – удивилась Зарина. – Когда я проходила мимо, кулер был пустой.

– Ага, губу закатай, – прыснула Адель. – Проверку от Роспотребнадзора прошли, звание лучшего лагеря во всей Вселенной получили, можно выдыхать. Следующий раз бутылку теперь поставят только в последний день смены – в честь нашего выезда. И то в лучшем случае, – усмехнулась она, забираясь на кресло и поджимая под себя ноги. – Я просто спустилась на второй этаж. Там еще один кулер есть. Пока даже с водой, представляешь?

Второй этаж был территорией наставницы и учителей. Ученикам вход сюда был строго запрещен. Во время сегодняшней экскурсии по корпусу ребят об этом предупреждали, причем несколько раз и вполне доходчиво. Нарушителей правила ждало худшее из наказаний – перенос отбоя аж на полчаса. Причем для всей гильдии, даже если пойман будет всего один преступник. Но для Зарины с Адель, как, впрочем, и для большинства других учеников, ключевое слово здесь было «если».

Зара притянула к себе кружку с чаем. Цитрусовый запах приятно защекотал нос.

– Кстати, в 310-й все еще тусят. А когда нас выпроваживали, говорили, что все, уже поздно, все ложатся спать. Так и поверили! – фыркнула Лисичка.

Классно играешь! Я не особо, конечно, в этом разбираюсь, но все же… Тут же всплыла в голове Зарины фраза, которую она бросила Алексу, выходя из комнаты 310. Заре и вправду понравилось, как Алекс играл на гитаре, как его пальцы перебирали струны инструмента, а вместе с тем и струны души каждого из ребят, собравшихся вечером вместе.

Да, они были вместе. Вместе пели, порой не попадая в ноты, но попадая в сердце, вместе смеялись, болтали. Зара тогда подумала: удивительно, как музыка сближает людей, даже едва знакомых.

Жаль, что она не знала этих песен. Она одновременно была и не была тогда с ребятами. Она молча наблюдала со стороны, впитывала все те эмоции, что витали в воздухе, подбирала внутри себя похожие, а потом позволяла им выплеснуться наружу. Но были ли они настоящими? Да, но будто были… неполными. Ей чего-то не хватало, и она откровенно завидовала тем, кто это «что-то» уже обрел.

Например, своей соседке Адель, такой общительной и открытой. Она, как птичка, перепархивала с одного вопроса на другой, от одного человека к другому. Зарине тоже обычно без труда удавалось налаживать связи. Она с легкостью могла найти подход к любому человеку. К любому, но…