Искусство любить Пышку (СИ) - Есина Анна - Страница 20

— Ой, я хотела достать сервиз. Ну, знаешь, праздничный. Там очень миленькие чашечки с рисунком... м-м-м, тюльпанчики, что ли. Не помню, если честно. Тысячу лет его не вынимала. Всё как-то повода не было... Ай.

Она затыкается, когда крепче сжимаю руками аппетитные ягодицы. Руки у меня, конечно, шаловливые. Вроде вначале держал под коленями, а потом, хлоп, и всё поменялось.

— Макс, отпусти, я тяжёлая.

— Наоборот. Так бы и тискал всю ночь.

— Мы же вроде договорились...

— Я и не наглею.

Действительно. Даже не трусь об неё, хотя так и подмывает закинуть её ноги на талию, развернуться, усадить на стол и... забыть про чай.

Только сегодня вечер облома. Не успеваю спросить себя, будет ли ошибкой поцеловать её (не факт ведь, что тормозну, вон как внутри всё беснуется), дверь в прихожей хлопает и визгливый женский голос разрывает тишину:

— Ленка, ленивая срака, опять с незапертой дверью дрыхнешь! Ой, здравствуйте!

Оборачиваюсь и вижу воспитательницу Инну. Отчество вылетело из головы, а вслед за ним из моих рук вырывается Алёнка. Бросается к раковине, одёргивает юбку, хватает из буфета самые обычные кружки и бежит к столу.

— Ты как раз вовремя, — улыбается она фальшиво. — Мы чай пить собирались.

Инна деликатно откашливается, а я с сожалением потираю ладони, которыми целую минуту осязал потрясающую мягкость и натянуто шучу:

— Третий лишним не бывает. Присоединяйтесь, Инна.

Алёна

Всё как-то слишком стремительно развивалось. Ещё десять дней назад я понятия не имела, кто такой этот Дягилев Максим Владимирович. Вернее, мне было известно, как он выглядит (как несравненный бог!) и что работает тренером в соседнем спорткомплексе, но всё остальное оставалось загадкой. А тут на тебе! Снежный ком обратился лавиной новых ощущений.

Мы теперь вроде бы встречаемся. Официально. Я целовалась с ним. Мамочки, и до чего же волшебно он это делает. Будто вместе с дыханием вгоняет в меня дозу чистейшего эндорфина.

А ещё я явственно почувствовала, что он не прочь перейти к более откровенным поцелуям и ласкам. Почему именно со мной? Чем я ему глянулась? Ума не приложу.

Могла ли я вообразить секс с ним? Проще пареной репы. Рядом с таким безукоризненно красивым экземпляром даже сосулька растает, а я вовсе не изо льда. Вот только... как перейти черту? Интимность процесса ведь предполагает обнажение, хотя бы частичное. Но как? Он же заметит, что я не стройняшка. Во что упаковать эти безобразные телеса: объёмную грудь, складки на боках, дряблый живот и целлюлитную задницу, — во что нарядиться, чтобы сойти за конфетный фантик, когда на самом деле ты неликвидная замызганная бумажка? Он явно надеется получить шоколадку и ещё неизвестно, как отреагирует, когда по итогу получит несъедобный кусок курдюка.

С этими тягостными мыслями ложилась спать. Влезла в любимую пижаму с поблекшими котятами, поставила телефон на зарядку, погасила лампу и уже готова была упасть на подушку и забыться сладким сном, когда телефон зазвонил.

Максим. Сердце привычно трепыхнулось в приступе бойкого восторга.

— Алён, ты мне так и не дала свою электронку. Куда методички слать? — Голос усталый, но всё равно приятный до невозможности, словно касание шёлковой тряпицы к коже.

— Сейчас напишу. А почему в мессенджер не сбросил?

— Честно?

— Угу, — зевнула, переводя телефон на режим громкой связи и устраивая рядом с головой.

— Появился предлог позвонить, и я им воспользовался.

— Макс, ты меня смущаешь.

— Чем? Своим желанием поболтать на ночь глядя с красивой девушкой?

— Вот именно. Непонятно же, почему набрал меня.

— Алён! Кто тебе внушил, что ты какая-то не такая?

— М-м-м, стопроцентное зрение и умение анализировать?

— Белиберда чистой воды. Зрение тебя подводит, а женскую логику многие вообще принимают за миф.

— Ты только что назвал меня глупой?

