Невеста была в черном. Черный занавес - Вулрич Корнелл Айриш Уильям - Страница 4

–Нет, они обычно заходят с женской стороны. Да и родные Марджори всю интригу им уже слили. Может, это она? – проговорил он после кратких раздумий.

–Что за «она»?

Блисс ухмыльнулся.

–Я тебе еще не рассказал, но у меня, кажется, завелась тайная поклонница. Смешная штука недавно произошла. Как-то вечером, когда меня не было, сюда, в квартиру, изо всех сил пыталась пробраться красивая девушка. Мне швейцар потом рассказал. Не оставила имени, ничегошеньки. Он знает большую часть людей из моего бывшего окружения – сам знаешь, какими становятся швейцары через некоторое время, – и он был уверен, что никогда ее не видел. Убийственно хороша, в вечернем платье, выглядела как состоятельная штучка – уж у него-то глаз наметан. Но самое странное – она не подъехала к подъезду. Пришла пешком из ниоткуда разодетая в пух и прах, словно готовилась к чему-то важному. Он сказал, что она открыла сумочку, изобразила, как ищет помаду или что-то в этом роде, и дала ему поглазеть на стодолларовую купюру, лежавшую поверх остального. И по ее поведению он понял, что мог бы заполучить деньги, если бы открыл дверь запасным ключом и пустил ее сюда.

Во взгляде Кори ощущался скепсис.

–Ты серьезно хочешь сказать, что швейцар просто так упустил шанс поживиться сотней? Он явно лукавит.

–Не уверен. Сумма такая фантастическая, по крайней мере в моих глазах, что звучит правдоподобно. Если бы он выдумывал, была бы десятка или двадцатка.

–Ну и что же он сделал – пустил ее?

–Из его рассказа я понял, что он был чертовски близок к тому, чтобы сдаться; он был практически готов отвезти ее наверх и пустить ко мне. Но решил сначала проверить, понять, знает ли она меня по-настоящему, прежде чем впускать. В общем, он расписал прямую противоположность меня во всех отношениях, и она на это клюнула, поддакнула, что да, это тот самый мужчина, доказав, что никогда меня в жизни не видела. На том все, разумеется, и закончилось, он решил не рисковать. Прикинулся, что ключа при нем нет или что-то в таком духе и как можно более вежливо выпроводил ее. Она слишком прилично была одета, чтобы он держался с ней высокомерно. Увидев, что все зашло в тупик, она только улыбнулась, передернула плечами и пошла прочь по улице.

Кори к тому моменту уже заинтересованно склонился вперед.

–И ты уверен, что не узнаешь ее по описанию?

–Голову даю на отсечение. И, как я уже сказал, она меня тоже.

–Интересно, что ей надо было?

–Уж точно не обчистить квартиру, ведь она готова заплатить сотню за одну возможность попасть сюда, да и волшебник тот, кто откопает здесь что-то на сотню.

Кори энергично покивал в знак согласия.

Блисс встал.

–Пошли. – Он нервно улыбнулся. – Мне все нравится в браке, кроме предшествующих ему церемоний – таких, как этот вечер.

–А мне больше всего нравится, – заметил Кори, – полное отсутствие даже намека на него.

Они вышли в общую зону и дожидались лифтовой кабинки, когда где-то неподалеку за закрытой дверью прозвучал тонюсенький, ворчливый звонок.

Блисс навострил многоопытное ухо.

–Соль диез, это мой. Лучше схожу перехвачу его. Вдруг это Мардж.

Он вернулся к двери, покопался в кармане в поисках ключа, выронил его, вынужден был наклониться. Кори вытянул ногу, придерживая кабину.

–Поторопись, а то кто-нибудь уведет у нас лифт, – сказал он.

Блисс распахнул дверь. Одинокий звук, поднявшийся до полнозвучного звона, вдруг по закону подлости прервался и снова не возобновился. Блисс вышел, прикрыл дверь за собой.

–Поздно, отключились.

На спуске вниз Кори предположил:

–Возможно, это таинственная дамочка.

–Если и так, – буркнул Блисс, – чего бы ей не было нужно, она добивается этого всеми силами.

Уединившись с Мардж в укромном уголке подальше от остальных гостей, Блисс почесал шею в наигранном замешательстве.

–Ну и как это делается? Я достаточно насмотрелся фильмов, должен был бы уже все знать наперед. Давай по старинке с закрытыми глазами, чтобы наверняка. Прикрой глаза и вытягивай пальчик.

