Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ) - Наварская Тая - Страница 31

М-м-м… Пахнут волшебно!

— Не знаю, — посмеивается, садясь напротив. — Всякие бывают женщины.

— Я в этом смысле предпочитаю классику, — заверяю я. — Спасибо тебе большое.

А потом жестом подзываю официантку и прошу ее принести вазу с водой для букета.

Мне правда по душе его внезапное внимание. Особенно потому, что я уже много лет не получала цветов. Нет, букеты, конечно, были: от братьев, от отца, от коллег… Но это все же немного не то. А вот когда цветы дарит мужчина — холостой, привлекательный — то это вызывает совсем иные эмоции. Радость, трепет, искрящийся восторг…

Мы с Егором пролистываем меню и делаем заказ. А затем я даю волю любопытству:

— Скажи честно, тебя не смущает, что мы с тобой своего рода конкуренты?

Я давно хотела задать ему этот вопрос. Услышать его мнение о происходящем. Ну не может быть, чтобы Егор совсем не брал этот фактор в расчет. Ведь он так же, как и я, горит своим делом.

— Конкуренты? Ты так думаешь? — чуть склонив голову набок, он ощупывает меня взглядом.

— Ну конечно. Мы работаем над одним проектом. Беремся за заказчиков.

— Интересный взгляд, — задумчиво тянет мужчина, сделав небольшой глоток из бокала. — Вот только я смотрю на это несколько иначе.

— И как же? — я невольно подаюсь вперед, упираясь локтями в поверхность стола.

— В первую очередь мы с тобой коллеги, Адель. И партнеры.

— Разве?..

— Разумеется. Как ты и сказала, мы с тобой работаем над одним проектом. И более того — от лица одной компании.

— Но Полянский сказал…

— Полянский всего лишь генеральный директор. Управленец, говоря простым языком. Он не отвечает за креативные процессы и, давай будем честны, уже мало что понимает в них.

— Ну… Я бы не стала так лихо списывать его со счетов, — посмеиваюсь.

— А я и не списываю. Просто говорю, что у каждого своя задача. У него — управлять компанией и отчитываться перед собственниками, у нас — генерировать идеи и творить.

В чем-то он прав. Вот только…

— Ты ведь понимаешь, что у нас разные стратегии, — произношу, помолчав. — Разные подходы к одному и тому же кейсу.

— В чем-то да, в чем-то нет, — он пожимает плечами. — Лично я уловил несколько классных идей в твоей презентации.

— А я в твоей, — признаюсь с улыбкой.

— То-то и оно, Адель, — Егор многозначительно играет бровями. — Мы можем и дальше соревноваться. А можем скооперироваться — и получить синергетический эффект.

— Считаешь?..

Я все еще полна сомнений, хотя его слова теплом откликаются где-то внутри.

— Перестань видеть во мне конкурента, и вместе мы сделаем этот проект поистине безупречным, — продолжает Аршавский, окуная меня в уютное мерцание своих смеющихся голубых глаз. — И, кстати, мое предложение все еще в силе. Я по-прежнему хочу объединить усилия. Так что, если ты созрела, я буду только рад.

Я покусываю губы, обмозговывая услышанное. С одной стороны, Егор прав: одна голова хорошо, а две, как ни крути, лучше. Но с другой — мне все еще страшно довериться человеку, которого я совсем недавно считала соперником.

Интуиция подсказывает, что тут дело не столько в Аршавском, сколько в моей глобальной проблеме с доверием. И да, эта проблема по-прежнему существует. Она никуда не ушла.

Пожалуй, стоит признать, что предательство бывшего мужа стало для меня сильным ударом. Куда более сильным, чем может показаться на первый взгляд. Прошли годы — я выздоровела, восстала из пепла, оправилась. Вышла на работу и начала жизнь с чистого листа.

Но недоверие к мужчинам осталось. Подсознательно. Где-то глубоко в душе.

Вполне возможно, что я просто проецирую Мишины пороки на других людей. Неосознанно жду от них подвоха. Взять хотя бы Аршавского: по большому счету, он не сделал мне ничего плохого, но я почему-то сразу стала воспринимать его в штыки. Как конкурента. Как соперника. Как человека, способного пошатнуть мой авторитет в компании.

