Змий из 70х (СИ) - Симович Сим - Страница 13

Попрощавшись с философом-фрезеровщиком, Альфонсо неспешно двинулся к своему элитному сталинскому дому. Подъезд встретил его прохладой, запахом дорогой мастики и гулким эхом шагов на широких лестничных пролетах.

Достав из кармана ключи, он поднялся на свой этаж и остановился.

У массивной дубовой двери, небрежно прислонившись плечом к косяку, стояла девушка. Тонкая струйка дыма от дорогой американской сигареты изящно вилась к потолку. В полумраке лестничной клетки блеснули зеленые, по-кошачьи хитрые и донельзя уверенные глаза.

Виктория Дюшер.

Память прошлого владельца тела сработала мгновенно, подбросив роскошное, отдающее пороком досье. Молодая пассия его отца-дипломата. Девушка, чья меркантильность уступала лишь ее сногсшибательной красоте. Идеально уложенные светлые локоны, точеное личико с чуть капризными губами и фигура, от которой у партийных бонз начиналась тахикардия. Формы Виктории, упакованные сейчас в потрясающе узкое, явно привезенное из-за кордона изумрудное платье, были ее главным капиталом, и она распоряжалась им с хладнокровием опытного банкира.

Она была честна в своей любви к роскоши, заграничным тряпкам и деньгам, никогда не строя из себя оскорбленную невинность. А прошлый Альфонсо с завидной регулярностью затаскивал ее в свою постель — отчасти из-за ее невероятной чувственности, но в основном ради того, чтобы лишний раз изощренно побесить всесильного родителя, просиживающего штаны в Гаване.

— Исай прислал тебе новые духи, или ты просто решила скрасить вечер бедному советскому врачу? — бархатный голос хирурга нарушил тишину. Вся свинцовая усталость тяжелого дня моментально испарилась, уступив место привычному охотничьему азарту. Никакой мистики — просто мужской инстинкт и многолетний опыт безошибочного чтения женских реакций.

Виктория медленно выпустила дым, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы.

— Твой папочка, Ал, в последнее время слишком увлекся кубинскими сигарами и революцией, — она плавно отлепилась от косяка, шагнув навстречу. Аромат ее терпкого, дорогого парфюма смешался с запахом табака. — Прислал мне открытку и жалкий шелковый платок. Можно подумать, я похожа на крестьянку, которой нечем покрыть голову.

— Возмутительная скупость, — Альфонсо сочувственно цокнул языком, сокращая дистанцию. Его взгляд откровенно, без малейшего стеснения скользнул по откровенному вырезу ее платья. — Дипломатический корпус мельчает на глазах.

— Вот и я так думаю, — Виктория чуть запрокинула голову, глядя ему прямо в глаза. На ее губах играла легкая, провокационная улыбка. — А у тебя, я смотрю, рубашка мятая и вид такой, будто ты вагоны разгружал. Небось, опять спасал человечество за нищенскую зарплату?

— Человечество спасено, можешь спать спокойно, — ключи звякнули в замке, и тяжелая дверь бесшумно отворилась, впуская их в темную прихожую.

Как только щелкнул замок, отрезая их от внешнего мира, Виктория шагнула вплотную. Ее руки по-хозяйски легли на лацканы его пиджака.

— Знаешь, Ал… — ее голос снизился до интимного, грудного шепота. Зеленые глаза хищно блеснули в темноте коридора. — Мне срочно нужно новое французское белье из «Березки». А чек от Исая придет только в конце месяца. Ужасно несправедливо.

— Безумно, — Альфонсо мягко, но властно перехватил ее запястья, притягивая девушку к себе. Тонкое платье совершенно не скрывало жар ее шикарного тела. — И ты пришла к младшему Змиенко, чтобы восстановить справедливость и заодно отомстить старшему за шелковый платок? Какая очаровательная, расчетливая стервочка.

— Я практичная, милый. И честная, — она ничуть не обиделась, наоборот, подалась вперед, касаясь своей грудью его груди. Ее пальцы освободились из его хватки и скользнули по его шее, забираясь в платиновые волосы. — К тому же, в отличие от твоего отца, у тебя нигде не стреляет, когда ты берешь меня на руки.