Мардж сразу же протянула ему большой палец.

Блисс отмахнулся от него.

–Не этот. Поддержи меня. Я так волнуюсь, что…

–Ой, не тот палец? Надо быть более конкретным. А то вдруг ты его собираешься укусить или еще чего?

Затем последовало кольцо. Они свели головы вместе, разглядывая его; руки их сплелись двойным узлом на четыре руки. Они издавали бессмысленные мурлыкания и урчания, которые, вероятно, были языком, известным только им. Неожиданно они оба почувствовали на себе сторонние глаза и одновременно повернули головы к дверному проему. В нем виднелся силуэт девушки, застывшей так неподвижно, будто она вросла в пол.

Она была облачена в многоярусную, широко раскинувшуюся черноту, над которой без вмешательства бретелек проступала кремовая белизна плеч. Сияющий черной паутинкой головной убор из газа покрывал волосы такой желтизны, что казалось, словно их обсыпали кукурузной мукой.

Сочувственная – или, возможно, издевательская – ямочка в уголке ее рта исчезла, прежде чем они смогли увериться в ее наличии.

–Простите, – тихо сказал она и пошла дальше.

–Какая эффектная девушка! – невольно выпалила Марджори, все еще вглядываясь в пустой дверной проем, будто ее загипнотизировали.

–А кто это?

–Не знаю. Вроде бы она пришла с Фредом Стерлингом и его компанией, но, если нас и представили, я не запомнила ее имени.

Они снова поглядели на кольцо. Однако чары развеялись, настроение улетучилось, и вернуть его они уже не смогли. Казалось, что в комнате уже было не так тепло, как прежде. Словно взгляд из дверного проема ее охладил.

Поежившись, Мардж сказала:

–Давай вернемся к остальным.

Вечеринка уже была на финишной прямой, и они танцевали, он и она. Условные полуобороты и притворные полушажки, которые лишь служили поводом для приватного разговора.

Он сказал:

–Тогда снимем квартиру на Восемьдесят четвертой. К тому же если он сделает нам скидку в пять долларов в месяц, как обещал… И со всей той мебелью, которую нам оставят, можно будет устроить что-то приличное…

Она сказала:

–Ты явно заинтересовал девушку в черном. Каждый раз, когда я смотрю в ее сторону, она глядит на тебя во все глаза. В любую другую ночь я бы уже начала волноваться.

Он повернул голову.

–Она не смотрит на меня.

–Смотрела, пока я не привлекла твое внимание.

–Так все же кто она?

Она пожала плечами.

–Мне показалось, что она пришла с Фредом Стерлингом и остальными. Ты же знаешь, что он всюду заявляется с целой свитой. Но Фред давно ушел, а она все еще здесь. Может, решила задержаться. Кем бы она ни была, мне нравится, как она держится. Никакого дешевого блеска. Я постоянно наблюдаю за ней, и ее, бедняжку, весь вечер осаждают. Каждый раз, когда она пытается тайком выйти на террасу одна, трое-четверо мужчин, думая, что с ними заигрывают, кидаются за ней. А через минуту она снова возвращается внутрь, обычно через боковую дверь, по-прежнему одна. Не знаю, как ей удается так быстро от них отделаться, но, видимо, она этот навык отточила до идеала. А они снова и снова пробираются за ней вслед, один за другим, с этим глупым видом, какой бывает у мужчин, когда им откажут. Типичный спектакль.

Она мягко коснулась его лацкана. Это был сигнал; они остановились на половине оборота.

–Еще люди уходят. Надо их проводить. Скоро вернусь, дорогой. Поскучаешь без меня?

Он наблюдал за ее отступлением, оставшись стоять как флагшток, на котором вдруг приспустили флаг. Когда светло-голубое платье скрылось из виду на противоположной стороне комнаты, он повернулся и пошел в другом направлении, на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Под воротом было немного липко; от танцев его всякий раз бросало в жар.

Огни города проносились под ним, как искрящиеся спицы деформированного колеса. Невнятно прорисованная жемчужная луна текла вниз по небу, уподобившись комку ослепительного пудинга из тапиоки, заброшенного в ночь вселенским пересмешником. Он зажег свою «сигарету после танцев» в ожидании ее возвращения. Чувствовал он себя отлично, обозревая город, который однажды чуть было его не поглотил. «Все у меня в порядке, – подумал он. – Я молод. Я нашел любовь. У меня хорошие перспективы. А остальное – чепуха».