А сейчас я смотрю на него, любуюсь цветами, которые он подарил, и понимаю, что нет в нем злого умысла. И никогда не было. Он абсолютно самодостаточен в своей профессиональной реализации. Уже всего добился и всем все доказал.

А я… Я просто боюсь вновь обжечься. Ибо прожитый горький опыт по сей день дает о себе знать.

— Знаешь, я думаю, мне стоит согласиться на твое предложение, — наконец отзываюсь я.

— Да неужели? — его улыбка становится шире.

— Ага. Ты неглуп, разбираешься в Интернет-маркетинге и, возможно, от тебя действительно будет польза.

— Пожалуй, это самый противоречивый комплимент из всех, что я слышал, — смеется он. — Но мне все равно очень приятно. Ведь он прозвучал из твоих уст.

— Значит, за сотрудничество? — я поднимаю бокал в воздух.

— За сотрудничество, Адель, — Егор легонько чокается. — И кто знает: может, в итоге оно приведет нас к чему-то большему.

Следуя договоренности, со следующего дня мы с Аршавским начинаем работать вместе. Объединяем наши группы и устраиваем общее совещание, которое длится аж четыре с половиной часа. Сказать, что я устала, — не сказать ничего, но удовлетворение от процесса оказывается в разы сильнее.

Все же не зря много-много лет назад я выбрала рекламу. Это моя стихия. Мой профиль. Мое дело. После окончания университета отец не раз звал меня работать в свою компанию. Обещал карьерный рост и большие доходы, но уже тогда я знала, что хочу совсем иного. И, как показало время, не ошиблась. Прошло столько лет — а я по-прежнему горю тем, что делаю. По-прежнему чувствую азарт, щекочущий нервы.

Признаться честно, перед так называемым «слиянием» рабочих групп я немного переживала, что мощная харизма Аршавского будет перетягивать одеяло на себя. Но, к счастью, ничего подобного не происходит. Егор вообще ведет себя на удивление скромно: больше слушает, чем говорит, изредка вносит короткие, но дельные замечания и что-то фиксирует у себя в блокноте.

Я же выкладываюсь на полную катушку, ибо проект «Элеганс Блум» — это мой шанс доказать начальству и в первую очередь себе, что даже после инсульта и затяжного больничного я не потеряла сноровку. Что я по-прежнему в седле.

— Думаю, на сегодня достаточно, — наконец роняет Аршавский, когда я утомленная, но довольная плюхаюсь в кресло. — Всем спасибо за работу, коллеги.

Облегченно галдя и посмеиваясь, подчиненные прихватывают ноутбуки и принесенные с собой материалы по проекту и поочередно покидают переговорную. Только Егор никуда не спешит. Садится напротив и, наклонив голову набок, принимается изучать меня взглядом.

— Ты сегодня в ударе, Адель.

— Буду считать это комплиментом, — посмеиваюсь, игриво сдувая со лба выбившуюся прядь.

С тех пор, как мы с Егором, душевно отужинали в рыбном ресторане, в наших отношениях появилась какая-то особая теплота и… интригующая недосказанность. Он смотрит на меня жарко и жадно, я тоже отвечаю ему кокетливыми взглядами. Мы явно стали чем-то большим, чем просто коллеги, но пока этому чему-то трудно дать определение.

Говоря по правде, это больше похоже на откровенный флирт, но в глубине души мне хочется чего-то более весомого. Ибо я больше не могу отрицать очевидное: мне нравится Аршавский. Не просто как специалист или человек — как мужчина.

Он умен и обаятелен. У него потрясающая улыбка. А в голубых глазах плещутся волны лазурного океана. В нем нет надрыва или напускной бравады, он естественен во всем, что делает: смеется, говорит, шутит и даже прожигает меня своим невыносимо острым взглядом.

И сейчас, как бы странно ни звучало, я просто счастлива быть здесь. Сидеть в этой тихой переговорной, слушать мерное тарахтение компьютера, чувствовать удовлетворение от проделанной работы и смотреть на мужчину, который каким-то непостижимым образом запал мне в душу.

Впервые с тех пор, как я рассталась с Михаилом.

Глупо, конечно, но после развода мне казалось, что я вообще больше не смогу общаться с мужчинами. Что не смогу испытать симпатию или влечение. Что во мне все вымерло.