Грешный король (ЛП) - Кейн Натали - Страница 21

— Ты любишь заниматься спортом? — спрашивает Скарлетт Элоизу, когда они возвращаются к лифту.

— Смотря что считать спортом, — с ухмылкой отвечает Элоиза. — Вообще-то нет. В смысле, я много времени провожу на ногах, и мне это нравится. Но нет, я никогда не была в спортзале. Мне не разрешали.

Скарлетт хмурится, нажимая кнопку лифта, чтобы спуститься на этаж ниже, и я переключаю камеры.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Скарлетт.

— Ну, мне не разрешали часто выходить из дома. Только на занятия, и если я была волонтером. Ходить в спортзал было запрещено, даже несмотря на то, что мой отец постоянно меня позорил за лишний вес всякий раз, когда была возможность.

Риццо ждет мучительная смерть.

— Детка, ты красавица, — говорит Скарлетт, и я замечаю, что она сжимает руку Элоизы. Мне не нравится, когда кто-то трогает моего светлячка, но я позволю ей это. Элоиза выглядит расслабленной. Более того, Скарлетт говорит Лулу правду. Она прекрасна. Сексуальна. — Люди — отстой. Я и не знала, что Лавленд так зациклена на размерах.

— В смысле? — спрашивает Элоиза.

— Ну, знаешь, когда людей оценивают по фигуре. Я, например, стопроцентная бисексуалка. Я люблю людей. Мне все равно, мужчина это, женщина или трансгендер. Сексуальность — это состояние души, образ мыслей. Если хочешь, личность. И они бывают всех форм и размеров. Я имею в виду, посмотри на себя.

Я прищуриваюсь, когда лифт останавливается, они выходят, и я снова переключаю камеры.

— У тебя потрясающие формы. Ты должна знать, что твой отец был очень, очень неправ. Ты — настоящая бомба. У тебя роскошные темные волосы и зеленые глаза, и да, я понимаю, почему мистер Александер хочет тебя оставить.

Элоиза фыркает, и это чертовски мило.

Да, я хочу оставить ее. И я ее оставлю.

— Ладно, теперь ты просто любезничаешь. Думаю, лучшие подруги должны говорить друг другу такие вещи.

Скарлетт смеется и ведет меня в спортзал. Там есть беговые дорожки, гребные тренажеры, эллипсы и ещё куча машин, которыми я даже не знаю, как пользоваться. А еще там куча гантелей и комната с ковриками для йоги, свернутыми и сложенными в стопку.

— Ну да, — говорит она, — как твоя лучшая подруга я, конечно, обязана помогать тебе чувствовать себя уверенно. Но я не вру. Так что не слушай Лавленд, своего отца или кого-либо еще. Я думаю, ты потрясающая.

Я улыбаюсь ей.

— Я тоже думаю, что ты потрясающая. Ты собираешься заставить меня тренироваться?

— Да. — Скарлетт закатывает глаза. — Если мне приходится страдать, то и тебе тоже. Но после тренировки мы можем вознаградить себя протеиновым смузи.

— Думаю, это было бы неплохо. Ты тоже здесь живешь?

— Нет, — она качает головой и ведет меня к бару со смузи. Там еще есть сотрудники, хотя сейчас уже за полночь. Должно быть, бар работает круглосуточно. — Я бы с радостью, но я не менеджер и вообще не работала в этой сфере. Я живу в одном доме с четырьмя другими женщинами примерно в получасе отсюда.

Я морщу нос.

— Это далеко.

— Не так уж и далеко. Дом очень хороший, и у каждой из нас есть своя комната. Но да, дорога неблизкая. Но я не жалуюсь. Если бы мне когда-то было нужно, я знаю, что мистер Александер позаботился бы, чтобы кто-то довез меня домой, хотя я бы и не попросила.

Я могу представить, как он это делает. Неудивительно, что его уважают сотрудники. Я как раз собираюсь расспросить Скарлетт о ее соседях по дому, потому что никогда не знаешь, может быть, однажды мне понадобится найти что-то похожее, но она задает другой вопрос.

— Итак, ты знакома с охраной мистера Александера? Точнее, с Люком?

Я удивленно смотрю на нее.

— Да, знакома. А почему ты спрашиваешь?

— О, просто так.

Она прикусывает губу и не смотрит на меня.

Я останавливаюсь.

— Не может быть. Для этого есть причина.

