Искусство любить Пышку (СИ) - Есина Анна - Страница 15

Я молча сжала губы, чувствуя, как щёки заливает предательская краска. И что возразить на его аргументы? Не вопить же в открытую, что я не собираюсь с ним сотрудничать ни сейчас, ни когда-либо потом, ведь меня в дрожь бросает от его запаха?

— По ресурсам, — всё тем же профессиональным тоном продолжил Максим, обращаясь к директору, — спортшкола предоставляет зал и тренеров, гимназия — аудиторию и педагогов. Финансирования почти не требуется, так, самая малость: печать материалов, небольшие призы за лучшие проекты. Бюджет составит не более пяти тысяч рублей на полгода. Охотно выделю их из личных средств.

— А что по срокам? — ажиатировано спросила Ольга Ивановна.

— Запустим пилотный проект на три месяца. Если показатели успеваемости и вовлечённости не вырастут хотя бы на пятнадцать процентов, сворачиваем инициативу без лишних вопросов.

Я подавила тяжкий вздох. Видимо, не беззвучно, потому что распрекрасный тренер повернулся ко мне и с холодком добавил:

— Это не фантазия, Елена Викторовна, а просчитанный план. И он уже успешно опробован в трёх школах соседнего региона. Там результаты впечатляющие.

Да провалился бы ты сквозь два этажа со своими инициативами!

Директор откинулась на спинку кресла, задумчиво постучала пальцами по столу, а затем улыбнулась:

— Максим Владимирович, это уже совсем другой разговор. Чётко, структурировано, с измеримыми результатами. Мне нравится ваш подход! Елена Викторовна, давайте попробуем запустить пилотный проект. Подготовьте, пожалуйста, план интеграции в учебный график.

Все возражения застряли в горле. Оставалось только злопыхать, тем более Максим никак не желал уняться.

— Дайте нам шанс, — попросил хрипло, и у меня поджилки затряслись от этих царапучих интонаций, — и вы увидите, как засияют глаза детей, как загорится их энтузиазм, как они начнут творить, мечтать, побеждать!

Он говорил так, что даже портрет строгого классика, казалось, чуть заметно кивнул в знак одобрения.

Может, мне отчалить на больничный на эти три месяца? Придумать какую-нибудь инфлюэнцу, обвязать горло шарфом и залечь в кроватку?! Я заранее предвидела, что ничем хорошим этот проект не закончится. Я сорвусь, наброшусь на тренерский свисток и от души дам волю губам, потому что...

Ой, о чём бишь я?

В приёмную мы вышли вместе. К счастью, секретаря не было на месте, так что я страдальчески возвела глаза к потолку и походкой побитой собачонки поплелась к своему столу.

— Ты злишься? — тихо спросил Максим, следуя за мной.

Ответить не успела. Оглушительно взревел динамик под потолком и тревожный женский голос выдал:

— Внимание! В здании школы возник пожар! Учащимся в сопровождении учителей срочно покинуть здание школы, соблюдать спокойствие, не толкаться, выходить из здания согласно плану эвакуации. Повторяю...

Ольга Ивановна вылетела из кабинета со стремительностью пушечного ядра. Помчалась к пульту пожарной сигнализации. Мы с Максимом следом.

— Шлейф номер 17! — заголосила директор, отыскав на приборной панели лампочку, которая пестрила ярким красным цветом.

Я тут же приникла к листку с расшифровкой сигналов и в панике заверещала:

— Первый этаж, кабинет сто пять.

Мы переглянулись с Ольгой Ивановной и хором ужаснулись:

— Это же началка!

Летели к младшим классам, как на пожар. А, точно, он самый и приключился. Я на бегу достала мобильный и собралась бодро отрапортовать адрес гимназии, когда наше взвинченное трио ворвалось в «горящий» класс и застало внутри первозданную пустоту. Ни следов задымления, ни бушующего пламени.

А по коридорам уже неслись людские толпы, дети оживлённо переговаривались, учителя командовали, перекрикивая систему оповещения.

Максим первым разглядел мигающий алым глазком датчик дыма, деловито подставил детский стол, залез на него и потянулся рукой к потолку.

— Максим Владимирович, возьмите стул, так не дотянетесь, — посоветовала Ольга Ивановна.