— Даже в мыслях не было. А вот себя ты оцениваешь неадекватно. Ты красавица. Сногсшибательная.

— Да, потому что могу налететь с разбегу.

— Нет, потому что я в любом случае удержу. Ты представить себе не можешь, как сильно мне хотелось прикончить твою соседку этим вечером. Прервала нас на самом интересном месте.

Я вздохнула, вспоминая, как нежилась в его руках. Невыносимо близко. Глаза в глаза. И такая буря виделась мне в его взгляде.

— Я тоже не робкого десятка, знаешь ли. Сумела бы удержаться.

— Намекаешь, что я антисекс?

— Ты что, Макс, кокетничаешь? Или нарываешься на комплимент?

— И то, и другое, Алён. Так я не в твоём вкусе?

— Д-да, — сказала слегка неуверенно.

— Вот же врушка, — он рассмеялся, и меня с ног до головы окутало пушистым теплом. — Я ведь знаю сотни две способов, как вывести тебя на чистую воду.

— Какая у тебя бурная фантазия!

— Ты даже не представляешь, насколько. Вот скажи, ты боишься щекотки?

— Нет, а ты?

— Опять сочиняешь? Ладно, можешь не выкручиваться, завтра лично проверю.

— Завтра?

— Да, ты ведь снова приглашена в тренерскую на обед.

— Макс, смею заявить, что я уже в постели и вовсе не намерена подрываться и нестись на кухню, чтобы приготовить...

— Я угощаю, расслабься, болтушка. И, погоди-ка, ты сейчас в кровати?

— Д-да, — опять у меня заикание прорвалось.

— Тогда падаю в свою. Если закроем глаза, можно притвориться, что лежим рядом.

— Я накрываюсь одеялом с головой.

— Да, так определённо будет теплее.

— Нет, Макс, ты вылезай. Я первая спряталась.

— Может, мне тебя поискать? Наощупь!

— Не боишься наткнуться на что-нибудь малопривлекательное?

— Только не говори, что носишь вставную челюсть!

— Договорились, молчу. Теперь тебе не слышно мою шепелявость.

— Зато я знаю одно занятие, Алён, в котором твоя беззубость могла бы стать подарком.

Намёк я уловила, но к столь скользким разговорам пока не была готова.

— Я тоже его знаю. Так уж и быть, грызи свои семки в одиночестве!

Он засмеялся и выдал ласкающим голосом:

— Какая ты всё-таки трусиха. Это из детства или приобретённое?

— Да нет, у меня было вполне обычное детство. Любящая бабушка и шумная ватага друзей. Годам к пятнадцати я начала полнеть, на этом фоне замкнулась в себе, растеряла все навыки общения и... — Захотелось оттаскать себя за волосы за неуместную откровенность. Мы ведь перешучивались, чего я вообще завела эту тему? — В общем, ничего интересного.

— Не скажи. То есть, по-твоему, ты полная, да?

— Макс! Не надо, я лишнее сболтнула.

— Алён, ты не полная. Вот ни грамма, прости за тавтологию. В тебе всего в меру и ты смотришься очень гармонично.

— Ага, я с этой гармонией задохнусь на стометровке.

— Это всего лишь вопрос практики и выработанной привычки. С бухты-барахты побежишь, конечно, собьёшься с дыхания и почувствуешь недомогание. Так, стоп, я не о том хотел сказать, а то ещё подумаешь, будто я начать бегать по утрам тебя подначиваю, а это не так.

— Разве?

— Клянусь значком заслуженного мастера спорта России!

— Заслуженный чем-то отличается от простого мастера спорта?

— Конечно. Мастер спорта — это показатель высокого профессионального уровня, а заслуженный мастер спорта — высшая награда за вклад в развитие российского спорта и победы на мировой арене. МС дают за выполнение нормативов и победы в национальных соревнованиях, а ЗМС — за выдающиеся международные результаты.

— Ты с детства любил драки, да?

— Драки? — в его голосе прозвучало лёгкое недовольство. — Это не драки, Алён. Совсем другое дело, — он помолчал немного, затем заговорил с искренним азартом. — Понимаешь, драка — это хаос. В подворотне мерятся кто сильнее, злее или наглее. Там нет правил, нет уважения, нет цели, кроме как победить любой ценой. Часто это выплеск злости, обиды, слабости даже. Ты бьёшь, потому что боишься, или потому что не умеешь по-другому. И после драки остаётся горечь, стыд, синяки и ничего больше.