Она переминается с ноги на ногу.

— Он красавчик. Я выступала с Люком в игровой комнате, и он мне очень нравится. Но не думаю, что я нравлюсь ему. По крайней мере, не в этом смысле. Мы много трахаемся, но не более того.

— Что значит «выступала»?

Ох, Светлячок. Мне еще столькому предстоит тебя научить.

— Я тебе покажу, — говорит Скарлетт с понимающей улыбкой. — Теперь, когда ты все увидела, мы спустимся вниз. Начнем тренировки прямо сегодня после ночной смены.

— Ты хочешь, чтобы я тренировалась в шесть утра?

— Ну, если только мистер Александер не предложит тебе тренировки другого рода, то да. — Она ухмыляется и нажимает кнопку вызова лифта.

— Ты из Вегаса? — спрашиваю я.

— Нет, из Небраски. — Она качает головой. — Там так скучно. Мне хотелось ярких огней и веселья. Поэтому я приехала сюда, когда мне исполнилось восемнадцать, а через год нашла эту работу. Я никогда отсюда не уеду. Я состарюсь, у меня появятся морщины, но я все равно буду работать в игровой.

Я хихикаю, представляя это, и мы возвращаемся на уровень лаунджа. Машу Рите, пока Скарлетт ведёт меня к тяжёлым двойным дверям, за которыми спрятана игровая. Когда она их открывает, я вхожу внутрь и чувствую, как у меня перехватывает дыхание.

О, Боже.

Черно-серая цветовая гамма не продолжается в этом помещении. Здесь всё белое. Белые плиточные полы, белые обои с золотыми узорами. Легкая, прозрачная ткань свисает с потолка, создавая иллюзию комнат. Сейчас сцена темна и пуста, но я не могу не гадать, какие представления здесь проходят.

Вся мебель в насыщенных дорогих оттенках: пурпурном, красном, желтом и зеленом. Я не узнаю даже половины предметов, потому что никогда не видела ничего подобного.

Но здесь есть еще диваны, табуреты и скамьи. В противоположных углах комнаты стоят две кровати, а по всему периметру расставлены колонны, за которыми трахаются парочки.

Здесь много секса.

Вокруг меня гремит музыка, и это завораживает, потому что в лаундже я ее не слышу. Должно быть, здесь звукоизоляция.

Скарлетт ведет меня направо.

— Мы сейчас сделаем круг, — кричит она мне на ухо, — по всему залу, чтобы ты всё посмотрела. Потом пройдём по коридору с приватными комнатами.

Я могу только кивнуть, пока она ведет меня в угол, где стоит первая кровать. На красных атласных простынях лежит женщина, все четыре конечности привязаны веревками к углам кровати. Она обнажена, и двое мужчин, по одному с каждой стороны, играют с ней, водя огромными павлиньими перьями по ее коже.

— Они только начинают, — говорит мне Скарлетт. — Будут использовать разные инструменты, пока не дойдут до части с болью.

— Болью?

— Конечно. Она здесь, чтобы проверить свои границы, а Джордж и Адам — лучшие. Они будут следить за её состоянием, постоянно спрашивать, всё ли в порядке, и как только она скажет стоп-слово, все закончится. Это одна из тех сцен, о которых я тебе говорила.

— Ты делала такое? — спрашиваю ее.

— Конечно. — Она подмигивает мне, и мы остаемся, чтобы посмотреть.

Интерьер здесь совсем не выглядит стерильным. Рубиново-красные драпировки обрамляют кровать, создавая насыщенную, интимную атмосферу.

Мужчины переходят от перьев к мягким кисточкам, вроде тех, что я использую для румян. Они водят ими по ее груди, животу, киске, а затем по ногам.

Потом в ход идет хлыст для верховой езды, и я переминаюсь с ноги на ногу.

Но они не бьют ее хлыстом. Лишь водят им по ее коже, вверх и вниз по телу. Один из них слегка шлепает ее по груди, и она вздрагивает, а потом улыбается.

Это нормально? Женщинам нравится такое?

— А вот скамья для порки, — Скарлетт жестом показывает, чтобы я шла дальше, и я удивленно поднимаю брови. — Всё именно так, как звучит. Ты наклоняешься, и тебя шлепают. Или ты шлепаешь кого-то. И то, и другое весело.

Я замечаю, что там есть ограничители, и хмурюсь.