А я кинулась придержать ножки, чтобы тренер геройски не свалился с шаткой конструкции. Быстро поняла, что так вряд ли справлюсь, надавила обеими руками на сиденье и навалилась всем телом. Сама вытягивала шею, чтобы рассмотреть, что делает Максим. Он откручивал неисправный датчик. Что ж, это...

И тут мой взгляд упал на... Правильно, его ширинку. Мы ведь находились в классе для начального звена. Столы, как и стулья, здесь низкие, рассчитанные на детей ростом до полутора метров. Поэтому моя голова очутилась на одном уровне с мужским пахом, а дыхание, ставшее неожиданно тяжёлым и поверхностным, ложилось прямо на его брюки. И под тканью отчётливо проступала выпуклость таких размеров, что мне захотелось зажмуриться.

— Олеся Игоревна, отключайте сигнализацию, — послышалось за спиной распоряжение директора. — Да, ложная тревога. По всей видимости, неисправный датчик. Позвоните в экстренные службы и на пульт диспетчера, пускай фиксируют отмену вызова.

«Точно, ложная тревога», — билась в голове отчаянная мысль, пока я пялилась на пряжку ремня и на полоску матовой кожи, что виднелась над поясом.

Те самые волоски на низу живота, которые были запечатлены на фото, теперь маячили перед глазами. И вдруг разом исчезли — это футболка опустилась на место, когда Макс опустил руки и грациозно спрыгнул сразу на пол.

Интересно, он заметил, что я таращилась на него?

Отпустила злосчастный стул и пробовала удержаться от того, чтобы не поднести ладони к объятым жаром щекам. Судя по габаритам, под брюками у него явно не стеклорез и даже не скромная отвёртка. Как бы точнее вырвать впечатления? О, верняк: газовый ключ, нет, скорее даже болторез. Короче, вы поняли аналогию. Дубина, которой впору арматурины заколачивать.

Максим, как ни в чём не бывало, прошёлся пальцами по снятой с датчика крышке, выскреб несколько пушистых комочков пыли, выдул остатки и с самодовольством обратился к директору:

— Запылился, наверное. Мне вернуть его на место или полностью замените датчик?

— Верните, если не затруднит. Вдруг заработает. Всё равно заменить нечем. Этим другие службы занимаются.

Мне опять пришлось страховать тренера. Только не любоваться же его битой во второй раз? Поэтому я развернулась. Неловко. По тупому. И всей щекой прижалась к этой самой штуковине.

Макс пошатнулся. Я отпрянула, как ошпаренная, но рук с сиденья не убрала. И отчётливо расслышала, как он там наверху чертыхнулся сквозь зубы.

Что прикажете делать? Согласиться тесно взаимодействовать вот с этим докучливым озабоченным качком? Прекрасная перспектива.

Максим

Не для протокола заявляю: я чертовски хочу эту спесивую учительницу. Вчера, когда она вначале размахивала шашкой у меня над головой и пыжилась разнести в пух и прах мой проект (к слову, дебильный и непродуманный, потому как его изобрела корыстная часть меня, а вовсе не внутренний педагог), я ещё мог смириться с отказом, но потом... Да она тёрлась об меня, будто кошка! Дышала прямо в пах, а после прижималась к нему щекой. Нарочно? Нечаянно? Пофиг.

В смысле, теперь уже всё равно. Хочу и всё тут. Замкнуло на ней одного моего приятеля. Голодного и весьма прожорливого.

Поэтому первым делом с утра несусь в гимназию. Подмышкой папка с бумагами, на роже улыбка мартовского кота на стероидах. В груди бубухает паровым молотом.

Услужливая директриса выделила нам отдельный кабинет для совещаний, и меня подгоняет в спину идея уединиться с Алёнкой. Да, она будет брыкаться и кусаться. Глупышке невдомёк, что я люблю пожёстче.

Первый взгляд обнадёживает. Колючка сидит за столом, скрестив руки, смотрит настороженно и чуть насмешливо.

— Доброе утро. — Хватаю стул, перетаскиваю его к злой училке и плюхаюсь рядом.

— Доброе, — цедит сквозь зубы.

Я беспечно раскладываю на столе распечатки и протягиваю ей черновик плана занятий. Сырой, непроработанный и откровенно халтурный.