Раздался тихий смешок. Альфонсо не стал тратить время на долгие прелюдии — с Викой в этом не было нужды. Они оба прекрасно знали правила этой порочной, но до одурения страстной игры. Его руки уверенно легли на ее точеную талию, скользнув ниже, на крутые бедра. Одно сильное, отработанное движение, и он подхватил ее на руки. Виктория победно рассмеялась, обвив его талию длинными ногами, пока он уверенно нес ее сквозь полумрак квартиры в сторону спальни.

Завтра будут новые операции, бюрократические войны и партийные разборки. Но сегодня заморский принц собирался с максимальным удовольствием использовать все преимущества своего нового положения, попутно передавая мысленный, издевательский привет Гаване.

Утро ворвалось в просторную кухню яркими майскими лучами, отражаясь от полированных боков тяжелой медной турки. Густая, кремовая пенка угрожающе поднималась к самым краям, когда ловкие пальцы вовремя сдвинули джезву с огня. Квартира наполнилась густым, дурманящим ароматом настоящего заварного кофе — немыслимой роскоши для рядового советского гражданина.

На пороге кухни появилась Виктория. Вместо вчерашнего изумрудного платья на ней была лишь белоснежная мужская сорочка, небрежно застегнутая на пару средних пуговиц. Тонкая ткань едва доходила до середины бедра, подчеркивая безупречную длину ног, а растрепанные светлые локоны и легкая припухлость зацелованных губ придавали ей вид невероятно соблазнительный и домашний одновременно.

Девушка грациозно, словно сытая кошка, потянулась, опираясь о дверной косяк.

— Пахнет так, будто Исай все-таки расщедрился на кубинскую посылку, — мурлыкнула она, проходя к столу и усаживаясь на венский стул. Зеленые глаза щурились от солнца.

— Увы, дорогая. Мой глубокоуважаемый родитель по-прежнему шлет только пламенные революционные приветы, — бархатный голос хирурга звучал бодро, без малейшего следа вчерашней свинцовой усталости. Тонкие фарфоровые чашки с тихим звоном опустились на стол. — Это скромная благодарность спасенного от верной гибели номенклатурного работника. Настоящая арабика.

Виктория обхватила чашку обеими руками, вдыхая аромат.

— Номенклатурный работник? Звучит перспективно, — она лукаво стрельнула глазками поверх чашки. — Ал, милый, раз уж ты спасаешь таких полезных людей, может, кто-то из них отблагодарил тебя не только зернами? Вчера мы остановились на самом интересном месте. Мой гардероб плачет горючими слезами, а в «Березку» на Кутузовском завезли потрясающую французскую коллекцию.

Хирург вальяжно прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. Шелковый халат, накинутый поверх брюк, придавал ему вид отдыхающего аристократа.

— Моя медицинская этика, Вика, категорически запрещает спонсировать меркантильные порывы чужих женщин, — уголок губ издевательски пополз вверх. — Тем более — женщин собственного отца. Согласись, в этом есть что-то глубоко порочное и отдающее дешевым фрейдизмом.

— Твой отец — жмот с дипломатическим иммунитетом, — блондинка ничуть не смутилась, элегантно закинув ногу на ногу, отчего полы сорочки разъехались еще сильнее, открывая восхитительный вид. — А ты — гений скальпеля, любимец фортуны и просто невероятно щедрый мужчина, который прекрасно знает, как красиво на мне будут смотреться эти черные кружева.

Она поставила чашку, поднялась и подошла вплотную. Тонкие пальчики с идеальным маникюром скользнули по лацканам его халата, слегка потянув ткань вниз.

— К тому же, подумай, как взбесится Исай, если узнает, что его девушка ходит в белье, купленном на деньги его непутевого сына, — прошептала она почти в самые губы, пуская в ход тяжелую артиллерию своего очарования.

Раздался тихий, искренний смех. Против такого железного аргумента заморский принц устоять действительно не мог. Желание щелкнуть по носу заграничного папашу всегда было слабостью прошлого владельца тела, а новый Альфонсо с удовольствием поддерживал эту традицию ради чистого искусства.